Я тоже.

Слепой сидел у корней дуба, уцепившись рукой за рубашку Лося. Его веки были прикрыты, оставляя на виду два полумесяца серых незрячих глаз. Голова прислонена к теплому Лосевому боку. Он дремал. Лось знал, что если он двинется хотя бы слегка, Слепой тут же очнется. Знал, а потому сидел смирно, устало наблюдая за освещенным закатным солнцем двором сквозь листву. На его коленях лежала открытая книга, которую он давным-давно перестал листать, чтобы не разбудить Слепого. Ветер неслышно трепал страницы. Он и сам практически уснул, когда скамья под ним вдруг вздрогнула. Лось открыл глаза, поймав взглядом плечо в черной футболке. Перевел взгляд с черного плеча на мрачное лицо. Ральф Первый молча смотрел вперед. Туда, где виднелись бесконечные пустыри и развалины снесенных домов. Лось вздохнул. Слепой под его боком не двигался, но Лось знал, что он проснулся, и теперь притворяется спящим, чтобы и дальше держать голову под Лосевой рукой. Поэтому он повернулся к Ральфу и шепотом попросил не шуметь. Ральф кивнул. В руке он держал открытую пачку сигарет. Лось неодобрительно посмотрел на Ральфа. Ральф, не замечая его взгляда, щелкнул зажигалкой. В темнеющих сумерках появилась красная точка тлеющей сигареты. Лось вздохнул, приваливаясь головой к спинке скамейки. Его шепот звучал устало. – Тут Слепой, Ральф. Потуши, хорошо? Ральф хмыкнул. Опустил руку к земле, прижимая едва начатую сигарету тлеющим концом к камню. Затем щелчком направил ее до мусорки. – Зря ты разрешил ему прийти так поздно. Привыкнет еще. Он же совсем дикий, ему нужно оставаться среди других мальчишек. Приживаться. Шепот у Ральфа был хриплым и недовольным. Он правда так считал. Лось тоже об этом думал. Думал, но не смог отказать Слепому, когда тот попросился посидеть с ним. Слепой этого не знал. Он сжал рубашку Лося чуть сильнее. Ему хотелось ударить Черного Ральфа. Или укусить его за ногу. Но он смирно сидел, не желая отрываться от Лося или расстраивать его нападением на взрослого. Ральф кашлянул. Он повернулся к Лосю и обвел его профиль взглядом. Горбатый нос. Серые, темные в сумерках волосы, и потемневшие, но все еще заметно синие глаза. Под ними залегли морщины усталости. Ральф качнул головой. – Ладно. Зря я тебя поучаю, знаю, что сам еще зеленый. Просто слегка завидую. Не каждый сможет вот так приручить ребенка. Особенно в его ситуации. Лось перевел на Ральфа взгляд. Он не был обижен, поэтому даже не думал принимать извинений, но они были ему приятны. Глаза у него улыбались, хотя рот – нет. По нему было сразу видно, что он сдерживал улыбку, и, хотя он делал это умело, глаза все равно его выдавали. Бывают такие люди, которых всегда выдают глаза. Лось был одним из них. – Ты и сам сможешь, когда поднаберешься опыта. Главное – захотеть. И постараться, конечно. Дети чувствуют, когда ты стараешься. Ральф вздохнул. Снова потянулся к пачке, потер крышку пальцами. А затем отложил ее с колен на скамейку. Он сказал еще что-то, и Лось ответил ему все тем же шепотом, но уже добрее. Слепой вполуха слушал двух взрослых. Их голоса шли через него волнами, и ему нравилось представлять, что он растворяется в тихом смехе Лося. Голос Ральфа был неприятным, но терпимым. Он почти не смеялся, и Слепого это устраивало. Он снова проваливался в дрему. Ральф барабанил по колену пальцами. Неслышно, но заметно, даже в наступившей темноте, разбавленной светом из дальних окон. Лось не обращал внимания на это мельтешение, но оно становились все боле быстрым. Нервным. Ральф волновался. Ральф волновался, потому что боялся того, за чем он пришел. Боялся, что Лось его не поймет. Или и того хуже, поймет и отстранится. Скажет, что ничему подобному нет места на работе. «И будет прав,» с неприязнью к себе думал Ральф. Но этим утром он пообещал себе, что сделает шаг вперед. Он должен был посмотреть чем все закончится, иначе эта идея так и продолжила бы гложить его ночами. Чтобы не думать об этом, он снова прислушался к тому, что говорил ему Лось. Лицо его светилось, а в голосе чувствовалось спокойствие. Он говорил о детях. Как и всегда. Ральф повернулся к нему вплотную. – Ты чего? – Тихо спросил Лось, прервавшись на середине предложения. «Не думать», напомнил себе Ральф. Он потянулся вперед и коснулся губами чужих губ. Лось вздрогнул. Всем телом. Он молча сидел, все так же не двигаясь, и пара секунд поцелуя превратилась для него в минуты. Губы у Ральфа были обветренными, дыхание все еще жгло никотином. Лось медленно дышал, слыша только себя. А затем он дернулся, и время вернулось в норму. Ральф отстранился. Лось встал, разбудив резким движением заспанного Слепого. Ноги его слегка шатались, и ему пришлось опереться рукой о спинку скамейки. В глазах темнело. Книга, свалившаяся с его колен, оказалась теперь почти под его ботинком. Слепой подобрал ее, поднимаясь следом. – Ты в порядке? – Спросил он Лося тихим голосом. Лось тяжело дышал, пережидая, когда зрение к нему вернется. – Не совсем, малыш, – Пробормотал он, тяжело дыша. – Давление поднялось. Но тебе не о чем волноваться. Такое случается со всеми взрослыми. Слепой прикусил губу. Он верил Лосю, не мог не верить. Он был готов сделать все, о чем Лось его попросит. Но перестать волноваться у него не вышло. Ему стало страшно. Он прижал книгу к груди. «Это все из-за того, что я уснул…», думалось ему. «С Лосем что-то случилось, потому что я уснул.» Об Р Первом он уже даже не вспоминал. – Доброй ночи, Ральф, – Сказал Лось тихим голосом. С неясной интонацией. Чувствовалось, что он сдержал что-то в себе. Ноги плохо его слушались, но он все равно шатко двинулся к крыльцу. Слепой взял его под руку. Ральф встал. – Прости, – Сказал он сдавленно. Лось замер. – Ничего, – Помолчав, сказал он, обернувшись. – Я тоже делал глупые вещи, когда был молод. А затем они пошли дальше. Ральф стоял возле дуба и молча смотрел ему в след. «Я тоже делал глупые вещи, когда был молод.», пронеслось у него в голове эхом. Он подождал, пока Лось не скроется в Доме, а затем от души пнул ботинком мусорный бак, повалив его в траву. На землю выпала одна единственная сигарета.