Любовь живёт три года

Губы у Чонгука мягкие, и Тэхёну кажется, что сладкие как сахарная вата. Прикосновения горячие, руки сильные, он подмял Тэхёна под себя с лёгкостью, но на удивление не улёгся между гостеприимно разведенных ног старшего, а с ловкостью гимнаста оседлал его бедра. В комнате становилось жарче. Младший зацеловывал Тэхёна с маниакальным блеском в глазах, влажный язык прошёлся под скулой, до мочки уха, ушел к ключицам и, кажется, вылизал каждый миллиметр Тэхёновой шеи. Ким стонал, откровенно громко и до мурашек низко и мужественно, как в лучших порнофильмах, а Чонгука клинило от такого Кима, он понемногу прощался с рассудком, когда потерся своим возбуждением о чужое, когда сам застонал, не так красиво, как Тэ, а скорее визгливо и немного высоко, но адский огонек в глазах старшего не дал засмущаться, а лишь дал понять: такая музыка по вкусу ушам Тэхёна. На сколько Тэхён терпелив по шкале от одного до десяти? В данный момент на минус десять. Выдержка рухнула. Никогда Ким Тэхён не расскажет вам, каким образом он умудрился подняться с Чонгуком на руках с дивана, и как он дотащил эту тушку до кровати в спальне, но шел уверенным и твердым шагом держа младшего под бёдрами и смотрел прямо в глаза. А Чона накрыло в этот самый момент, когда он вцепился в плечи старшего, как в спасательный круг, и поплыл. Будь он девочкой, позорно бы потек именно в этот самый момент. Гук привык быть сильным, привык вести, а не быть ведомым, привык, что держит всё в своих руках, а сейчас его самого держит в руках Тэхён и делает это так уверенно, что младший готов пищать. Что там Чонгук думал, что его идеальное место рядом с Тэхёном? Вычеркивайте - он передумал, его идеальное место - у Тэхёна на руках. Поток мыслей прерывается в момент, когда спина Чонгука касается шелковых простыней, Тэхён не бросил его на кровать, а аккуратно положил, как самую большую драгоценность во Вселенной. Коньячный взгляд прошёлся по фигуре младшего и замер на губах, Чонгуку говорить не надо, он сам все понял и потянулся за поцелуем. Жар охватывал два тела в темной спальне. Футболки разлетелись в разные стороны, а Тэхён с упоением припал к телу младшего. Мягкая кожа под губами будто плавилась, а пальцы сжимали тонкую талию. Стоны заполняли пространство вокруг, узловатые пальцы сминали кожу на плечах Кима, спина выгибалась дугой над кроватью, поцелуи спускались всё ниже и ниже, по молочной коже рассыпались созвездия меток, укус в тазовую косточку ненадолго привел в себя. — Тэхён, я не могу больше. - Чонгук это не проговорил, а скорее простонал на рваном выдохе. И Тэхён понял, спустил с младшего домашнее трико с боксерами, и не церемонясь особо, заглотил наполовину, Чонгука подбросило как от разряда тока, картина между его ног открылась такая, что не стало бы позором кончить в этот самый момент, эстетический оргазм - это про Тэхёна с членом во рту (исключительно с членом Чонгука). Ким был определенно опытен и знал, что делает, он лизал, прикусывал и засасывал, массировал и чмокал. Через пару минут стало невыносимо, Чонгук в предоргазменной судороге схватил Тэхёна за плечи, немного толкнул, Ким отстранился и с вопросом взглянул на младшего. — Я хочу кончить с тобой, а не один.- голос охрип и подрагивал, а Тэхён молча кивнул. К сексу никто не готовился и придется обойтись без проникновения, но от этого лишь интереснее, Тэхён снял штаны в рекордные сроки, и не стесняясь собственной наготы, прошел к комоду, вытащив смазку. В темноте сверкнули две пары глаз, лунного света вполне хватало, чтобы разглядеть все самое нужное. Тэхён накрыл тело Чонгука собой и впился в мягкие и покрасневшие, искусанные губы. Он отстранился ненадолго, щёлкнула крышка, на член Чонгука вылилась порция прохладной смазки, от этого немного передернуло, но возбуждение и не думало спадать, а после прикосновения Тэхёновой руки к бархатной покрасневшей головке, недавняя прохлада забылась моментально, Чонгук уже не стонал, он кричал, Тэхён сжал оба возбуждения своими длинными пальцами и пару раз прошёлся вверх- вниз на пробу. Стоны в унисон заполнили спальню и луна была единственным свидетелем их всепоглощающей страсти. Чонгук не позволял себе смотреть вниз, туда, где рука Тэхёна удовлетворяла их обоих, если он посмотрит, то сразу же спустит, а ему хочется хоть немного продлить этот момент. Зато Тэхён смотрит туда внимательно и пару раз содрогается всем телом, но пока не кончает, поднимает взгляд потемневших глаз на Чонгука, младший долгого контакта глазами не выдерживает и припадает к шее Кима, вгрызается в мягкую кожу на сгибе плеча и шеи, и оставляет свою метку на самом видном месте. Шея Чонгука ещё с прелюдий усыпана темнеющими отметинами старшего, и эти отметины приятно ноют и дают о себе знать уже сейчас. Чонгук смотрит на Тэхёна, глаз не может отвести - это гребаное искусство, Тэхён и так ходячий секс, а Тэхён во время секса - это гарантировано преждевременный оргазм. Движение руки внизу становится быстрее, губы находят губы, поцелуй выходит мокрый и глубокий, Чонгук, уже совершенно не контролируя себя, толкается навстречу наслаждению, Тэхён отрывается от сладких губ с пошлым чмоком, смотря прямо в глаза младшего. И этот зрительный контакт, как нажатие на курок, Чонгука словно молнией прошибает, кажется, сильнейшим в жизни оргазмом, живот скручивает в приятном спазме, и разряды приятных судорог расходятся по всему телу, он сильно впивается короткими ногтями в спину старшего, закидывает ноги ему на талию, прижимая ближе к себе. Как ни странно, к обрыву Тэхёна толкает не картина кончающего Чонгука перед глазами, и невысокий громкий стон, больше похожий на крик, а именно ноги, изящно закинутые на талию, и пятки, призывно давящие на поясницу. Тэхён кажется навсегда запомнит это приятное чувство. Ким кончает протяжно, не менее громко, но его бархатный голос вперемешку с утробным рыком - это новый фетиш Чонгука. Запрокинутая в экстазе назад голова,, и мощная шея со стекающими по ней каплями пота - это конец, потому что Чонгук готов кончить снова только от этой картины перед собой. Тэхён валится на мокрое и мощное тело под собой, не боясь его придавить, немного морщится, и только сейчас вспоминает, что у него вообще-то ранена рука, но он благополучно о ней забыл, когда нес не совсем лёгкую ношу в спальню, не вспоминал, да что уж говорить ради такого недосекса, он бы дал прострелить и вторую, лишь бы Чонгук вечно под ним извивался и выстанывал его имя высоким срывающимся голосом. В себя пришли минут через пятнадцать, но из постели не вылезали то позднего утра, всё ласкали друг друга и впитывали чужие стоны. Два дня выходных пролетели, как миг, один громко стонущий и влажный миг. На работу приехали искрящиеся и счастливые, даже захватили с собой кофе из ближайшей кофейни для всех хёнов, шли по коридорам громко смеясь и не обращая на посторонних никакого внимания. Не было громких признаний и предложения встречаться, они просто вместе, без заморочек и заскоков, они даже толком не говорили в эти дни, за них говорили глаза и поступки. Чонгук любовно обрабатывал начинающую заживать рану. Тэхён, который впервые не пересолил яичницу, Чонгук, который эту яичницу съел, несмотря на подгоревшие края. И много - много молчаливых, но громких взглядов, в которых и так всё видно, там громче самых высокопарных слов и важнее штампов в паспорте, там молчаливое "Навсегда" на дне тёмных зрачков. В кабинет ввалились громко и шумно, обсуждая какой-то фильм, просмотренный вчера вечером, и благополучно пропущенный его конец, потому что целоваться до размытых контуров губ было куда важнее. Когда смех стих, и внимание все же было обращено на присутствующих, в кабинете повисла тишина. Пять пар глаз внимательно смотрело на прибывших в немом шоке. И младшие не сразу поняли смысл этого молчания, пока внимательно не посмотрели друг на друга. Чонгук в джогерах Тэхёна, что сидят на младшем чуть больше в обтяжку, чем положено, и его же широкой футболке, с огромным вырезом горловины и небрежно наброшенной сверху кожанке. Тэхён в светлых джинсах и майке борцовке, сверху наброшена лёгкая куртка. И все бы ничего, никто бы не обратил внимания (Кроме Чимина) на один гардероб на двоих, если б не россыпь алых и бордовых пятен по их коже на шее. Почему никто из них не подумал, выходя из дома? Нет, ну Тэхён то подумал, но благополучно забил на это, ему от хёнов скрывать нечего, а на остальных плевать с высокой колокольни. А Чонгук вот в своем счастье просто забыл о виде своей кожи. И сейчас ему было до неприятных мурашек неловко. — Вы сожрать друг друга пытались? - первым прервал тишину Мин с ехидной улыбкой осматривая младших. Чимин заметно пихнул его в бок и широко заулыбался, ему было в новинку видеть Тэхёна таким: с горящими счастьем глазами, широкой и искренней квадратной улыбкой, он светился изнутри, и излучал такую энергию позитива, что даже самый жизнерадостный из всех Чимин питался этой энергетикой и заряжался. — Ну можно сказать и так. - Тэхён словно лис смотрел на хёнов и с хитрым прищуром перевел взгляд на, кажется впервые, покрасневшего Чонгука. — Ну хватит, это нас не касается. - Намджун пытался быть голосом разума, но его очевидно никто не услышал. Чимин с гордым видом развернулся к Юнги и выдал: — Я говорил, что он из нашей команды, а ты мне не верил, с тебя минет Мин Юнги. - Чонгук кажется уронил челюсть и пробил пол. Он же сейчас не ошибся да? И понял все правильно? Как он мог столько времени не замечать? — Наконец то не надо скрываться у меня чуть крыша не поехала, пока мелкий созрел. - Мин выглядел до скрежета зубов не заинтересованным в этом диалоге, и отвлекся на разбор бумаг на столе, а Чимин, почуяв свободу, подошёл к старшему с довольной улыбкой, уселся ему на колени, и обвил его шею изящным движением рук. Мин, не отвлекаясь от бумаг, по-хозяйски уложил ладонь на Чиминовом бедре, и продолжил работу. Хоби, как всегда, сиял широкой улыбкой и просто подошёл, обнимая по очереди опешившего Чонгука, а потом и довольного Тэхёна, деловито заявил: — Мы обязаны это отметить! Предлагаю вечером махнуть в бар. — Завтра утром нам на работу. - попытался вразумить Джин. Они с Намджуном это хоть какой-то здравый рассудок в этой вакханалии безумцев — Я не предлагал вам напиваться, мы просто посидим и поболтаем за бутылочкой пива... - Хоби многозначно промывал и продолжил: — И сделаем ставки, кто из нашей компашки следующий унесется в голубые дали, я вот ставлю на Джина с Намджуном. - Чонгук подавился кофе, Джин возмущённо хрюкнул, Намджун страдальчески закатил глаза, а Чимин, Тэхён и Юнги громко заржали, сотрясая своим смехом кажется весь этаж.

***

С той веселой братской попойки прошло уже порядка полутора лет. Что за это время изменилось? Да особо ничего, дело по НаркоПаутине двигалось медленнее черепахи, ниточки, что вели к Тарантулу, стали все тоньше. Зато нити, что соединяли запястья Тэхёна и Чонгука становились только толще и прочнее. Они начали жить вместе почти сразу, просто примерно через неделю после начала их отношений, Тэхён отвёз младшего домой, а спустя два часа вернулся, собрал его вещи, под ничего непонимающим взглядом Чонгука, вытащил того на улицу прямо в домашней одежде и тапках, усадил в машину, и также молча отвёз к себе домой. А когда открыл дверь и пропустил младшего вперёд прошептал: — Забегай зайчик, это теперь твой новый дом, потрепав ничего не понимающего Чонгука по макушке. А потом расхохотался, с откровенно охреневшего взгляда Чона, и его, в шоке приоткрытых губок, чмокнул того в нос, и спокойно ушел переодеваться. Ну вот собственно и вся романтика. Они уже долго и вполне мирно живут вместе. Чонгук готовит, Тэхён моет посуду. Ким загружает стирку, Чон вешает белье. Чонгук раскидывает вещи и переставляет в квартире предметы декора, или то, что по его скромному мнению, "не там стоит или лежит", Тэхён собирает вещи за ним, ставит вазочки и рамки с фото по привычным местам. Чонгук тащит в дом всякую милую (опять же по его мнению) хрень, а Тэхён потом думает куда ее поставить. Чонгук изменился со времени их знакомства, он окончательно открылся и выпустил наружу своего рано повзрослевшего внутреннего ребенка. Былая серьезность осталась лишь в работе, в остальное время этот плюшевый зайка (большой такой надо сказать зайка) был мягче облачка и слаще мёда, а Тэхён? А что Тэхён, он открыл свое сердце, и иногда казалось, что разрыдается от этого восьмидесяти килограммового счастья в своей квартире. Сегодня очередной рабочий день. Тэхён с утра торчит в допросной и,, наверное в очередной раз оттачивает свой удар правой и хорошо поставленный грозный взгляд. Чонгук варится в личных делах подозреваемых, ищет хоть что-то, что способно приблизить их к поимке Тарантула. Юнги скрупулёзно просматривает камеры видеонаблюдения в очередном наркопритоне, что прикрывается обычным ночным клубом. Спустя час дверь в кабинет распахивается, Тэхён широким шагом заходит в кабинет, а Чонгук уже достает из ящика стола аптечку. — Нужна засада на одном заброшенном складе, я выбил из него адрес. Там состоится передача товара через три дня. - пока Тэхён посвящает всех в то, что он узнал сегодня, Чонгук автоматически и привычно обрабатывает сбитые костяшки на руках своего парня. Внимательно слушает рассказ и прикидывает, что надеть, чтобы не замёрзнуть к чертям на этом сраном складе. Через месяц Новый Год, нужно придумать, что подарить Тэхёну и хёнам. Нужно посмотреть расположение склада и решить, где лучше устроить засаду и где незаметнее припарковать машины. А они будут наряжать ёлку на праздники? Или не стоит? Из потока сумбурных мыслей вырывает любимый бархатный голос: — Спасибо Гука. - Тэхён улыбается, а Чонгук не заметил, как успел обработать и забинтовать руки старшего. В последнее время с ним, что-то не так, он это заметил, и Тэхён замечает, и хёны заметили, но ни себе, ни уж тем более им, он не может объяснить, что его тревожит, и почему он иногда выпадает из реальности. Тэхён говорит, что Гуку пора отдохнуть, хёны говорят, что у него " такой возраст", а какой "такой" никто не объясняет. А сам Чонгук чувствует внутри тревогу, и ощущение, что приближается нечто неизбежное, не отпускает ни днём, ни ночью. Интуиция о чем-то орет, но Чонгук не понимает о чем. — Пожалуйста. - выдыхает Чонгук и возвращается в реальность. Нужно приготовиться и обсудить план засады. Перед выездом на склад у Чонгука совсем сдают нервы. Он начинает грызть ногти, как в подростковом возрасте, чаще уходит в себя, а внутренний голос уже просто орет, что нельзя им никуда ехать, что им туда не надо, что надо схватить Тэхёна и спрятать куда угодно. Чонгук списывает все это на нервы перед ответственным делом. На подъезде к складу, становится совсем плохо, дышать трудно, руки дрожат, и, кажется, задёргался глаз. Они едут вчетвером на машине Тэхёна, Чонгук на переднем пассажирском, а сзади Чимин и Юнги. Хоби в шуточной манере сообщил, что поедет только с натуралами, чтоб не подхватить их гейские вайбы, а то вон: "Заразили Чонгука, а какой мужик был" и театрально сдерживая смех, поднял к небу глаза. Все сделали вид, что поверили, и что никто не понял, что Хосок просто хочет развалиться и доспать несколько часов на заднем сидении удобного, а главное, большого внедорожника Намджуна. Чимин, что-то увлеченно рассказывает Юнги, Тэхён их слушает вполуха, и внимательно следит за дорогой, а Чонгук снова думает. Думает, что мало стал писать в дневнике, и приходит к выводу, что ему теперь просто есть с кем поговорить, и обсудить всё, что происходит в его жизни, а записи, хоть и редко, но он все ещё делает, они стали до розовых соплей романтичными и больше не датируются, а просто несут в себе счастье того, кто их выводил аккуратными строчками на белых страницах, он вспоминает несколько особо запомнившихся:

“Тэхён, ты притащил меня в свою квартиру не сказав и слова, но ладно, я не злюсь. Люблю тебя🖤“

***

“Хён, ты все ещё отвратительно готовишь, но спасибо за этот ужин при свечах, я уже и забыл, что мы вместе полгода. С тобой время летит непозволительно быстро. Я все ещё люблю тебя🖤“

***

“Помнишь, я говорил, что любовь живёт три года, хён? Не читай это бред, мне кажется, что моя любовь будет жить даже после нашей смерти, и обязательно найдет тебя в следующей жизни. Как же я люблю тебя🖤“

***

“Хён, ты не поверишь, но..... Боже ..... Я купил тебе кольцо, Тэхён. Я купил кольцо представляешь? Я реально хочу за тебя замуж или тебя за меня замуж... В общем, неважно... Я так хочу, чтобы ты согласился. Тэхён, тебя нет сейчас дома, а я спрятал кольцо в подлокотник дивана, и пищу, как девчонка, в подушку. Если ты придёшь домой, а меня разорвало к чертям, то не плачь - это от счастья. Я люблю тебя Ким Тэхён🖤“

И таких записок в блокноте все больше и больше, а уж сколько там признаний в любви... Но они лишь на бумаге, они не говорили об этом в слух, просто знают, что любят, и молчат. Тэхён думает, что все и так очевидно, а Чонгук? А Чонгук немного трусишка, хотя и сам не понимает, чего боится, но вслух заветные три слова не говорит. Чонгук просыпается от мягкого поцелуя в скулу, и понимает, что от нервов вырубился в первые тридцать минут поездки и проспал всю дорогу. Тэхён рад, что Чонгук хоть немного поспал, малыш слишком нервный и загруженный в последние дни, часто сидел над своим дневником и что-то писал, но Тэ в эти записи никогда не лез, и ему не пофиг, нет, он уважает личное пространство Чонгука, и считает, что если захочет то покажет сам. Они идут к складу молча, у них есть пару часов на расположение, а то потом неизвестно сколько придется сидеть в засаде. Тэхён держит Чонгука за руку, младший потерянно следует за любовью всей своей жизни. Тэхён нарушает молчание у самого входа в старое помещение, и тихо шепчет для одного единственного человека: — Малыш, я всегда рядом. - дыхание Чонгука немного выравнивается, он прикрывает глаза. — Я всегда рядом. - слышит Тэхён в ответ, и чмокает любимого в губы. Дверь за их спинами закрывается, громко хлопает, а Чон вдруг думает, что как только покинет этот склад, скажет Тэхёну заветные три слова, и дома подарит кольцо. Осталось только выйти...