Я тоже.

Слепой сидел у корней дуба, уцепившись рукой за рубашку Лося. Его веки были прикрыты, оставляя на виду два полумесяца серых незрячих глаз. Голова прислонена к теплому Лосевому боку. Он дремал. Лось знал, что если он двинется хотя бы слегка, Слепой тут же очнется. Знал, а потому сидел смирно, устало наблюдая за освещенным закатным солнцем двором сквозь листву. На его коленях лежала открытая книга, которую он давным-давно перестал листать, чтобы не разбудить Слепого. Ветер неслышно трепал страницы. Он и сам практически уснул, когда скамья под ним вдруг вздрогнула. Лось открыл глаза, поймав взглядом плечо в черной футболке. Перевел взгляд с черного плеча на мрачное лицо. Ральф Первый молча смотрел вдаль. Туда, где виднелись бесконечные пустыри и развалины снесенных домов. Лось вздохнул. Слепой под его боком не двигался, но Лось знал, что он проснулся, и теперь притворяется спящим, чтобы и дальше держать голову под рукой Лося. Поэтому он повернулся к Ральфу и шепотом попросил не шуметь. Ральф кивнул. В руке он держал открытую пачку сигарет. Лось неодобрительно посмотрел на Ральфа. Ральф, не замечая его взгляда, щелкнул зажигалкой. В темнеющих сумерках появилась красная точка тлеющей сигареты. Лось вздохнул, приваливаясь головой к спинке скамейки. Его шепот звучал устало. – Тут Слепой, Ральф. Потуши, пожалуйста. Ральф хмыкнул. Опустил руку к земле, прижимая едва начатую сигарету тлеющим концом к камню. Затем щелчком направил ее до мусорки. – Зря ты разрешил ему прийти так поздно. Привыкнет еще. Он же совсем дикий, ему нужно оставаться среди других мальчишек. Приживаться. Шепот у Ральфа был хриплым и недовольным. Он правда так считал. Лось тоже об этом думал. Думал, но не смог отказать Слепому, когда тот попросился посидеть с ним. Слепой этого не знал. Он сжал рубашку Лося чуть сильнее. Ему хотелось ударить Черного Ральфа. Или укусить его за ногу. Но он смирно сидел, не желая отрываться от Лося или расстраивать его нападением на взрослого. Ральф кашлянул. Он повернулся к Лосю и обвел его профиль взглядом. Горбатый нос. Серые, темные в сумерках волосы, и потемневшие, но все еще заметно синие глаза. Под ними залегли морщины усталости. Ральф качнул головой. – Ладно. Зря я тебя поучаю, знаю, что сам еще зеленый. Просто слегка завидую. Не каждый сможет вот так приручить ребенка. Особенно в его ситуации. Лось перевел на Ральфа взгляд. Он не был обижен, поэтому даже не думал принимать извинений, но они были ему приятны. Глаза у него улыбались, хотя рот – нет. По нему было сразу видно, что он сдерживал улыбку, и, хотя он делал это умело, глаза все равно его выдавали. Бывают такие люди, которых всегда выдают глаза. Лось был одним из них. – Ты и сам сможешь, когда поднаберешься опыта. Главное – захотеть. И постараться, конечно. Дети чувствуют, когда ты стараешься. Ральф вздохнул. Снова потянулся к пачке, потер крышку пальцами. А затем отложил ее с колен на скамейку. Он сказал еще что-то, и Лось ответил ему все тем же шепотом, но уже добрее. Слепой вполуха слушал двух взрослых. Их голоса шли через него волнами, и ему нравилось представлять, что он растворяется в тихом смехе Лося. Голос Ральфа был неприятным, но терпимым. Он почти не смеялся, и Слепого это устраивало. Он снова проваливался в дрему. Ральф барабанил по колену пальцами. Неслышно, но заметно, даже в наступившей темноте, разбавленной светом из дальних окон. Лось не обращал внимания на это мельтешение, но оно становились все боле быстрым. Нервным. Ральф волновался. Ральф волновался, потому что боялся того, за чем он пришел. Боялся, что Лось его не поймет. Или и того хуже, поймет и отстранится. Скажет, что ничему подобному нет места на работе. «И будет прав,» с неприязнью к себе думал Ральф. Чтобы не думать, он снова прислушался к тому, что говорил ему Лось. Лицо его светилось, а в голосе чувствовалось спокойствие. Он говорил о детях. Как и всегда. Ральф повернулся к нему вплотную. – Ты чего? – Тихо спросил Лось, прервавшись на середине предложения. «Не думать», напомнил себе Ральф. Он потянулся вперед и коснулся губами чужих губ. Лось вздрогнул. Всем телом. Он молча сидел, все так же не двигаясь, и пара секунд поцелуя превратилась для него в минуты. Губы у Ральфа были обветренными, дыхание все еще жгло никотином. Лось медленно дышал, слыша только себя. А затем он дернулся, и время вернулось в норму. Ральф отстранился. Лось молчал. Тишина между ними была холодной и неприятной, и Ральф успел мысленно обругать себя с головы до ног по кругу несколько раз, когда Лось вдруг фыркнул, а затем разразился все тем же тихим, добродушным смехом. – Не думал, что в мои то годы еще могу представлять из себя романтический интерес, – Сказал он полушутливо, все еще усмехаясь. Ральф вспыхнул. Потрогал щеки, быстро осознавая, как глупо сейчас выглядит. – Извини, – Сдавленно сказал он, наконец. Лось качнул головой. – Ничего, Ральф. Я тоже делал безрассудные вещи, когда был молод. Да я и сейчас порой… Но в другой раз лучше не рискуй при детях, – Он потрепал Слепого по макушке. Слепой сонно разлепил глаза и удивленно прислушался к окружающему миру. – Идем, – Мягко сказал он, поднимаясь и подхватывая ребенка на руки. Слепой сильно вдохнул, сначала испуганный высотой, а затем успокоенный этим контактом. Ральф поднял пачку сигарет и книгу, и медленно, чтобы не обогнать Лося, двинулся следом. Ему было трудно справиться с собой и перестать улыбаться от нахлынувшего на него счастья. Лось сверкал синими глазами и улыбался в ответ. Они вошли в Дом, неожиданно для себя куда более влюбленные, чем часом раньше.