Подарок на первое апреля

      — И что это такое?       Леви повертел в руках продолговатый крафтовый конверт, до последнего наивно надеясь, что там окажутся деньги. Ханджи заёрзала на своём месте от нетерпения и прикусила губу.       — Открой и посмотри!       — Если это опять какая-нибудь, — он замолк, вытаскивая аляпистый картонный вкладыш с ярким «подарочный сертификат», и выдохнул сокрушенно: — …фигня.       — Ты просто обязан туда пойти, Леви, тебе точно понравится! — затараторила Зоэ, явно не желая слушать никаких возражений, но Аккерман даже не взглянул на оборот несчастной бумажки.       — Спасибо, что не на мой день рождения.       За несколько лет их своеобразной дружбы Леви успел смириться с замашками этой смелой, эксцентричной женщины. Не привыкнуть — именно смириться. «Своеобразной», потому что Ханджи пугала и одновременно очаровывала своей внезапностью, нестандартным мышлением и пристрастием к странным вещам. Таким, как, например, подаркам на первое апреля. Леви ненавидел этот день всеми фибрами своей души ещё с детства, поэтому уже после первой абсурдной банальщины в виде солёного чая и “белой спины” от Зоэ, на третий год их дружбы вместо привычного всем «дня дурака» он начал именовать его «днём дурацких подарков». И, к своему удивлению, поначалу даже втянулся и начал поддерживать эту их сомнительную традицию, но после последнего полученного сертификата на дайвинг с акулами решил, что пора завязывать.       — Что на этот раз? Прыжок с парашютом?       Ханджи загадочно ухмыльнулась и с противным бульканьем втянула через трубочку свой коктейль.       — Оставим его на следующий год. И вообще, где мой подарок?       Леви закатил глаза. Признаться себе и подруге в том, что он заработался и забыл, какой сегодня день, было сродни самоубийству.       — Я заплачу за ужин.       — Откупиться решил? Ну уж нет! — Ханджи хлопнула ладонью по столу. — Ты сделаешь мне кувшин!       — Какой, к чёрту, — осознание настигло Леви быстрее, чем он успел закончить, только сейчас удосужившись взглянуть на оборот пресловутого сертификата. — Ты что, издеваешься?       — Ничего не знаю, я хочу кувшин! Свяжись с ними сегодня же!       Аккерман с несчастным видом уставился на беззащитную картонку а-ля проходной билет в гончарную мастерскую как на вынесенный ему приговор. Пробежался взглядом по строке с номером телефона и адресом — благо, не другой конец города. Подпись «звоните в любое время :)» заставила Леви усмехнуться, но он решил, что пользоваться чужой вежливостью в одиннадцатом часу вечера пятницы было бы слишком нагло, поэтому отложил это дело до завтра.

***

      Однако его “до завтра” затянулось до середины следующей недели и, как бы Леви ни старался оттянуть момент, ссылаясь на усталость и навалившиеся рабочие дела, Ханджи с него не слезала. Аккерман понял, что пути к отступлению перекрыты, когда под пристальным взором подруги нарочито медленно набирал заветный номер. Но, стоило только красивому мужскому голосу ответить из трубки и назначить встречу на субботу, Леви подумал, что, может, не всё так уж и плохо.       Оставшиеся два дня он прожил с этой мыслью и с ней же явился на порог гончарной студии, расположившейся почти в самом центре города. Удивительно, как только всё это время, добираясь до работы, он не обращал на неё внимания?       Леви мягко толкнул ручку стеклянной двери и где-то над головой глухо зазвенели деревянные колокольчики. Кажется, встречать его никто не спешил. Аккерман глянул на наручные часы — стрелки показывали начало пятого. Он пришёл сильно заранее даже для того, кто не любил опаздывать.       Потоптавшись на коврике, Леви оставил пальто на вешалке и неуверенно шагнул вглубь просторного светлого помещения. Несмотря на обилие мебели и разного сорта растений, в студии оказалось довольно чисто. Деревянные стеллажи были доверху уставлены разношёрстной глиняной посудой, начиная от маленьких блюдец и заканчивая огромными вазами. О последние он едва ли не запинался — место на полке явно нашлось не всем. Аккерман углядел среди всего этого великолепия небольшую чайную пару, притулившуюся в углу. Подавшись ближе, он заметил аккуратно выведенные витиеватые узоры на пузатых тонких стенках чашки. Вскинув ладонь, Леви почти коснулся кончиками пальцев краешка хрупкой ручки, но во время одёрнул себя и отпрянул.       Где-то за стеллажом послышалось копошение и, завернув за угол, Аккерман оказался во второй части мастерской. Уже не такой презентабельной и чистой, но, несмотря на видимый творческий хаос, она показалась ему достаточно уютной и какой-то тёплой. Взгляд метнулся к дальней стене, где высокий юноша усердно разминал на столешнице внушительный шмат глины. С этого ракурса Леви мог видеть только его широкую спину и немного — руки. Невольно заглядевшись перекатывающимся под футболкой мышцами, мужчина так и замер. По ощущениям прошли уже долгие две четверти минуты прежде, чем он осмелился выдать своё присутствие деликатным покашливанием и подойти.       — Ох, — хозяин мастерской обернулся и одарил Леви такой широкой улыбкой, что последнему вдруг стало неловко, — Прошу прощения, я не услышал, как Вы вошли. Чем могу помочь?       Парень поправил съехавшую лямку своего видавшего виды комбинезона и сдул со лба чёлку. А Леви, кажется, впервые в жизни растерялся, иначе как ещё можно объяснить то, что он выдал первое, пришедшее на ум:       — Мне нужен кувшин.       — Кувшин? — юноша, видимо, тоже растерялся, потому как померкла его улыбка. Леви непременно захотелось вернуть её обратно.       — Я звонил пару дней назад, записывался на мастер-класс.       — О, так это Вы мистер Аккерман? — парень снова просиял и, поспешно вытерев руку об и без того заляпанную штанину, протянул её мужчине. — Меня зовут Жан.       — Можно просто Леви, — сдержанно улыбнувшись, он кивнул и, к своему удивлению, без капли брезгливости крепко пожал тёплую ладонь. — Приятно познакомиться.       — Честно сказать, я ждал Вас немного позже, поэтому ещё не успел прибраться, — Жан растерянно почесал затылок. — Вы же не торопитесь? Ничего, если придётся подождать?       — Конечно, — Аккерман поспешил занять место на декоративной скамье с накинутым на спинку куском искусственного меха и, то ли ведомый наглостью, то ли утомлённый бесконечными рабочими формальностями, добавил: — И давай на “ты”.       — Конечно. — эхом отозвался Жан и отвернулся, возвращаясь к своему занятию.       Леви достал из кармана телефон, только чтобы чем-нибудь занять руки, честно стараясь не сверлить взглядом чужую спину. Он хотел завязать разговор, но не знал, с чего начать. Любой пришедший на ум вопрос после секундного осмысления начинал казаться донельзя абсурдным. И вместе с тем в голове мелькнула идея написать Ханджи, но он не дал ей возможности осуществиться. Или не успел.       — Почему именно кувшин?       Леви вздрогнул от неожиданности, не сразу улавливая суть.       — Подруга сделала мне подарок на первое апреля и потребовала, чтобы я вернулся с кувшином.       Жан вдруг тихо рассмеялся и Леви невольно улыбнулся вместе с ним. Он почувствовал укол совести за допускаемую им прежде малодушную мысль о том, чтобы просто купить этот дурацкий кувшин, лишь бы не возиться самому.       — Что ж, для первого раза это довольно сложная форма, — юноша протянул Аккерману фартук. — Но мы постараемся.       Леви не знал, от чего смутился больше: от этого невзначай брошенного “мы”, или от того, как посмотрел на него Жан, когда он дважды обернул вокруг талии пояс безразмерного фартука и завязал его спереди.       — Могу дать другой, — парень, всё таки не сдержавшись, фыркнул в кулак.       — Спасибо, обойдусь, — не без раздражения отмахнулся Аккерман.       Жан пожал плечами, продолжая ухмыляться. Усевшись за гончарный круг, он подтянул ближе второй стул и в приглашающем жесте похлопал ладонью по сидушке.       — У тебя день рождения первого апреля?       — К счастью, нет, — Леви уместился рядом, откидываясь на деревянную спинку. — После того, как я вылил Ханджи за шиворот свой солёный чай, она сменила тактику и с тех пор дарит мне в этот день что-нибудь дурацкое.       — Дурацкое? — Жан не выглядел уязвлённым, но Аккерман заметил, как у того на долю секунды сжалась челюсть, пока он собирал губкой влагу с рабочего диска.       — Я не, — мужчина осёкся, прикусив язык: толку оправдываться? — А что на счёт тебя?       — У меня день рождения седьмого апреля.       — Я не об этом, — Леви вдруг стало обидно, что он опоздал на каких-то жалких два дня. — Почему начал этим заниматься?       Жан замер и посмотрел на него открыто, внимательно, с лёгким прищуром. Словно мысленно спрашивал, может ли он доверить свою тайну.       — Это было делом всей жизни моей матери, но она его оставила.       Аккерман опустил взгляд на свои часы, только сейчас подумав о том, что неплохо было бы их снять.       — Мне очень жаль.       — Почему? — Жан непонимающе уставился на него, медленно моргнул, и внезапно расхохотался. — О, боже, нет! Она вышла замуж и улетела в Париж. Лепить горшки ей наскучило и теперь она пишет картины.       Леви в очередной раз за этот вечер мысленно прикусил свой не во время развязавшийся язык.       — Разве ты не студент?       — Перед последним курсом архитектурного взял академ. Не мог же я бросить мастерскую, в которой вырос.       Аккерман помолчал, сдержанным кивком выражая своё уважение. Удивительно, как он так просто вытягивал из едва знакомого человека личную информацию, и как тот без утайки всё перед ним выкладывал.       Это должно было бы его насторожить, но, почему-то, не настораживало.       Жан шмякнул кусок глины размером с кулак о центр диска, выдавил на него из губки немного воды, и застыл.       — Что-то не так?       — Нет, просто, — он помялся, неуверенно выдохнув. — Ты первый, кому я провожу мастер-класс.       Теперь уже настала очередь Леви смеяться. Мысль о том, что ему не одному здесь неловко, принесла облегчение.       — Что ж, с почином? У меня тоже это впервые.       Жан фыркнул и склонил голову, позволяя чёлке упасть на глаза.       — Ладно, тогда я сначала покажу, что нужно делать, а потом ты попробуешь сам.       Леви подался вперёд, упершись локтями в колени, и принялся наблюдать. Смоченными той же водой ладонями парень аккуратно обхватил глину, бережно накрывая её со всех сторон, как если бы мама-птица укрывала крыльями своих птенцов. Аккерман, заглядевшись, не мог не думать о том, насколько у Жана были красивые руки. Действительно способные, он уверен, творить невероятные вещи.       Парень что-то говорил своим мягким, подёрнутым лёгкой приятной хрипотцой голосом, иногда понижая его до проникновенного шёпота, но Леви совершенно ничего не слушал. Или не слышал. Он мог лишь смотреть, как пластичная глина, точно по волшебству, без особых усилий поддавалась умелым пальцам. Как из неприглядного кусочка серой массы она вырастала, обретая изящную форму. Аккерману захотелось оказаться на её месте, ощутить на себе эти пальцы. Почувствовать, как они настойчиво надавливали, гладили, и бережно растягивали...       Леви тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Он опомнился, только когда на диске уже красовалось почти готовое изделие — пузатая вазочка с узким горлышком, сантиметров пятнадцать в высоту. Не успел мужчина сказать и слова, как Жан схватил непонятно откуда взявшуюся леску и одним слитным движением разрезал вазу пополам сверху вниз.       — Что? — опешил Леви. — Зачем ты это сделал?       — Чтобы показать тебе толщину стенок, — юноша улыбнулся снисходительно, словно объяснял ребёнку элементарные вещи. — Вот, они должны быть равномерными.       Глядя на идеальный срез Аккерман понял, что до такого уровня мастерства ему как пешком до Парижа.       — И всё-таки, она была красивой.       — У меня таких куча, — Жан как-то грустно хмыкнул. — Полки от них ломятся. Ну, ты видел, наверное.       — Не покупают?       — Не-а, — парень угрюмо кивнул, — Я поэтому и начал давать мастер-классы. Знакомые посоветовали. Сказали, это поможет привлечь клиентов.       Леви озадаченно пожевал губу. Ему хватило пары секунд для принятия решения, и он не оставил себе шанса передумать:       — Я мог бы тебе с этим помочь, — Жан непонимающе вскинул брови, и мужчина пояснил: — Я работаю в рекламной компании, так что особого труда для меня не составит.       Юноша просиял, тем самым заставив Леви выкинуть из головы все сомнения касательно своего предложения.       — Я... Очень тебе признателен.       — Не за что меня пока благодарить, — он отвернулся, скрывая смятение за скрещенными перед грудью руками.       — Хорошо, — согласился Жан, но улыбаться не перестал. — Ты всё запомнил из того, что я говорил?       Леви машинально кивнул, запоздало осознав, что не запомнил ни-чер-та. Жан небрежно смял некогда красивую вазу, возвращая её к изначальному виду, и так же поместил на центр диска.       — Тогда попробуй сделать такую же форму.       «Легко сказать» — мысленно отозвался Акерман, испытующе воззрившись на глину.       — Не бойся, она тебя не съест, — прыснул в кулак Жан, за что моментально был награждён испепеляющим взглядом.       Выдохнув, Леви опустил руки в ёмкость с прохладной водой, понимая, что даже перед своим “первым разом” так не волновался. Стоило скользкому материалу оказаться под ладонями, меж бровей закралась морщинка, но Аккерман нашёл в себе силы побороть брезгливость. Ощущения были... Странные. Ни с чем не сравнимые, и Леви назвал бы их почти приятными, не вспомни он, как после придётся долго и кропотливо вычищать глину из под ногтей.       — Смелее. Сдавливай её, чтобы вытянуть вверх, — подбадривал Жан.       Леви сосредоточенно угукнул и приложил чуть больше усилий, но, кажется, перестарался, потому как мокрый комок сплюснулся и ушёл вниз, словно насмехаясь над Аккерманом и его безнадёжными потугами.       — Что я сделал не так? — обречённо пробормотал Леви, чувствуя, как начинает злиться.       — Ты давишь сверху, а нужно у основания, — беззлобно хохотнул Жан. — Позволишь?       Леви растерянно кивнул, не до конца понимая, что парень имеет ввиду, а когда понял — было уже поздно. Широкие ладони накрыли его собственные, слегка сжали, и кровь отхлынула от и без того бледного лица. Аккерман сразу вернул былое самообладание, но от контраста их размеров и того, что он едва мог увидеть собственные руки, спрятанные под чужими, с губ невольно слетел шумный выдох.       — Всё в порядке? — Жан поднял на него свои невозможные янтарные глаза и Леви понял, что тот сидел непозволительно близко, но отстраниться себе не позволил.       — В полном.       Леви не знал, сколько ещё прошло времени, но больше они не разговаривали. Жан лишь изредка делал замечания и поправлял его, почти не разрывая невесомый телесный контакт, кажется, полностью погрузившись в процесс. И Аккерман испытывал неподдельную благодарность. Возможно, даже к Ханджи.       Когда они закончили, уже начали сгущаться сумерки. На панорамном окне загорелась гирлянда в виде продолговатых лампочек, наполняя комнату тёплым ненавязчивым светом и делая обстановку ещё более уютной, почти интимной. Леви осознал, что совершенно не хочет уходить. Но он засиделся.       — Для первого раза он просто идеален, — Жан с довольным видом разглядывал получившийся аккуратный кувшинчик с вытянутым носиком.       — Это потому что ты почти всё сделал сам, — усмехнулся Леви, но, поймав на себе полный замешательства взгляд, извиняющимся тоном добавил: — Спасибо тебе за помощь.       Почему-то именно сейчас ему стало до ужаса неловко. Наскоро сполоснув в раковине руки, Аккерман скинул фартук, стараясь не искать поводы задержаться, чувствуя себя при этом полнейшим кретином. И, кажется, от Жана не укрылись перемены в его состоянии.       — На обжиг уйдет ещё двое суток, — неуверенно начал он.       — Отлично. Напиши мне, как всё будет готово, я заеду забрать.       Парень в смятении теребил пальцами губку, убирая рабочее место, а Аккерман судорожно пытался вспомнить, куда дел свои часы.       — Леви, слушай, может мы...       О, нет, он не хотел слышать, что последует за этим “мы”. Не сейчас.       — Извини, я очень тороплюсь, — сунув телефон в карман брюк, он выдавил из себя подобие улыбки. — Можешь не провожать. И спасибо большое ещё раз.       С этими словами, схватив пальто, Аккерман вылетел на улицу под тревожный перезвон дверных колокольчиков.