Подарок на первое апреля

      Леви понимал, что позорно сбежал. Понимал, но признавать не хотел, бесконечно ища себе оправдания и в то же время не до конца осознавая причину своего глупого, непростительного поступка. Он бы списал всё на то, что испугался, но, во-первых — это стыдно, а во-вторых — просто на него не похоже. Однако, чем чаще он проезжал мимо злосчастной мастерской, стараясь не смотреть в её сторону, тем сильнее, к своему неудовольствию, убеждался в правдивости этой теории.       — Где мой кувшин, Леви? Я жду уже вторую неделю! — вместо приветствия с порога заявила Ханджи, врываясь к нему в офис посреди обеденного перерыва.       Леви ответил ей мрачным взглядом поверх экрана монитора и горы бумажных стопок.       — Я же говорил — на обжиге.       — Ты говорил, что на это нужно два дня, а прошло уже пять! — не унималась Зоэ.       Аккерман глянул на календарь: действительно, пять. За работой он совсем потерял счёт времени. Как и счёт своим попыткам выкинуть Жана из головы. Он не ответил ему во вторник, когда тот написал, что кувшин можно забирать; не ответил в четверг на вопрос, в порядке ли он, и не отвечал сейчас. Неоднократно брал в руки телефон, открывал диалог, но на этом всё и заканчивалось. Благо, парень не звонил. Леви не знал, что бы тогда сказал. И чем дальше, чем глупее он себя чувствовал, понимая, насколько абсурдно со стороны выглядит его поведение.       Правильно ли он поступал, пытаясь убежать? В конце концов, своё обещание он сдержал — помог Жану с рекламой, не взяв за это ни копейки. Правда, и сделал это без его ведома.       — Эй, что-то случилось? — участливо спросила Ханджи, заглядывая в лицо.       — Просто устал, — попытался отмахнуться Леви, избегая испытующего взгляда подруги. — Слушай, может ты сама туда съездишь, а?       — Ну уж нет, — фыркнула Зоэ. — Ты лично должен мне его вручить.       Леви демонстративно вздохнул и страдальчески уронил голову на стол в опасной близости с клавиатурой.       Наверное, он всё-таки устал бегать от Ханджи, от Жана, и от себя самого, потому как уже тем же вечером вновь оказался на пороге мастерской, не позволив себе на этот раз проехать мимо. Леви старательно держал в голове мысль, что делает всё правильно, но она внезапно улетучилась, стоило холодной ручке лечь в ладонь. Он очень хотел увидеть Жана снова и в то же время трусливо надеялся, что того не окажется на месте.       Аккерман плавно, с опаской толкнул дверь, как будто бы это помогло ему остаться незамеченным, но треклятые колокольчики всё равно выдали его визит с потрохами. Однако, как и в первый раз, никто не торопился его встречать. Ещё бы, ведь он явился без предупреждения.       Увидев, как вешалка ломится от горы верхней одежды, Леви, не снимая пальто, двинулся во вторую часть студии, откуда доносились голоса и звонкий смех, далёкий от мужского. Аккерман на корню пресёк не к месту начавшие зарождаться ревностные мысли.       Хозяин мастерской оказался за своим рабочим местом. Он не отрывался от гончарного круга, при этом успевая что-то живо обсуждать с сидящей поодаль на столешнице девушкой. Она активно болтала ногами в такт вопящему из колонок припеву хита “квин”, перекидывая палочку от чупа-чупса из одного уголка рта в другой, и расписывала какую-то тарелку. И никто из них не заметил появление третьего человека в этой комнате.       Леви не успел и рта открыть, как перед ним возник щуплый белокурый парнишка.       — Здравствуйте, я могу Вам чем-то помочь? — спросил он с дежурной улыбкой. Леви взглянул из-за его плеча на Жана, но тот по-прежнему не отрывался от своего занятия.       — Да, я хотел бы забрать кувшин. На фамилию Аккермана должен быть.       Парень моментально понял, о чём речь.       — О, конечно, одну секунду! — он увёл Леви за собой обратно к стеллажам и, достав с полки продолговатую коричневую коробку, вручил её мужчине. — У Вас ведь уже оплачено, верно?       Аккерман не нашёлся, что ответить, поэтому просто сухо кивнул, поблагодарив. «Как по-идиотски всё вышло» — думалось ему по дороге к машине. Он опять не стал цепляться за возможность задержаться, даже не открыл коробку, чтобы проверить, то ли ему отдали. Может, к чёрту это всё? Оно и к лучшему. В конце концов, у Жана есть его номер. Правда, повода увидеться больше нет.       Леви уже открыл дверь у водительского сидения, как его неожиданно — или всё-таки ожидаемо — окликнули:       — Так скоро уходишь?       Мужчина обернулся. Жан стоял всего в метре от него. Со скрещенными перед грудью руками и бровями, сведёнными к переносице, он выглядел… Раздражённым. Если не сказать «злым».       — Даже не поздоровался, — прозвучало до того обиженно, что Леви всерьёз стало стыдно.       — Прости, не хотел отвлекать тебя от работы.       Жан как-то сразу смягчился после этих слов и, выдохнув, сделал шаг навстречу.       — Я не успел тебя поблагодарить. От клиентов теперь отбоя нет.       — Не стоит, рад был помочь.       Парень помялся, явно ища повод завязать беседу, а Леви — как бы ему этой беседы избежать.       — Саша увлеклась и случайно расписала твой кувшин, — Жан смущённо кивнул в сторону коробки, которую Аккерман до сих пор не выпускал из рук.       — Уверен, Ханджи будет верещать от восторга, — кто такая «Саша» он понял без слов.       Жан слегка поёжился от ветра. «Ну, конечно, выскочил на улицу в футболке».       — Я хотел поговорить с тобой, но тут холодно. Давай зайдём внутрь?       — Мы можем сделать это в маши…       — Нет, не можем.       — Ладно. — легко согласился Леви. От чужого безапелляционного тона ему стало странно не по себе.       Оставив коробку дожидаться его на пассажирском сиденье, он захлопнул дверь. Жан сразу у входа в студию свернул куда-то влево, и Аккерман увидел аккуратную узкую лестницу, которую прежде не замечал. На втором этаже оказалась мансарда — небольшой коридор с парой дверей друг напротив друга, за одной из которых скрывалась светлая комната. Леви успел лишь бегло оглядеть её: широкая кровать, стол, шкаф-купе и аккуратная стопка книг в углу. Во всём остальном она не носила никаких следов или отпечатков личности своего хозяина. Аккерман мысленно усмехнулся. Кажется, не он один жил на работе.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — Леви развернулся к Жану, который так и остался стоять приклеенный к двери.       — Я тебя чем-то обидел?       Аккерман опешил.       — С чего ты взял?       Парень посмотрел на него открыто, почти умоляюще. От этого взгляда у Леви окончательно выбило почву из под ног.       — Ты в тот день так быстро ушёл…       — Я просто торопился.       — …И потом неделю не отвечал на мои смс.       От накалившегося из-за явной недосказанности воздуха у Леви засвербело в носу.       — Почему тебя вообще это волнует?       Жан не ответил, лишь напрягся всем телом, глянув из под нахмуренных бровей. Аккермана только сейчас ударило осознанием, что он находился в чужой комнате, где, к тому же, оказался по доброй воле.       — Если это всё, то я пойду.       Пальцы легли на деревянную ручку, но повернуть её помешала чужая тёплая ладонь.       — Нет, Леви, не всё.       Мужчина не успел возразить. Да и не стал бы. Ни когда мягкие губы требовательно накрыли его собственные, ни, тем более, когда сильные руки сдавили в своих объятиях. Веки машинально сомкнулись, но он даже не пытался их разлепить. Стиснув покатые плечи и почувствовав, как широкие ладони обхватили талию крепче, стоило ему ответить на поцелуй, Леви, наконец, понял, что сделал всё правильно.       Щелчок дверного замка заставил что-то внутри болезненно сжаться от сладостного предвкушения, и Аккерман не смог сдержать загнанного вздоха, вплетая пятерню в светлые волосы юноши.       С каждой секундой он дурел от их поцелуя, от охватывающего и не способного скрыться под тонким слоем одежды жара, исходящего от крупного мускулистого тела. Если бы Аккерман знал, к чему всё приведёт, вероятно, сделал бы это намного раньше, а не медлил, как сопливый подросток.       Сбрасывая пальто, Леви, поддаваясь, покорно прогнулся в спине, бесстыдно потираясь о вклинившееся меж его ног колено, и вслепую толкнул Жана на кровать. Он нехотя отстранился только когда уже сидел верхом на его бёдрах, переводя дыхание, оказавшись лицом к лицу. С заполонившими потемневшую янтарную радужку бездонными зрачками парень выглядел голодным, и это заводило даже сильнее его настойчивых касаний и поглаживаний нижней части поясницы и ягодиц.       — Я после работы и ещё не был в душе, — осадил его Леви, несильно кусая за губу.       — Можешь принять душ у меня.       Несмотря на самодовольную ухмылку, Жан в таком состоянии казался донельзя привлекательным, — хотя, казалось бы, куда больше — и Аккермана охватил азарт от закравшихся в голову откровенных мыслей.       — Перебьёшься на этот раз.       Тонкие пальцы вцепились в лямки комбинезона, спешно скользнули к груди в поисках застёжки, и Леви раздражённо цыкнул, так и не найдя её.       — Куда ты так торопишься? — хрипло рассмеялся Жан, успокаивающе накрывая его руки своими.       — У меня полтора года никого не было. Как думаешь, куда я тороплюсь?       Жан больше не улыбался. Сквозь застилавшую глаза мутную дымку вожделения Леви видел, как тот плутовато сузил веки.       — А сказал, что я перебьюсь.       — Заткнись.       Леви почти подался вперёд за новым поцелуем, почти стянул с парня верхнюю часть комбинезона, почти оставил его без футболки, почти стёк с его бёдер на пол, становясь на колени, и ещё уйма других “почти”, которые он мог бы воплотить, если бы не раздавшийся оглушительный стук в дверь.       — Жан, ты здесь? — встревоженно дёрнулась ручка, — Тебя все обыскались, там люди пришли!       Аккерман обессиленно глухо застонал, утыкаясь лбом юноше в плечо. Хотелось выругаться. Он был готов наброситься с кулаками на нарушителя их сложившейся идиллии, но моментально расслабился под мягко массирующей его лопатки ладонью.       — Это не надолго, — выдохнул на ухо Жан. — Пятнадцать минут, и потом скину их на Сашу.       — Я могу попросить тебя никуда не идти? — Леви оставил на его шее влажный поцелуй, надеясь, что это поможет.       — А я могу попросить тебя остаться?       Не помогло. Но Аккерман, почти не думая, согласился:       — Я приму душ.       Повод нашёл его сам.