Любовь живёт три года

Первые пару часов в засаде прошли в глухих перешептываниях и тихих смешках, каждый осознанно или не очень пытался разрядить обстановку, Чонгук немного отвлекся от назойливых мыслей и переключился на незамысловатую беседу напарников. Нервозность вернулась вместе с доносящимися с наружи приглашенными звуками хлопков дверей машин и голосами. Все притихли. Чонгук в нервном жесте вцепился в руку Тэхёна и сжал до побелевшие косяшек. Старший в ответ мягко погладил его, ободряюще улыбнулся, и тихонько уполз на свою точку наблюдения. Дверь в помещение распахнулась с неприятным лязгом, и внутрь вошло пять человек. Кажется все из охраны, главных с ними не было. Через минут двадцать подъехали ещё две машины, и на склад вошли ещё шесть охранников, внутри уже определенно был численный перевес в пользу противника, снаружи в соседних зданиях было расположено несколько специальных групп по захвату. Спустя минут сорок в здание вошли двое мужчин, преклонного возраста в строгих, и явно дорогих деловых костюмах, следом за ними шли ещё двое, один совсем молодой: на вид лет 20-25. Второй заметно старше, выглядел лет на 38-40. Парни в засаде замерли и почти не дышали, рассекретить себя раньше времени не хотелось. Тэхён внимательно смотрел на прибывших мужчин и старался максимально запомнить все их лица, на случай неудавшейся операции по захвату, он впитывал в себя жесты и мимику, небольшие детали внешности, единственный, кого не удавалось хорошо разглядеть- это сорокалетний мужчина, что стоял к нему спиной. Все, что случилось дальше, было абсолютной неожиданностью, наверное, стечением обстоятельств или судьбой, а может и ошибкой или увлекательной игрой кого-то сверху. Один из охранников, проходя по залу, незаметно для остальных подошёл совсем близко к тому самому месту, где сидел в засаде Чимин, и упёрся спиной на сваленную груду досок, что служили Паку прекрасным укрытием, но то ли вес охранника оказался слишком большим, то ли доски лежали неустойчиво, но конструкция пошатнулась и повалилась на испугавшегося Чимина, что вовремя откатился в сторону и тут же оказался у всех на виду, он вскочил на ноги, пистолет был ловко вынут из-за пояса штанов и снят с предохранителя, направляя в голову упавшего на груду досок охранника, вторым подорвался Юнги, направляя пушку в сторону престарелых главных мужчин. Пришлось показаться всем и сообщить группам снаружи, что они спалились и действуют по ситуации. Из укрытий вышли все, кроме замершего Тэхёна и смотрящего на него из укрытия Чонгука. Для Тэ вся ситуация была словно в замедленном действии, его взгляд, немного стеклянный, застыл на том самом мужчине среднего возраста, и все пытался будто разглядеть подробнее, казалось, что он готов сорваться и поближе рассмотреть объект своего интереса. Чон застыл, будто чувствуя все замешательство своего любимого человека. На мгновение тревога затопила сознание парня, секунды вполне хватило, чтобы пропустить все передвижения в помещении. Мужчин в возрасте уже прикрывала толпа присутствующей охраны, а те, что помоложе, тоже достали оружие и стали отстреливаться, двигая старших ближе к выходу из помещения. Казалось, что прошли часы с появления преступников в здании, но на деле ни прошло и пары минут, как тишину помещения оглушили звуки выстрелов. Несколько охранников уже лежали на полу в лужах чужой и собственной крови, некоторые зажимали огнестрельные ранения и прекратили стрелять, прячась куда придется. Но те, кого упустить нельзя, стремительно шли на выход, ближе всех к злополучному дверному проёму был Тэхён, и, отмерев от секундного ступора, он перекрыл им выход, вскидывая оружие, и целясь, на поредевшую процессию главарей и охраны. Мужчины застыли, а тот самый, показавшийся знакомым Тэхёну, направил на него пистолет, взглянув прямо в глаза, это был молчаливый бой взглядами. — Отойди. - Мужчина махнул пистолетом в сторону, но взгляда от Тэхёна не отвел, перестрелка прекратилась, все застыли в немом напряжении, никто не решался больше стрелять, каждый был под прицелом и каждый держал на прицеле сам. Единственным, не замеченным до сих пор, остался все ещё не показавшийся Чонгук. Он сидел, замерев на месте, и внимательно смотрел на Тэхёна, и мужчину, что держал его на мушке. Он аккуратно и бесшумно стал пробираться ближе к выходу, ближе к Тэхёну, старался все ещё быть не замеченным остальными. Юнги видел, что Чона не хватает и прекрасно понимал, что младший - это единственный их туз в рукаве, единственный, кто ещё не выдал своего присутствия. Никто не решался возобновить перестрелку, главари были прикрыты выжившей охраной, "B6" стояли за более-менее прочными прикрытиями, держа под дулом пистолета всех, кого могли. Самым уязвимым и не прикрытым сейчас был именно Тэхён, что прикрыл собой выход. Он не мог сейчас доверить исход этого дела группам ждущим их снаружи, им нужны были живые, и нельзя было позволить им сбежать. Чонгук, кажется, перестал дышать от напряжения, и зацепился взглядом черных глаз за руку, держащую пистолет, направленный на Тэхёна, его сейчас тянуло защитить, закрыть, уберечь, но он ждал, ему нельзя выдать себя раньше времени. — Положите оружие на землю и поднимите руки, вас уже ждут снаружи, вы не уйдете отсюда. - Голос Тэхёна был стальным и грозным, но до дрожи спокойным, будто не он стоял под дулом пистолета, будто не он был в опасности. А все его спокойствие держалось, лишь на том, что Чонгук не пострадал, не бросился под пули, не был под прицелом, на том что его душа, его сердце, его мальчик, сейчас в порядке и в относительной безопасности. "Я люблю тебя, Чон Чонгук" - эта мысль пронеслась за секунду до..... До того, как рука с пистолетом напротив Тэхёна немного дернулась, до того, как прозвучал оглушительный выстрел, до того, как до ушей донеслось испуганное: — Тэхён! - приглушенный хлопком, голос Чонгука прогремел для Тэ громче выстрела, глаза сами нашли любимого, что был уже в метре от него, и когда только успел подойти так близко, потом сильный толчок, и Тэхён завалился немного вправо, упал под весом тела Чонгука назад, головой он немного приложился об бетонную стену, в глазах потемнело, а в здании возобновились звуки выстрелов. Беготня, шаги. Помутневший взгляд стал осознанным, Тэхён немного пришел в себя, и даже хохотнул от нервозности и сумасшествия ситуации. Тэхёну на секунду показалось, что он узнал глаза напротив, что он уже видел этот взгляд и показалось, что в момент, когда Чонгук выкрикнул его имя, рука стрелявшего дернулась, и этот самый взгляд неосознанно изменился, но это не точно. Тэ слишком быстро отвлекся на Чонгука, и не рассмотрел лицо противника в деталях. — Ты спас меня, малыш. Как и обещал. - Тэхён потрепал тёмную макушку и чмокнул любимого в волосы. Но ответа не последовало, Тэхён немного запереживал: —Чонгуки, малыш, почему ты молчишь?..... Чонгук. Гука. Гук, не молчи. Слышишь меня. - Тэхён напрягся и решил вытащить из под любимого тела прижатую до этого весом младшего левую руку, то, что он почувствовал, заставило сердце замереть и перестать качать кровь, воздух выбило из лёгких одним мощным толчком. Паника затопила всё тело и разум. На секунду показалось, что Тэхён сейчас сойдёт с ума. Вся левая рука была в крови и не в крови Тэхёна, а в крови младшего.Резко стало легко, тело Чонгука приподняли и перевернули, Тэхён, перепачканный кровью любимого, бросился следом за телом, и, не отдавая себе отчета, схватил его голову и уложил себе на колени, вся правая сторона груди младшего была в крови. Тэхён на автомате зажал рану в области грудной клетки, и начал покачиваться из стороны в сторону, кричал про скорую и врачей, просил ехать быстрее и умолял любимого дышать, умолял не уходить, умолял его сердце биться, готов был уверовать в Бога и продать душу Дьяволу. Он готов был просить у священников и сатанистов, готов был обменять свою жизнь на чужую. Паника сжирала нутро, поражала разум и все органы чувств, как сквозь толщу воды, Тэхён услышал голос и попытался поднять голову, но не получилось, коньячные глаза вглядывались в побледневшее лицо, одна рука все еще зажимала рану на груди младшего, а вторая держала голову. — Тэхён!!! Приди в себя, черт возьми. Тэхён, ты не поможешь ему своей паникой. И ты бесполезен в таком состоянии. - Юнги всегда был честен и говорил лишь то, что думает. И он был прав сейчас, но как взять эмоции под контроль, когда твоя душа выворачивается наизнанку? Тэхёна грубо толкнули в плечо, подняли его голову, немного замахнулись для отрезвляющей пощёчины, но рука застыла в воздухе, а кошачьи и всегда спокойные глаза Юнги расширились в удивлении, глубину черного зрачка затопила боль. Тэхён плакал, тихо и бесшумно, ронял слёзы на лицо младшего, что дышал уже совсем плохо, его грудь вздымались тяжело, а рана под пальцами Тэхёна ощутимо пульсировала. Юнги опустился на колени рядом с младшими и притянул голову Тэхёна на свое плечо: — Поплачь, маленький, поплачь. - Мин гладил Тэхёна по волосам, что-то нашептывал, и крепче сжимал младшего в руках, поток слёз прекратился ровно в момент приезда скорой. Тэхён резко успокаивается и берет себя в руки, идёт следом за носилками и держит кислородную маску на лице своего личного счастья. Он не видит ничего вокруг, слепо следует за нитью судьбы, что тянется к еле дышащему сейчас, сосредоточению всего светлого, что есть в Тэхёне. Самое светлое, что есть в Тэхёне - это Чонгук, его черные глаза, свет в душе, его голос - музыка для любящих ушей. Действительно, не видит ничего вокруг, не чувствует внимательного взгляда, направленного в спину. Взгляд принадлежит тому единственному, что смог уйти и со злополучного склада, и от группы захвата, взгляд того, чья рука все же дернулась, когда человек услышал имя Тэхёна... Для Чонгука все прошло, как в тумане. Тело и инстинкты действовали быстрее мозга. Все органы чувств были в сильном напряжении. Глаза, почти не моргая, следили за мужчиной с пистолетом, за мельчайшими изменениями его мимики. И следил не зря, он за секунду заметил нервное движение чужих пальцев перед выстрелом, заметил немного дернувшийся глаз, и, не давая себе отчета, бросился вперёд из укрытия. — Тэхён! - последнее, что выкрикнул Чонгук, а затем толкнул старшего со всей силы, закрывая тело любимого собой, через секунду почувствовав острую боль в своей груди. Рассудок помутился моментально, и собственное тело, больше будто ему и не принадлежало, стало заваливаться вперёд, голова не поднималась, а так хотелось успеть посмотреть в коньячные глаза. Успеть сказать любимому три заветных слова, вертевшихся на языке с самого утра, но в горле сильно пересохло и голосовые связки подвели, темнота накрыла в одно мгновение, последней мыслью Чона была: "Успел, спас"

***

Самое страшное не только, как говорил Чонгук, неизвестность, ещё страшнее ожидание в неизвестности, тот самый момент, когда от тебя ничего не зависит. Когда ты можешь только сидеть и ждать. Все шестеро парней находились в коридоре центральной городской больницы. Уже около трёх часов они сидели у операционной, в которой врачи боролись за жизнь их самого младшего и уже всеми любимого брата, парня, друга. Молчание лишь раз нарушил Намджун: — Тот, что выстрелил в тебя, Тэхён, сбежал, он единственный сбежавший из всех. Тарантула, его компаньона, младшего сына и охрану задержали, сбежал только его правая рука, в лице того самого средне-возврастного мужчины. - Тэхён лишь вымученно и устало усмехнулся, сказав, что найдет, и в его глазах ярким пламенем блеснул всепоглощающий гнев. Тэхён был зол. На себя, на стрелявшего, на Чонгука, на судьбу, на ситуацию, но больше всего на себя: ругал себя за ненужную смелость, за поспешное решение. Лучше бы отпустил их, не рисковал, да что угодно, только бы не чувствовать сейчас острую боль в груди, не чувствовать, как сейчас натягивается нить на левом запястье, в попытке оборвать счастье Тэхёна навсегда, в попытке забрать с собой его сердце и душу. Острое чувство вины не давало ему покоя. Хирург вышел лишь спустя ещё четыре часа гнетущей тишины. Сказал лишь, что пациент пока жив и находится в коме, перевели в реанимацию и посетителей не пускают. Посоветовал дождаться лечащего врача и удалился отдыхать после тяжёлой операции. Парни дождались врача в немного более расслабленной обстановке, совсем чуть-чуть, но напряжение отпустило. — Сквозное пулевое ранение грудной клетки, задето лёгкое, при падении удар виском о твердую поверхность, потеря крови. Пациент сейчас в коме, мы сделали все, что могли, теперь вся надежда на его молодой и сильный организм, на сегодня врач посещения запретил и посоветовал пойти домой и отдохнуть. Домой ехали в тишине, никто не решался говорить о сегодняшнем дне, чуть позже, все молча курили у подъезда. Расходились также в молчании. Впервые за полтора года Тэхёну не хотелось идти в собственный дом, не хотелось возвращаться в пустую сейчас квартиру. Он привык возвращаться либо с любимым, либо к любимому, а что сейчас? Он задержался у входа в подъезд и глубоко вдохнул, ему хотелось вернуться в больницу и верным псом сидеть у палаты младшего круглые сутки, пока он не очнётся. Он прикурил ещё, и присел прямо на асфальт у крыльца, взгляд потерявших блеск глаз зацепился за серое авто немного в стороне от ближайшего фонаря, стекла были тонированными, но казалось, что из машины кто-то внимательно наблюдает и смотрит прямо в глаза цвета коньяка. Квартира встретила тишиной и пустотой, также пусто было и в душе. Усталость и нервное перенапряжение давали о себе знать свинцовой тяжестью всего тела, затылок ныл от дневного удара головой. Желудок сокращался в болезненных спазмах, но есть не хотелось. Еле еле Тэхён принял душ и упал на холодную постель, носом уткнулся в подушку младшего и закричал, глуша боль в вещи, что пахла личным сортом его счастья. Сколько Тэхён так пролежал, пропитывая ткань слезами, и судорожно сжимая простынь под собой? Он не знает, но его отвлек настойчивый стук в дверь. Еле отодрав себя от кровати, Тэхён плелся в прихожую, и, даже не глядя в глазок, распахнул дверь в квартиру. На пороге стояли все его хёны с коробками и бутылками в руках, и нежными, мягкими улыбками. Ещё не высохшие от недавних слёз щеки по новой затопило солёной жидкостью. В кольце теплых и любящих рук оказалось проще, чем на холодной и пустой постели. В гостиной все сидели на полу. Тэхён был зажат между Юнги и Джином. С Джином все было понятно, у него с детства работал к младшим инстинкт мамочки, он старался их оберегать, как мог, и прикладывал много сил на протяжении долгих лет, беря на себя роль личного психолога, мамочки, личной подушки для слёз, громоотводом в подростковом возрасте. Он успел в своей жизни вытереть слёзы всем младшим, даже Юнги, всем, кроме Тэхёна, которого сейчас ободряюще прижимал к себе за плечи и видел в покрасневших от слез глазах тот самый детский страх потерять самое дорогое в жизни. С другой стороны от Тэ пристроился Юнги, вытолкав своего же парня и крепко сжал руку младшего, тепло улыбаясь и даря так нужную ему сейчас поддержку. Спать завались, почти как во времена жизни в детском доме. Джин, Намджун и Хосок - на полу, среди груды одеял и подушек. Юнги, Тэхён и Чимин - на кровати. Мин в середине, а младшие по бокам на его плечах, Пак по привычке, а Тэхён в поисках защиты. Все уже притихли, засыпая, а Тэхён все дёргался от нервов и порывался встать. Не выдержал Хоби, он демонстративно поднялся и Тэ уже было решил, что достал хёна своим копошением и тот уйдет спать, как минимум - на диван в зал, как максимум - пойдет домой, чтоб не ютиться на неудобном полу и не слушать тяжёлых вздохов младшего. Но Хоби лишь молча проследовал к кровати и улёгся позади Кима, обнимая, и крепко прижимая его к себе, параллельно накрывая всех одеялом. Прошло уже три дня. Тэхён не мог найти себе места, Чонгук все ещё не пришел в себя. В палате с ним подолгу находиться не разрешали, и Ким сгорал от этого. Он уже два часа дома, пробовал слушать музыку, смотреть телевизор, пробовал готовить и убрался по сотому кругу. Казалось, что без Чонгука в жизни нет движения, не хотелось идти вперёд, не хотелось ничего привычного и ранее интересного, не хотелось даже дышать. Врач дал решающие сутки. Тэхён уже лез на стену. От нехватки дорогого человека рядом полез протирать пыль и уронил случайно с верхней полки шкафа тетрадь “Ким Т. 2018- .... “. Сидя прямо на полу у шкафа он читал адресованные ему послания и снова рыдал взахлёб, на некоторые отвечал маленькими приписками внизу. И все датировал одним числом, днём в который состоялось чёртово задержание. Чонгук писал: “ Любовь живёт три года“. Тэхён в ответ: “ Наша проживет вечность“ Чонгук писал: “ Я влюбился первый “ Тэхён осмелился ответить, что: “Полюбил сильнее“

“Мое неповторимое счастье спит сейчас в моей футболке, на нашей общей постели в ворохе одеял и подушек. Моя волшебная любовь, мой человек, моя судьба, я не умею писать красиво, но тебе готов посвящать стихи. Я не романтик, но хочу отвезти тебя на пикник у моря и признаться на закате в чувствах. Я не смогу обещать тебе безоблачного будущего, но хочу стать твоей семьёй, твоей опорой, твоей броней и защитой. Я хочу стать твоим всем, Тэхён “

“Ты уже моё всё, Чонгук.“ И уже под посланием о кольце и предложении написал маркером большое : “Да“ Отыскал спрятанное кольцо из белого золота с гравировкой их инициалов, и надел на палец, а через минуту отыскал полароид и сделал, проявив фото, вложил в дневник любимого с подписью: “ Я тебя люблю “. Уже через двадцать минут растрёпанный и заплаканный Тэхён бежал в ювелирный магазин. Чонгук осмелился на то, на что у Тэхёна не хватало смелости долгие месяцы. Уже через час, у дома, правый карман грела бархатная коробочка темно синего цвета. Ему нужен душ и срочно нужно в больницу. Ему нужно отдать кольцо и услышать заветное “Да“ в ответ на его самый главный вопрос. Уверенность в том, что Чонгук придет в себя огоньком, поселилось в сердце. Взгляд коньячных глаз зацепил уже знакомый серый, тонированный автомобиль. Решение принял мгновенно, он не впервые за эти дни видит эту машину везде, где бы не находился. Направился прямо к авто и без страха распахнул дверь усевшись на переднее пассажирское. За рулём сидел тот самый мужчина со склада, Тэхён уже догадывался , что там именно он, но, что ему нужно решительно не понимал. — Пришел сдаться? - Тэхён не медлил — Где твое уважение к старшим?- холодный и грубый голос. — Ты подстрелил моего напарника! — А просто ли напарника я подстрелил? - Тэхён безэмоционально вскинул бровь. — И что если не просто? Ты выстрелил в дорогого мне человека! — Ох, не думал я, ТэТэ, когда тебя спасал, что ты окрасишься в голубой цвет. Может стоило дать отцу добить тебя тогда? Я столько времени не искал о тебе информации и лучше бы не находил никогда. Полиция, нарко-отдел, парень вместо девушки, друзья педики.... - Тэхён побледнел, именно сейчас, в этот самый момент. Ким понял почему взгляд этих постаревших глаз показался ему знакомым ещё там, в засаде, когда он смотрел на этого мужчину. Спустя столько лет Тэхён смотрел на брата, за которого болела душа, по которому всегда скучал и винил себя в его ужасной участи. Только вот сейчас, брату ли в глаза он смотрел? Или это давно уже не его любимый Ушик?