Always, Forever and Ever

      

      

сначала его ладони касались моего ума, и лишь потом моей талии, бёдер или губ. он не называл меня красивой — он называл меня уточенной. — «milk and honey», руби капур

                                         — Да ладно, Нетейам... — Марэй'ва улыбнулась слабо лишь уголками губ, кидая взгляд на Салли и вместе с ним поднимаясь по лестнице. — Не говори, что в музее тебе не понравилось.              Нетейам ответил не сразу — честно говоря, сейчас, идя вместе с Эванетт в свою комнату, мысли его были где-то не здесь. До него даже не сразу дошло, что именно она спросила, до того он погрузился в мысли, которые, к слову, с этим музеем были и связаны. Но отнюдь не из-за того, что древнегреческие экспонаты так покорили его внимание — они меркли на фоне того, с кем он их смотрел. Не в обиду людям, которые делали эти произведения искусства, но Нетейам за два часа, проведённых в музее, в общей сумме уделил им жалких десять минут. Шум одноклассников, так как поездка в музей была школьной, их галдёж и шутки тоже не особо заботили Нетейама; терялись на фоне голоса, который он готов был слушать не только эти два часа, а вообще всю жизнь. Даже сейчас, когда все уже вернулись обратно и разошлись по домам, Нетейам не столько слушал, что говорит Марэй'ва, сколько то, что говорит это именно она. Нет, он, конечно же, пытался вникнуть в суть её слов, потому что обделить свою девочку не мог, но выходило, это, мягко говоря, скверно.              — Да... музей как музей, — пожал плечами Нетейам и, открыв дверь в комнату, пропустил Марэй'ву вперёд. — Обычный...              — Просто нужно было меньше слушать Аонунга, который в каждом экспонате найдет шутку, а если не найдёт — создаст сам, — усмехнулась Марэй'ва, основательно считая, что причиной такой незаинтересованности Нетейама являлось не её нахождение рядом, а его лучший друг, по совместительству их общий одноклассник, Аонунг. Который действительно, шагая по музею то рядом с ними двоими, то рядом с их младшими братьями - Этаном и Ло'аком, привлекал внимание зевающих одноклассников своей болтовней покуда больше, чем какая-нибудь статуя Гермеса или Зевса. Над которыми, он, к слову, и шутил. — Напомни, сколько раз мы услышали шутки про...              — Много, Эйва, много, — Нетейам не сдержал смешка, вызванного этим вопросом, и, стянув с себя рюкзак, помог сделать это и Марэй'ве. Не то, чтобы он был тяжёлым, просто упустить лишний шанс коснуться и помочь своей Эйве, как Салли ласково её называл, он не мог. — Да ладно тебе... он все равно нас почти не отвлекал.              — Но очень старательно отвлекал Этана и Ло'ака, — вздохнула Марэй'ва, приобнимая себя за плечи сквозь ткань белой футболки; на улице была уже середина весны. Тёплая, мягкая, но по вечерам прохладная, из-за чего приходилось таскать с собой лёгкие кофты. Ну, как приходилось — Марэй'ва ходила в них до самого начала лета, а Нетейам лишь брал с собой ещё одну, чтобы, когда заметит, что его мерзлячке холодно, протянуть огромное для неё худи. — Почему он вообще к ним так пристаёт, Тейам? В плане, ты же его лучший друг, а он постоянно с ними.              Нетейам дёрнул плечом, показывая, что не знает, и на секунду неловко отвёл взгляд. Сказать Марэй'ве о том, что его лучший друг уже как год пускает слюни на её младшего брата, он не находил в себе смелости. Причём пускает так, что, вероятно, упоминаний Этана в их личном чате было в три раза больше, чем картинок с мемами, которые были третьими в рейтинге любимых вещей Аонунга. На первом уже как год, так как именно столько времени назад Эванетты перевелись к ним, стоял Этан, на втором — баскетбол, который Аонунг любил чуть меньше Эванетта, являясь капитаном школьной команды. Аонунг даже пытался подсобить на это и самого Нетейама, мол и ростом вышел, и силой, поэтому игроком будет отличным. Старался так, что годика так два назад довёл Салли до того, что тот кинул его в блок на пару добрых часиков. Но, может с Нетейамом у Аонунга не прокатило, то вот с Ло'аком очень даже, потому в его команде был, может, и не старший из сыновей Салли, но младший, который играл в несколько раз лучше. Это позволило Нетейаму спокойно выдохнуть и продолжить ходить на тренировки по стрельбе из лука, собираясь пойти по стопам матери — до свадьбы Нейтири была олимпийской чемпионкой в этом виде спорта.              Но вообще, такой словесный водопад от Аонунга про Этана был заслуженным, потому жаловаться на это Нетейам не мог — пол года назад смсками о Марэй'ве он вынес Аонунгу мозг так, что тот готов был выть прямо на уроках. Особенно, когда однажды, зайдя в класс, увидел, что его лучший друг сидит за их партой не один, а вместе с Эванетт, которая что-то рассказывала ему, пока Салли смотрел на неё своими сияющими глазами. После этого «предательства», из-за которого Аонунгу пришёл сидеть одному не абы где, а на уроке математики, которую вёл проклятый Фин Роджерсон, друзья не общались целых... целых четыре часа. Пока Аонунг не «простил» свою лучшую подружку, ибо в одиночку курить неподалёку от школы и вести монолог про то, как красиво Этан сегодня прошёл мимо него, было не круто.              — Ну, Эйва, не постоянно, — мягко улыбнулся Нетейам, оглядывая личико Марэй'вы — бледное, покрытое шрамами, полученных в аварии и которых она так стеснялась. Нетейаму потребовалось достаточно времени, чтобы убедить Эванетт в том, что ему не противно их целовать, что он относится к ним так же, как к ней в целом, ибо они её часть. — Просто, м-м... Ло ведь с ним в одной команде и Этан его лучший друг, ты забыла? Поэтому, когда Нунг хочет поболтать с Ло'аком, он так и так будет болтать с ними двоими.              — Да знаю, Тейам... — Марэй'ва вздохнула, поднимая на Салли взгляд единственного глаза, который своим цветом напоминал Нетейаму лес, в который в детстве его, Ло и Кири водил отец. Показывал, как в нем ориентироваться и прочее, будучи военным в отставке после травмы ног.              Второй глаз Эванетт потеряла там же, где и получила шрамы. Об этом они вообще разговаривали редко — Нетейам не хотел давить, напоминая о тех днях, наполненных болью и от полученных увечий как своих, так и брата, и от потери отца. Конечно, он знал, что тогда случилось — это ему мимолетом рассказала Кири, став вместе со своей одноклассницей Тсиреей ей лучшей подругой. Произошло это, наверное, спустя месяц после перевода Эванетт к ним, когда после очередного издевательства от каких-то ублюдков, Салли, наваляв им так, что те потом боялись смотреть в сторону Марэй'вы, не выдержал и спросил у сестры, что же все-таки случилось почти три месяца назад. И, получив ответ, ему стало понятно и то, почему Марэй'ва относительно молчаливая с малознакомыми людьми, и то, почему она так боится даже летом носить футболки.              — Просто знаешь, даже папа стал замечать, что Аонунг слишком часто витает на «крылышках», — Марэй'ва показала кавычки пальцами, чем вызвала на губах Нетейама очередную волну мягкой улыбки, — Вокруг Этана.              Вообще, при упоминании Марэй'вой своего приёмного отца, Нетейама на секунду прошибло потом от страха. Джеймс Паркер, который перевелся учителем химии и биологии к ним в школу вместе с Марэй'вой и Этаном, вызывал в нем страха больше, чем собственный отец, когда злился на него. Чего стоил один только взгляд профессора Паркера, когда во время урока Нетейам смотрел на его приёмную дочь дольше обычного. Каждый раз Нетейам тяжело сглатывал и отводил взгляд от своей Эйвы, пытаясь показать, что он вообще смотрел не на неё, а на таблицу, которая висела рядом с ней. Что ему больше интересен состав золота, чем сидящая в лучах солнца Марэй'ва, которая сама являлась для него золотом. Было одно счастье — доставался такой взгляд не только ему, но и Аонунгу, который иногда боялся ходить на уроки, считая, что Паркер когда-нибудь да натянет ему глаза на задницу, так как обладает способностью читать мысли, и благодаря этому смог увидеть, что Аонунг думает о его приёмном сыне. А про момент, когда Марэй'ва привела Нетейама домой в первый раз, Нетейам даже боялся вспоминать.              — Боишься, что Нунгу достанется так же, как и мне, когда твой отец спалил меня ночью в твоей комнате? — рассмеялся Нетейам и накрыл темноватой ладонью светлую щеку Марэй'вы, ласково поглаживая её большим пальцем. Хотя, честно говоря, это сейчас ему смешно — а вот тогда было не очень, при условии, что они даже ничего такого не делали. Просто тихо целовались, сидя на кровати. Тогда Марэй'ва не появлялась в школе неделю, так как заболела, а Джеймс пускал к ней в гости только Кири и Тсирею. Вот Нетейам и не придумал ничего лучше, как ночью забраться к ней через окно, как то бывает в мелодрамах… хотя в них «Ромео» за то, что пробрался к своей «Джульетте», зубы растворить в кислоте не грозят…              — Папа тогда просто злился, Нетейам, — Марэй'ва накрыла ладонь Салли на щеке своей, такой небольшой, что при желании он мог спрятать её в своей ладони. Прикрыла глаз, наслаждаясь его касаниями к румяной щеке, так как в комнате Нетейама было жарко.              — Да... злился, — нервно усмехнулся Нетейам, поднимая взгляд к небу и после опуская его обратно на Марэй'ву, которая так красиво выглядела в лёгком полумраке.              На улице был уже поздний вечер, пусть и поездка в музей закончилась ещё в середине дня. Просто потом всей компанией пошли гулять и на несколько часов разделились — девочки пошли гулять у озера, где цвела слива, а парни пошли на спортивную площадку играть в баскетбол. Правда, игра как-то не задалась — неожиданно вспомнили, что у Этана нет одной руки, а так как идти к девочкам и становиться их личными фотографами на два часа (хотя Нетейам, будь его воля, снимал был каждый шаг Марэй'вы) не хотелось, просто без цели слонялись по району, останавливаясь каждые тридцать минут на перекур. Так что соскучиться по Эванетт Нетейам успел сполна и даже больше, да так, что отпускать её, расставаться с ней вновь не хотелось. И Нетейам не придумал ничего лучше, как тихонько сбежать от остальной компании и пойти к кому-нибудь домой, чтобы провести время только вдвоём. Уж слишком хотелось уделить Марэй'ве внимания столько, сколько она заслуживает.              Изначально Эванетт предлагала пойти к ней — мол, ближе, да и маловероятно, что Джеймс этой ночью, уйдя после поездки в музей с Джейком и Тоновари в бар, вернётся рано. Максимум в середине ночи. Ровно как и Этан, который, как уже известно, ушёл гулять с остальной их компанией, где, учитывая там присутствие Аонунга, тот его не отпустит. А вот то, что кто-то может нагрянуть домой к Нетейаму было вполне вероятно — взять тех же Нейтири и Туктерей, которые, как сказал Нетейам, уехали в гости к бабушке Мо'ат на другой конец города и должны будут вернуться где-то через день, перед новой рабочей неделей. Нетейам сам знал, что мама и сестра вернуться спонтанно очень даже могут, если, например, бабушка Мо'ат отправит их домой сама или вообще поедет вместе с ними, решив навестить остальных внуков и зятя.              Но все же Нетейам мягко уговорил Марэй'ву пойти к нему, мол, немного прогуляться, да и вообще, даже если мама или отец вернутся раньше, то ничего им не сделают. Наоборот, как обычно будут только рады гостье в лице милой Марэй'вы, пусть и при возможной ночевке отправят её спать в комнату Кири, пригрозив Нетейаму даже не сметь встать с кровати этой ночью. А вот реакция Джеймса, особенного хмельного, на Салли в его доме, была, так сказать, пугающе непредсказуемой…              Нет, Нетейаму очень нравилось дома у Марэй'вы — у неё всегда было тепло и уютно, а так же вкусно, ибо, может сама Эванетт готовить и не умела, но вот Джеймс выполняя роль кормильца семьи в обоих лицах, готовил отменно. Да и… Нетейам признавался только сам себе в том, что нахождение в комнате Марэй'вы нравится ему слишком сильно из-за того, что всё в ней пахнет её ароматом, который приносил ему чувство спокойствия и умиротворения, позволял погрузиться в ощущение своей Эйвы поголовно. Но...              Была одна вещь, которую Нетейам действительно боялся в ее доме. И это был отнюдь не сам Джеймс, который пристально следил за каждым его движением по отношению к дочери, а кое-что похуже.              Огромный кот Марэй'вы по кличке Дракарис.              Нетейам действительно боялся не то, что стоять рядом с этим огромным чёрным котом породы мейкун, а даже просто смотреть в его наглые жёлтые глаза. Иногда, если он делал это долго, то начинал чувствовать себя униженным. Стоило Нетейаму просто усадить Марэй'ву на свои колени, чтобы начать как обычно трепетно, желанно целовать её, каждый раз Дракарис подходил к ним, садился у кровати и просто смотрел. А смотрел так, что Нетейам смущался, робел и не мог нежить свою Эйву дальше, пока она не выгонит этого беса из комнаты. Но даже тогда Дракарис не оставлял их в покое, начиная скрести дверь и просить пустить его обратно, чем отвлекал Марэй'ву от внимания Нетейама. Поэтому да, причина, чтобы пойти домой не к Эванетт, а к нему, он считал, была веской.              — Просто не думай об этом, — Нетейам поддался вперёд и, не сдержавшись, оставил на губах Марэй'вы мимолетный, но мягкий, чувственный поцелуй. Взял за руку, чтобы потом довести свою любовь до заправленной кровати, усесться на неё самому, а Марэй'ву мягко усадить на свои колени. Довольно заметить румянец, который выступил на её щеках в этот момент сильнее. — Лучше расскажи, что тебе понравилось в музее. А то ты говорила только о том, сколько фотографий наделали Кири и Рея. А мне хочется послушать про тебя.              Нетейам, ещё раз поцеловав Марэй'ву в губы, в этот раз задерживаясь так подольше, откинулся назад, опираясь спиной о стенку, и просто… просто стал слушать и смотреть. Положил ладони на её бедра, разглядывая это красивое лицо и волосы, несколько раз не сдержавшись и ласково проведя по ним пальцами, чтобы ощутить. Позволял коснуться своих длинных косичек, которые Марэй'ва по привычке, когда думала, накручивала на аккуратные пальцы. Иногда брал её под, который она достала из кармана, во время своего восхищённого монолога делая затяжки. Из-за этого в комнате пахло черникой со льдом, которая так некстати для Нетейама перебивала аромат Марэй'вы, который нравился ему покуда больше, чем это. Но Нетейам не жаловался, а просто продолжал разглядывать и слушать свою Эйву, по которой так успел соскучиться.              На некоторое время Салли даже выпал из реальности, волею случая вспоминая день, когда им представили её как новенькую в классе. Это не была любовь с первого взгляда, нет. Для неё потребовались время и действия. Но, определённо, увидев Марэй'ву в первый раз, Нетейам ощутил что-то родное, смутно знакомое ему, чего он не может, как бы не хотел, вспомнить до сих пор. Ему казалось, что он знал Эванетт, но понять, откуда — не мог. Они никогда не встречались, а в соц. сетях фотографий у обоих можно пересчитать по пальцам. Его просто тянуло к ней, словно душа почувствовала своё, и противиться этому желанию он не мог, даже не пытался. Нетейам просто полюбил её так, будто любил давно, но на время забыл, а вспомнив, ощутил это ещё ярче. Ещё сильнее. Так, что теперь, если ему когда-нибудь скажут, что Марэй'ву у него забирают, он не продержится без неё и дня. Иногда Нетейам основательно ощущал себя одержимым. Но не до такой степени, что будет держать свою любовь возле себя силой — если она захочет уйти, он даст, если это сделает её счастливой. Он сделает всё, лишь бы она никогда более не знала боли, особенно рядом с ним.              Нетейам, погрузившись в зачарованные мысли о Марэй'ве, теперь даже не вникал в суть разговора, пытаясь понять, возможно ли такое. Возможно ли так сильно любить, что хочется плакать, что хочется показывать все свои чувства каждую минуту. Иногда он даже сомневался, что Марэй'ва, такая прекрасная и сильная, настоящая. Может, он придумал её сам? Иначе такой тяги к ней он объяснить не мог. Ему было мало, мало её, даже когда она сидела к нему так близко, одаривала своим голосом и мимолетными касаниями.              — Тейам… Нетейам…              — Что? — из забвения Салли вышел только тогда, когда Марэй'ва осторожно встряхнула его за плечо, привлекая к себе внимание.              — Ты слушаешь меня? — слабо нахмурив чёрные брови, спросила Эванетт, на что Нетейам оторопело кивнул, ловко перемещая ладони с бедер на талию, скрытую под белой футболкой. Которая ранее, к слову, принадлежала ему.              — Конечно, моя Эйва, — Нетейам мягко улыбнулся, млея от мимолетного касания сначала к своим волосам, а после к шее.              Марэй'ва, кинув на него странный взгляд, немного помолчала, задумчиво проводя пальцами по линии челюсти. Спускаясь ниже, вновь касаясь шеи невесомо, этим вызывая у Нетейама волну мурашек и учащенное дыхание.              — Значит, всё-таки в музее тебе не понравилось? — с лёгкой усмешкой на губах промолвила Марэй'ва, оглядывая его лицо взглядом и делая затяжку.              — М-м... не так сильно, Эйва, как тебе, — дёрнул щекой Нетейам, глядя на Марэй'ву в ответ через пелену дыма, которую она выдохнула.              — И не смотрел ни на один экспонат?              — Да, — Нетейам сам не понял, почему начал говорить правду, что даже на секунду задумался о том, не загипнотизировала ли его Марэй'ва одним своим видом, одними своими касаниями.       — Верю, Нетейам... но скажи — разве не ты смотрел на статую Афродиты вместе со мной целых пять минут? — Марэй'ва лукаво улыбнулась, надеясь тем самым поймать Салли на лжи, и сделала затяжку, задерживая дым в лёгких на несколько секунд. Чтобы потом, выдыхая его обратно и создавая между собой и Нетейамом лёгкую завесу в виде дыма, добавить: — И не отрицай.              — Не буду, — чуть помолчав, слабо кивнул Нетейам и еле сдержался, чтобы не издать смешок, когда заметил, что Марэй'ва попала на собственную удочку.              Может, Эванетт и пыталась поймать его на лжи, но надеялась лишь на то, что Нетейам начнёт слегка смущённо отрицать её правоту, только и всего. Можно сказать, это даже было ожидаемо — Нетейам всегда был таким, и услышать сейчас подобное Марэй'ва действительно не ожидала. Из-за чего на долю секунды померкла, растерянно задерживая взгляд на Салли и замирая с подом у самых губ. И вот тогда Нетейам понял, что пора продолжать то, что начал говорить.              — Я действительно стоял вместе с тобой, — глядя на чужое бледное лицо, сохранявшее теперь натянутую улыбку, Нетейам отпустил одной ладонью талию Марэй'вы, поднимая её вверх. Чтобы бесцеремонно забрать под из её ладошки и откинуть его куда-то в сторону, не особо заботясь, где они потом его найдут. Это было не так важно как то, что сейчас чувствует его Эйва. — Но только и всего.              — О чем ты, Тейам?.. — Марэй'ва, не зная, куда теперь деть свободную ладонь, опустила её вниз, касаясь ею груди Нетейама. Но лишь на мгновение, так как Салли осторожно, еле ощутимо, взял её руку за запястье и поднял выше, несколько секунд разглядывая аккуратные пальцы. — Нетейам?..              — Но из этих пяти минут на неё я смотрел лишь пять секунд, — Нетейам сжал левой ладонью талию Марэй'вы крепче, а после перевёл взгляд с пальцев обратно на неё. Слишком хотелось видеть её лицо в этот, казалось бы, обычный, но такой сладостно-больно сжимающий хаотично стучащее сердце момент. — А знаешь почему?              — Почему? — вязко сглотнув, спросила Марэй'ва, ощущая пальцами сквозь тонкую ткань бордовой футболки сердцебиение Нетейама, который окинул её восхищенным взглядом сияющих глаз. Заставил румянец подступить к её израненным щекам.              — Потому что она абсолютно меркнет на фоне моей собственной богини любви, — зачарованно прошептал Нетейам, в следующий миг невесомо целуя пальцы Марэй'вы и задерживая их у своих губ. — А смотрел я не на неё. А на тебя.              — Нетейам… — Марэй'ва забегала взглядом по его расслабленному лицу, слыша, как стук собственного сердцебиения перебивает все звуки, что редко проскальзывали в эту комнату.              Нетейам, заметив её смятение, вызванное такими словами, лишь прикрыл глаза на долю секунды, заранее таким жестом отвечая на все последующие вопросы Марэй'вы. Он знал, что она спросит, что скажет, как начнёт смущаться и отрицать его видение не только её тела, но и души. Ни в одном слове Салли не было лжи, только лишь кристальная правда, в которой он готов был признаваться Марэй'ве постоянно. Потому что всегда после такого она расцветала сильнее, как свежая утренняя роза, которую хочется оберегать от всего, лишь бы следующим утром она сияла во влаге утренней росы все так же, как и прежде. Нетейам не мог контролировать желание помогать Марэй'ве цвести — оно возникало всегда, стоило ему увидеть её вновь, даже после короткой разлуки в несколько минут. И он не прогадал, когда был уверен в том, что эти слова заставят её сердце пропустить удар, а лёгкие наполниться щекочущими цветами, которые вновь заставили её улыбнуться. Только теперь, заметил Нетейам, иначе — более ярко, влюблённо и, самое главное, восхищенно. Так, будто бы это не он видел перед собой богиню, а она — бога.              — Эйва… — тихо позвал её Нетейам спустя минуту молчания, разрезая своим голосом вставшую тишину вокруг них. Но прежде, чем Марэй'ва ответила, он отпустил её ладонь, чтобы вернуть руку на прежнее место. На талию, за которую захотелось притянуть ближе.              — Стой... не говори ничего, — Марэй'ва неожиданно провела пальцами по его губам, прикусывая собственную. Нетейам не то, что перестал говорить — он перестал двигаться, неотрывно наблюдая за своей Эйвой, которая теперь провела по его губам большим пальцем, продолжая немного медлить. — Не надо. Просто… просто поцелуй меня.              Нетейам, подавляя потребность сказать, что «желание его богини — закон», только лишь притянул её за талию ближе, так, как и хотел ранее, а потом поддался навстречу, сразу же накрывая губы Марэй'вы своими. Прикрывая глаза от вновь возникшего осознания того, как же приятно её целовать. Такие мягкие губы, которые в порыве чувств он иногда пачкал своей слюной, которые он поначалу, как и сейчас, мягко сминал, обходя ранки, которые только-только зажили от прежних поцелуев. Хотелось вновь прикусить за нижнюю губу, немного оттянуть её, что он и сделал, сразу же отпуская и опаляя горячим дыханием из-за реакции Марэй'вы на этот жест. Эванетт вольно прижалась ближе, переместила обе ладони на его шею, которую своими касаниями слабо щекотала, и сама проявила инициативу, проделывая то же самое, что и он, только уже с его губами. Медленно, тянуще, как мед, как делала всегда, какой была сама в глазах и мыслях Нетейама.              Оторваться от её губ было сложно. Очень. Слишком нежно, слишком влюблённо. Даже на вкус они были сладкие, потому что несколько часов назад Эванетт умяла пару тройку конфет. Нетейам продолжал их целовать, пусть чем глубже становился поцелуй, тем больше он понимал, что остановиться потом будет сложнее. В эти же мгновения гладил талию Марэй'вы сквозь ткань футболки пальцами. Небольшая, которая может уместиться в его ладонях, если он захочет обхватить её полностью.              Голову неожиданно закружило, только Нетейам сначала не понял, из-за чего именно, да и потом тоже — из-за того, что Марэй'ва зарылась своими пальчиками в его волосы, или из-за того, что он неожиданно понял, что она сидит к нему слишком… опасно близко, вызывая странные ощущения внутри живота, когда начинает ерзать на его коленях, чтобы прижаться ещё ближе. В первом случае Нетейам понимал свою реакцию — уж слишком ему нравилось ощущение ее пальцев в своих косичках. А вот во втором случае до него дошло не сразу то, что происходит, до того он утонул в чувствах по отношению к Марэй'ве, утонул в поцелуе, терзая её губы и иногда касаясь своим языком её.              — Эйва... — тихо шепнул Нетейам, когда, отстранившись, заметил, как после поцелуя она облизнула влажные губы и прикусила нижнюю. Заметил, как она смотрела на него через полуприкрытое веко.              — Что? — Марэй'ва забегала по его лицу взглядом и, немного придерживаясь за его шею, потянулась чутка ближе, даже не осознавая, что творит своими действиями. Как разжигает внутри то, что Нетейам так долго держал, копил в себе, не давая выйти наружу. Выжидая, когда она будет готова.              — Нет... просто… — Нетейам тяжело сглотнул, понимая, что ему становится жарко. Слишком жарко.              — Ты чего? — Марэй'ва слабо нахмурилась, замечая его странный взгляд на себе, ощущая пальцами, как быстро забилось его сердце, и понимая, что он начал тяжело дышать. — Ты…              Договорить Нетейам ей не дал — он неожиданно накрыл её губы поцелуем вновь, только теперь более нетерпеливым, более открытым. Более жадным, из-за чего Салли иногда несдержанно покусывал её нижнюю губу, сжимая талию крепче, словно пытаясь удержать на месте, чтобы Эванетт не сделала лишних движений. Впрочем, что-то сказать Марэй'ва не смогла и в тот миг, когда Нетейам так же быстро отстранился от неё. Потому что с губ сорвалось только тихое мычание, когда Нетейам припал к её шее, заставил вздрогнуть, рефлекторно откинуть голову назад, давая больше места для поцелуев. Которые, может, по началу были и несдержанные, голодные, со временем стали более нежными, мягкими, когда Нетейам вспомнил, кто сидит на его коленях. Его девочка, которой должно быть приятно. Потому он стал более аккуратным, начиная одурманивающе покрывать тонкую фарфоровую шею то чмоками, которые хорошо слышались в тишине, то поцелуями-бабочками, которые он оставлял на шрамах.              Изредка он позволял себе вольность в виде того, что прикусывал мягкую кожу, но не сильно, только щекоча, чтобы потом на этом же месте оставить фиолетовые пятнышки. Да, места такие, где может заметить любой, но... но и пусть. Пусть знают, что она его. Поэтому, остановившись на пару секунд, далее он продолжил терзать шею дальше, пока ладонями гладил то изгибы талии, то спускался к бёдрам, чтобы сжать их сквозь тёмные джинсы. Это опьяняло не только её, но и его самого так, словно он не касался своей Эйвы годами. Хотя частично это было правдой — он делал это только сквозь одежду, не смея заходить дальше. Потому он пытался отыграться на её шее, теперь уже хмельным сознанием отмечая, как же всё-таки она красива, какая она манящая, что не одарить её вниманием, которое слабо прошибало Марэй'ву на учащенное дыхание, просто нельзя.              Нетейам, оставляя на шее Марэй'вы слабый, красноватый засос, и смазано поцеловав его после, на секунду замер ладонями на её бёдрах, у самого края футболки. Задумался на пару секунд, гулко сглатывая. Решая, стоит ли переходить ту грань, что ранее всегда пресекалась. От одной лишь мысли, что в этот раз его Эйва позволит ему, даст благословение касаться её не только открытых участков кожи, но и ранее закрытых, тянуло низ живота слишком сильно. А так же побуждала душу благоговейно трястись от осознания, что это будет новая ступень их отношений, когда Марэй'ва откроет ему не только душу, но и тело. Нетейам колебался, но в тот миг, когда ощутил в своих косичках её пальцы, что так умоляюще сжимали их, решил попробовать.              Нетейам коснулся кончиком носа её фарфоровой шеи, теперь покрытой его метками, начиная медленно водить им, щекоча кожу. Вдыхая аромат, который всегда сводил его с ума — Марэй'ва никогда не пользовалась духами, но от неё всегда пахло сладко. Не приторно, а именно так, что вновь хотелось укусить её, словно на вкус она будет такой же. Этот аромат напоминал ему карамельные леденцы, которые он обожал чуть меньше самой Марэй'вы. Ибо обожать что-то больше, чем её, он не умел, не хотел и не мог. И, продолжая водить кончиком носа по шее Эванетт, Нетейам, внимательно наблюдая за её реакцией, ловко проскользнул пальцами под её футболку, чтобы в следующий миг сразу же, но осторожно, накрыть холодными ладонями её тёплую спину. Ощутить не только её дрожь, вызванную контрастом температур, но и шрамы, кожа на которых была грубее, чем в других, нетронутых болью местах. В глазах Нетейама потемнело, а дыхание сперло. Это был обычный жест для других, но для него, для неё, он имел совершенно иное значение.              Нетейам всегда замечал, что Марэй'ва никогда не носит открытой одежды, которая могла бы явить взору остальных её спину, живот или ноги дальше колен. Казалось, на эти зоны она поставила для остальных железное табу. Нетейам не спрашивал причин такого страха, пусть и догадывался, но в первый раз, дотронувшись ладонями до её кожи на спине, он действительно испугался. Но не того, что ощутил там, а того, что сделал что-то не так. Потому что Марэй'ва в тот раз вздрогнула, вся сжалась так, что Нетейаму стало больно от этого. Его душа сама вздрогнула из-за того, как сильно его девочка ранена не только физически, но и морально. В тот раз он повёл себя глупо — начал спрашивать, что случилось, почему она так отреагировала, чем смутил, заставил её волноваться ещё больше, и сам испугался сильнее. Но он быстро извлёк из этого урок, понимая, что с Марэй'вой не так, как с другими. Нет, что с ней нужно иначе.              После этого казуса позволял себе подобные вещи Салли редко, даже если изнывал от желания, даже если был пьяный и почти не контролировал себя. Если дело касалось Эйвы — в нем всегда просыпался здравый рассудок. Но и он иногда позволял себе осторожную слабость, иногда решая испытывать удачу и проникнуть под её одежду ладонями вновь. Надеясь, что Марэй'ве понравится... хотя он знал, что ей нравится, чувствовал это за секунду до того, как та вновь вздрагивала. Страх не давал ей пересилить саму себя, понять, что Нетейам любит её, просто любит, и если потребуется, поможет ей полюбить саму себя. Эти моменты собственной слабости можно было пересчитать по пальцам, но каждый раз ответная реакция была той же самой.              Нетейам не мог понять, с чем конкретно из двух его предположений связана такая реакция Марэй'вы на его касания к её телу — с тем, что она боится обличить ему свое тело, усыпанное шрамами от битого стекла, или с чем-то другим, о котором стоило ему лишь подумать, как его глаза наливались кровью, а кулаки рефлекторно сжимались. Нетейам не спрашивал, боясь, что его Эйва испугается, что такой вопрос её спугнет как маленькую девочку, и видел, что она ему благодарна за это. Она обязательно расскажет, когда наберётся смелости, а Нетейам будет терпеливо ждать, как ждал всегда, когда понимал, что переходит грань.              В такие моменты он всегда осторожно вытаскивал прохладные ладони из под одежды Эванетт, начиная более мягко и чутко целовать её, игнорируя собственное возбуждение, которое накатывало с головой, стоило им целоваться дольше обычного. Начинал отвлекать Марэй'ву своей возвышенной любовью, чтобы она не смела извиняться, что в очередной раз прервала всё. Ему было это неважно, ибо самое главное — она, чтобы ей нравилось. Если не будет нравиться ей, то какой толк от всех этих интимных касаний и соитий? Нетейам не видел его, потому только продолжал любить её дальше. В конце концов, он не был животным, которому абсолютно все равно, приятно его партнёру или больно.              Но сейчас все было иначе — Марэй'ва не позволила ему убрать ладони, которые он уже хотел вытащить из под её футболки, чтобы вернуться в прежнее положение. Стоило ему только на долю секунды отстранить ладони, как Марэй'ва вцепилась в его волосы сильнее, отрицательно мотая головой.              — Н-не убирай, не надо, пожалуйста... — Нетейам открыл глаза сразу же, стоило ей произнести это своим томным, тихим голосом, и вернул ладони на прежние места, вызывая новую волну лёгкой дрожи в теле Марэй'вы. — Продолжай, Нетейам, пожалуйста, продолжай…              post malone feat. kehlani — feel              Первые несколько секунд Нетейам не двигался, пытаясь осознать услышанное. Произнесенное так умоляюще, желанно, что стало трудно дышать, а в комнате стало жарко, слишком жарко. Его Эйва согласна, просит продолжить, прижимается к нему ближе, желая ощутить его всем своим телом. Его Эйва, которой он готов расцеловать все тело, стоит ей лишь намекнуть на это. Это скрутило низ живота сильнее, а осознание, что теперь можно, что сейчас ему разрешили, снесло половину тормозов точно. Да и зачем они теперь, если Марэй'ва так ластится к нему, ерзает на его коленях, даже не понимая, что тем самым заводит его ещё больше, заставляет горячую кровь кипеть в жилах. Потому теперь, получив зелёный свет, Нетейам в своей любви сдерживаться не собирался.              — Желание моей Эйвы — закон, — сипло шепнул ей Нетейам, благодарно целуя шею, чтобы уловить слухом ещё один медовый стон, сорвавшийся с её губ.              Марэй'ва хотела сквозь пелену бреда ответить ему что-то ещё, но уже не смогла, давясь всхлипом на начале предложения. Ибо Нетейам, немного разведя пальцы на ладонях, стал медленно, немного играясь, чтобы завести больше, ласкать трепетными касаниями её спину, которая податливо прогнулась. Свела Нетейама с ума своими изгибами ещё больше, что он не сдержался и по неизвестному ему желанию укусил Марэй'ву в изгиб шеи, сразу же зализывая это место, как бы извиняясь за такую вольность, которая могла сделать больно. Хотя, очевидно, что ей понравилось, иначе бы она не промычала тихо сквозь сжатые губы, не заерзала на коленях Нетейама так, что у него заискрилось в глазах. Не поцарапала его шею, оставляя первую метку за сегодня.              Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Именно так считал Нетейам, продолжая очерчивать ладонями её изгибы, о которых так мечтал ранее. Он уделял каждому участку кожи одинаковое внимание, подсознательно пытаясь показать этим, что он действительно не придаёт значения тому, где кожа чиста, а где усыпана мелкими и большими шрамами. Они её часть, а значит, он любит их не меньше всего остального. Нетейам так долго мечтал об этом, что сейчас специально медлил, не переходя к активным действиям — хотелось насладиться сполна, и плевать, что теперь у него для этого будет достаточно моментов. Первый раз должен запомниться для неё навсегда. Нельзя сделать своей девочке больно, потому каждое касание к её телу он воспринимал как касание к чему-то драгоценному. Такому, что страшно разбить, которое страшно испачкать, до того оно было прекрасно в его глазах.              — Такая утонченная... — начал высказывать свои мысли вслух Нетейам, впервые жалея, что не может передать ей в полной мере все те чувства, что сейчас ощущает, касаясь не только её тела, но и души. — Нежная, волшебная…       Нетейам провел ребром ладони между лопаток, из-за чего Марэй'ва тотчас расправила плечи, неосознанно уходя от касаний, которыми её дразнил Салли.              — Невероятная…              Ладонь опустилась ниже, в область поясницы, по которой Нетейам провел сначала только кончиками пальцев, а после всей ладонью.              — Превосходная...              Марэй'ва несколько раз в бреду полушепотом произнесла имя Нетейама себе под нос, вызывая на его губах довольную усмешку. Которую он скрыл, влажно целуя Марэй'ву возле ушка.              — Маленькая и нежная…              Нетейам, захлебываясь чувствами не меньше самой Эванетт, даже не заметил, как стал повторяться. Лишь вновь поцеловал кожу у самой мочки ушка, задевая после её саму языком. Проводя обеими ладонями по талии вниз, шумно выдыхая от мысли, что может обхватить её своими большими ладонями полностью. Он хотел это сделать, но сдержался, понимая, что следующие его действия понравятся им обоим куда больше, чем такая лёгкая шалость.              — Моя...              Нетейам прошептал это в самое ушко, касаясь его губами, чем пробил Марэй'ву в своих руках сильнее. Её ладони переместились на его плечи и сразу же сжали их так сильно, что следы от ногтей останутся, даже имея преграду в виде ткани футболки. Но это было самое слабое, считал Нетейам, закатывая глаза, потому что параллельно этому Марэй'ва качнула бёдрами и села так, что его стояк упёрся ей прямо между ног. Теперь прошибло уже Салли, из-за чего он на мгновение остановил свою игру, пытаясь не простонать следом за Марэй'вой. Которая была на грани собственных чувств и эмоций, бивших ей прямо в голову.              Но потом резко все прекратилось.              — Нетейам?.. — Марэй'ва, разочарованно проскулив его имя, растерянно посмотрела на него мутным взглядом, пытаясь понять, почему он отстранился, почему он убрал ладони, больше не касаясь её тела.              На эту реакцию Нетейам довольно, как настоящий кот, усмехнулся, облизывая губы и окидывая её зачарованным взглядом горящих желанием глаз сверху-вниз и обратно. Ему определено нравилось с ней играть, наблюдать, как она сгорает из-за него ровно так же, как сам Нетейам горит из-за неё ежесекундно.              — Моя маленькая, сильная богиня...              Окинув взглядом её ещё раз, на пару секунд задерживая взгляд в области груди, где сквозь ткань выпирали вставшие соски, Нетейам впервые не сдержался, давая себе слабину в своей же игре. Салли провел ладонями по её груди через футболку, прикусывая нижнюю губу и кидая беглые взгляды на личико Марэй'вы, которая слабо надула губы, прикрывая единственный глаз, и чуть ли не захныкала из-за того, как это приятно. Новые ощущения захлестывали её с головой, и Нетейам не собирался останавливаться. Он не задержался на груди надолго, даже не смял её в своих ладонях, которые начал спускать ниже, к самому краю футболки.              — Могу ли я лицезреть её полностью? — неожиданно сиплым голосом спросил Нетейам, но, очевидно, не у Марэй'вы, которая сглотнула, сжимая его футболку на плечах — казалось, он спрашивает это лишь формально, заранее зная ответ. — Эйва, не думаешь, что это нам немного мешает?              — Ч-что мешает?..              — Вот это, Эйва, — заметив её реакцию, усмехнулся Нетейам, а после несколько раз слабо подергал край футболки, более властно добавляя: — Сними её.              Марэй'ва шумно выдохнула и, определённо, считал Нетейам, именно это вновь пробило её ещё больше. Не то, что он попросил её снять футболку, а то, как он это попросил, хотя лучше даже сказать, приказал. Эванетт слабо покраснела, отведя смущенный взгляд в сторону, чем позабавила Нетейама, который видел, чувствовал, что ей нравится, что это заставляет её дыхание сбиваться, словно в лёгкие насыпали что-то тяжёлое. Потому он лишь выжидающе оглядел её, сдерживая собственное желание, чтобы не испортить такой момент, и облегчённо выдохнул, когда Марэй'ва потянулась к краю футболки, начиная стягивать её. Позволяя Нетейаму сразу же оглядывать каждый новый открытый участок кожи, голодно пожирать его восхищенным взглядом. Нетейаму было мало даже при условии, что открывается ему больше.              — Афродита меркнет на фоне тебя, Эйва... — шумно выдохнул Нетейам в тот миг, когда Марэй'ва, стянув футболку и откинув её куда-то на пол, позволила несколько секунд лицезреть её нагой. Увидеть фарфоровую кожу, усыпанную шрамами, обвести взглядом изгибы, которые так манили к себе прикоснуться, рассмотреть грудь со вставшими, словно от холода, розоватыми сосками и ореолами, которые манили к себе, заставляли Нетейама сгорать от желания впиться в них губами. Но лишь на несколько секунд, потому что Марэй'ва, робея, не успев привыкнуть к такому вниманию, потянула ладошки к себе, дабы прикрыть наготу. Но она не успела даже коснуться себя, потому что Салли ловко перехватил её запястья, осторожно и мягко убирая её руки в стороны. — Не надо, Эйва, не надо… дай мне посмотреть на твою божественную красоту, не стесняйся...              — Нетейам… — смущённо простонала Марэй'ва, наблюдая за ним в ответ, глядя на то, как он, переложив её ладони на свои широкие плечи, отпустил запястья.              Чтобы потом, кусая губы, переместить собственные ладони на её шею. Невесомо провести по ней пальцами, чуть щекоча, зная, что ей такое нравится, обвести пару шрамов и собственных меток, начать опускать ладони ниже, зачарованно коснуться выпирающих ключиц, провести по ним, словно размазывая что-то тёплое и мягкое. И в конце концов добраться ладонями до груди, прежде задев самый заметный шрам, расположенный где-то в области сердца по правую сторону. Здесь Нетейам немного помедлил, чтобы лёгкими касаниями тёмных пальцев к светлой коже довести обоих сильнее, поиграть ещё немного прежде, чем приступить к самому вкусному.              — Демон...              — ... который готов пасть на колени перед светом богини, — закончил за неё шёпотом Нетейам, в следующий миг довольно улавливая слухом медовый стон, ощущая, как Эйва вцепилась в его плечи сильнее, стоило ему наконец-то опустить ладони на грудь, сжать ее, немного оттягивая, сминая несколько секунд в своих руках. Начать сходить с ума лишь от таких действий, боясь представить, что будет потом. — А теперь позволь мне насладиться своей девочкой полностью.              Больше Нетейам ничего не говорил, приправ губами к коже на ключицах, да и Эванетт не спешила ему отвечать, начиная захлебываться собственными стонами. Влажные поцелуи-бабочки, которые он оставлял на коже, чередуя с укусами, кружили ей голову так, что, опасаясь свалиться от накатывающих эмоций, она невольно начинала вновь ерзать, раззадоривать его сильнее, из-за чего поцелуи становились менее мягкими и медленными, но более жадными и нетерпеливыми. Особенно когда Нетейам, поддавшись чуть вперёд, чтобы оказаться ближе, опустил голову к груди, начиная уделять внимание своих губ и языка ей. Пьянеть от ощущений пальцев Марэй'вы в своих волосах, в которые она запустила ладони, сжимая их, умоляя таким жестом не отстраняться от неё, продолжать эту сладкую пытку. А Нетейам и не собирался, обхватывая губами сосок, начиная слабо посасывать его. Опуская ладони на спину Марэй'вы, немного давя на поясницу, чтобы она прогнулась грудной клеткой ему навстречу.              Нетейам абсолютно потерялся в собственных действиях и чувствах, ощущая, как приятно, как ей хорошо. Он продолжал играть языком с её сосками, иногда отстраняясь, чтобы опять смять грудь ладонями, в такие моменты целуя кожу рядом, несдержанно оставляя на ней засосы, которые утром расцветут оттенками фиолетового, как цветы. И пусть, здесь их увидит только он, а значит, можно. Можно позволить себе слабость, которая так дурманит обоих. Иногда он касался губами шрамов, не смея обделять их вниманием, но быстро, потому что в следующий миг опять впивался губами в грудь, видя прикрытыми глазами яркие фейерверки во тьме. Нетейам обязательно после уделит должное внимание и шрамам, оближет их, поцелует, словно такие жесты могут стереть плохие воспоминания, связанные с ними. Но это потом, потому что сейчас он продолжал теряться в собственных действиях, находясь на грани бреда и реальности.              Он разрывался между тем, чтобы целовать грудь дальше или опять поднять голову, чтобы уделить внимание вновь искусанным губам. Он делал это по очереди, понимая, что ему мало, что хочется быть везде и сразу, до того Эйва сводила его с ума. Особенно ощущением того, как собственное возбуждение все ещё упирается ей между ног, давая понять, как сильно он хочет её. В вечерней тишине можно было расслышать лишь влажные чмоки, отрывистое дыхание обоих, и самое главное стоны, которые иногда переходили в скулеж, чередуясь с именем Нетейама, которое та твердила несколько раз подряд как в бреду.              — Нетейам, ну пожалуйста, — позволяя оторваться от своих губ, прошептала Эванетт, сразу облизывая их и закатывая глаз в тот момент, когда Нетейам опустился вновь, проводя языком по ложбинке между грудями. — Я... я... Тейам, пожалуйста, я уже не могу... я хочу тебя, ну пожалуйста... блять...              Нетейам не знал как, но в нахлынувшем бреду голос Марэй'вы слышался слишком хорошо, чтобы его можно было игнорировать, не обращать внимания. Да и не хотел он, с ухмылкой на губах слабо прикусывая сосок и оттягивая его, решив ещё немного, совсем чуть-чуть помедлить. Нетейам считал, что определённо словил фетиш на её грудь, хотя, что уж там — Марэй'ва сама, полностью и целиком была его маленьким, личным фетишем. И телом, и душой, и голосом, который вновь сипло звал его, умоляя продолжать, показывая, что ей тоже мало.              Но план игры, которую в бреду наспех затеял Нетейам, не сработал — Марэй'ва неожиданно для него схватила его за запястье ладони, сжимающей левую грудь, чтобы потом начать опускать её ниже. Касаться своей кожи на животе его ладонью, пальцами которой он успел невольно, двигаясь неизвестной мыслью, мимолетом нарисовать смазанные узоры на нем. В конце концов Марэй'ва, продолжая сжимать косички на голове Нетейама свободной рукой, остановила его ладонью прямо у пуговицы джинс, прижала её туда, умоляя расстегнуть все. Сама она сделать этого не могла — когда попыталась, поняла, что дрожащие пальцы её не слушаются.              — Подожди, подожди, моя Эйва, сейчас, — наконец-то оторвавшись от искусанной груди, шумно выдохнул Салли и отстранился от Марэй'вы полностью, убирая от её тела даже свои ладони. Позволяя игривой улыбке расцвести на своих губах после услышанного разочарованного стона, слетевшего с её губ.              Который потом быстро сменился восхищенным, так как Нетейам, не теряя времени, стянул с себя футболку, небрежно откидывая её в другой конец комнаты. Позволил Марэй'ве несколько секунд рассматривать его тело сияющим взглядом, позволил завороженно дотронуться обеими ладошками до его груди, задеть соски, а потом, повторяя его же действия, опуститься к торсу, невесомо коснуться пресса кончиками пальцев. Если Нетейаму удача касаться Марэй'вы под одеждой улыбалась редко, то ей — часто, потому что от ощущения её ладошек на своём животе во время несдержанных поцелуев Нетейам пьянел, впадал в слабую истому. Как это было и сейчас, когда Эйва опустила ладонь ниже, царапнула тёмную кожу и остановилась у самого пояса штанов, щекоча живот, из-за чего Нетейам сглотнул, понимая, что сдерживаться больше не может.              — Иди сюда, — шепнул ей Нетейам и, не дожидаясь ответа, притянул к себе ладонью за шею, чтобы вновь утянуть в нетерпеливый, но чувственный поцелуй.              Чтобы отвлечь от того, что он сейчас делает. Пока одной ладонью он гладил шею, вызывая на теле Эванетт волну мурашек, второй ладонью он ловко расстегнул пуговицу на джинсах, затем потянул вниз собачку на ширинке, быстрым движением опуская ее вниз и отвлекая Марэй'ву более углубленным поцелуем от звука расстегнутого замка. А все ради того, чтобы, немного припустив джинсы вниз, насколько позволяла их поза, незаметно проскользнуть ладонью под них, и провести пальцами по области клитора сквозь влажную ткань нижнего белья. Марэй'ва, не ожидая этого, невольно приподнялась, тем самым уходя от этих движений, но потом так же стремительно опустилась обратно, только бы эти пальцы никуда не делись.              — Н-нетейам... — Марэй'ва немного запрокинула голову назад, когда Салли, сходя с ума от того, как там было влажно из-за него, немного разошёлся, позволяя себе ласкать её быстрее, при этом пока не собираясь проскальзывать под само нижнее белье. Хотелось ещё немного послушать, как Марэй'ва стонет сладко его собственное имя, умоляет не останавливаться. Ему слишком нравилось слышать это, а Марэй'ва, словно чувствуя это, послушно продолжала, уткнувшись лбом в его плечо. — Н-нетейам, пожалуйста... сними это... к-кос... а-ах, коснись там пальцами…              — Где, Эйва? — Нетейам опалил её ушко горячим дыханием, слабо издеваясь, и резко прекратил все движения, из-за чего Марэй'ва качнула бёдрами, надеясь почувствовать его прикосновения вновь.              — В-вот здесь... — Марэй'ва, вслепую нашарив запястье Нетейама, пока он смазано целовал её в мочку ушка, и ориентируясь по нему, спустилась ладонью ниже, накрывая его собственную. Но, под еле слышный хриплый стон Нетейама, не прижала его пальцы обратно, а потянула вверх, чтобы потом вместе с ним проскользнуть под нижнее белье. — Да, да… да, вот здесь...              — Не спеши, маленькая моя, — усмехнулся Нетейам, когда почувствовал, что Марэй'ва собралась вытащить свою ладонь и оставить его одного. Нет, ему хотелось поиграть немного иначе, потому Салли не позволил этого сделать, а только поменял ладони местами — теперь его накрывала её, чтобы направлять и двигать её самому. — Не спеши убирать, лучше порадуй меня своим голосом, моя милая. А ещё движениями.              И Марэй'ва действительно порадовала, вздрагивая, когда он коснулся её клитора вместе с её же пальцами, подначивая начать ласкать себя первой. Нетейам чувствовал, как там жарко, как там влажно, как дрожит ладонь Марэй'вы, которая неуверенно, немного смущаясь, начала двигать пальцами, которые накрыл своими сам Нетейам. Он вторил всем её движениям, зная, что она лучше знает, где и как ей будет приятнее больше всего. И запомнил он это быстро, потому осторожно отодвинул пальцы Марэй'вы, чтобы начать движения в одиночку, только уверенно, так, как надо, чтобы выбить из неё свое собственное имя. Которое прозвучало в несколько раз громче, когда, ещё пару разу проведя вверх-вниз по клитору, Нетейам неожиданно проскользнул ниже, обвел двумя пальцами вход, который рефлекторно сжался от этих прикосновений, и медленно, чтобы не сделать больно, вошёл внутрь на одну фалангу.              — Расслабься, любовь моя, думай обо мне, — хриплым шёпотом сказал ей Нетейам у самого ушко, начиная отвлекать её от по-началу не очень приятных ощущений. Стал целовать, куда дотянется губами, терпеливо двигаясь пальцами совсем немного, пока вторую ладонь, коснувшись ею волос Марэй'вы, уложил на затылок. Так, словно знал, что должен там что-то обнаружить; такое, что позволило бы им ощутить друг друга сильнее, полностью и безвозвратно. Но там ничего не было, кроме волос, в которые он зарылся пальцами. Сжал, чтобы за них чутка приподнять голову Эйвы от своего плеча, потому что слишком сильно хотелось вновь посыпать её тонкую шею отвлекающими поцелуями. — Думай о том, как я тебе целую, как я тебя люблю, и станет приятнее.              Нетейам вошёл пальцами глубже, когда спустя немного времени Марэй'ва, тихо хныкая от желания, сама качнула бёдрами, чтобы ощутить его сильнее и больше. Эти ощущения были для неё в новинку, потому реакция на это была куда более сладостной для Нетейама, чем он ожидал. Чего только стоил её голос, умоляющий не останавливаться, чего стоили её пальцы, царапающие его плечи, а эти движения бёдрами, когда Нетейам специально двигался в ней пальцами медленнее, немного дразня... Салли действительно в этот миг чувствовал себя одержимым ею, до того желание, чтобы ей было хорошо, перекрывало все остальное. Плевать, что собственное возбуждение уже неприятно упирается в ширинку штанов, плевать, что на плечах, а иногда и на шее, и на груди, остаются красные царапины, потому что Марэй'ва не может контролировать себя, не сейчас, когда его пальцы внутри неё.              Он потерпит сколько нужно, пока не поймёт, что она готова, что он растянул её достаточно хорошо, чтобы потом было более приятно, что он довёл её до высшей точки наслаждения... задев при этом пальцами одну внутри, из-за чего Марэй'ва прижалась к нему ближе, начиная толкаться бёдрами его пальцам навстречу.              Толкнувшись внутрь двумя пальцами и постепенно добавляя третий, чтобы растянуть ещё лучше, Нетейам, кусая Марэй'ву в шею, накрыл её клитор большим пальцем, начиная делать круговые движения, понимая, что так куда приятнее. И не ошибся — Марэй'ва простонала громче, начиная шептать себе под нос бред, связанный исключительно с Нетейамом, и который он сам понимал лишь отрывками, до того его движения сводили её с ума. Доводили до потери грани между реальностью и забвением, в которое она готова была добровольно кануть, лишь бы он был рядом, лишь бы продолжал вот так касаться её, не останавливаясь.              — Не сдерживайся, Эйва, моя милая, мы здесь одни, — Нетейам, ласково убрав длинные чёрные волосы на другое плечо, чтобы не мешались, и начиная двигать уже тремя пальцами внутри неё, провел языком по самому крупному шраму на её шее, который находился возле сонной артерии. — Я слишком люблю тебя и твои стоны. Тебе правда нравится?              Марэй'ва быстро закивала головой, вцепляясь в его плечи пальцами и оставляя на них следы в виде лунок. Она не понимала, что он говорит, Нетейам чувствовал это, но, видимо, ощущала, раз дальше смогла тихо всхлипнуть ему ответ:              — Да, да, Нетейам, пожалуйста... — Салли слабо прикусил тонкую кожу на изгибе шеи, зачарованно наслаждаясь её просьбами. Которые побуждали его двигаться пальцами активнее и внутри, и снаружи. — Давай... давай... пожалуйста, я хочу тебя, Нетейам, милый... сделай... сделай меня своей ещё раз, пожалуйста…              Нетейам не придал значения тому, почему Марэй'ва сказала именно «ещё раз», пусть это и отложилось в памяти на попозже. Он решил, что возникшее чувство трепета в груди, пропущенный удар сердца из-за того, что появилось чувство чего-то родного и знакомого, это что-то должное в данной ситуации. Потому он прошёл мимо этих двух слов, решив, что пора бы уже довести свою Эйву до истомы, до поджатых пальчиков на ногах, до самого приятного ощущения, которое она может испытывать из-за него. Поэтому её тихую просьбу Нетейам воспринял как зелёный свет для того, чтобы приступить к более смелым действиям.              С тихим хлюпом вытащив из неё пальцы и смазано поцеловав в шею ещё раз, чтобы извиниться за вновь возникшую пустоту, Нетейам переложил обе ладони на её талию, крепко сжимая её. Приподнял голову, чтобы сразу же поцеловать Марэй'ву во влажные губы, только в этот раз нежно, тянуще, одаривая её медовым поцелуем, в который вложил половину чувств, которые испытывает к ней. Зажмурил глаза, чувствуя, как Марэй'ва прижалась к нему своим телом, давая вновь почувствовать свою грудь, как обняла его за шею, растворяясь в чувствах и эмоциях, которые так хотелось разделить на двоих не только физически, но и душевно. Слова в этот момент, наполненный лёгкой, почти невесомой нежностью по отношению друг к другу, были не нужны — оба знали все и так. Знали, как любят друг друга, считая, что один без другого не может, никогда больше не сможет. Теперь только вдвоём, и больше никак.              — Расслабься, моя маленькая, — прошептал ей в самые губы Нетейам, оставляя на них ещё один быстрый поцелуй. — Ты доверяешь мне?              — Всегда доверяла, — кивнула Марэй'ва, прикусывая нижнюю губу, когда Нетейам, наконец, оторвался от неё окончательно.              Ему хотелось поскорее уложить её на спину, понимая, что в нынешней позе сначала ей будет неудобно, что он и сделал, крепко взяв за талию. Нетейам аккуратно, как что-то драгоценное, помог лечь Марэй'ве на подушки и на секунду навис над ней, зачарованно разглядывая, как её волосы растелились на белой ткани, как смущённо, все ещё стесняясь своей «половинной» наготы, она отвела взгляд в сторону, при этом давая Нетейаму рассмотреть себя ещё раз. Марэй'ва дурманила его одним своим видом, и он не хотел останавливаться. Поэтому, продолжая рассматривать, подцепил джинсы вместе с нижним бельём, начиная стягивать их вниз, чтобы наконец-то избавиться от всех преград, не позволяющих ему насытиться ею вдоволь.              Нетейам даже не сразу понял, что Марэй'ва неожиданно приподнялась, опираясь рукой позади себя, и припала к его губам. Случайно позволил ей вести в поцелуе, пока её свободная ладонь неожиданно оказалась на его животе — Марэй'ва, прикусывая Нетейама за нижнюю губу и оттягивая её, провела пальцем по низу живота, от пупка до немного съехавших вниз штанов. Медлила, как он совсем недавно, из-за чего он на несколько секунд замер, сглатывая во время короткого перерыва от поцелуев. И, о, он будет самым настоящим лгуном, если скажет, что этот резкий прилив смелости у Марэй'вы, которая уже расстегнула его штаны, пытаясь стянуть их вниз одной рукой, не распалил его внутри ещё больше.              Нетейаму это даже понравилось; так же сильно, когда она податливо позволяет ему вести весь процесс, проявляя редкую инициативу. Поэтому Салли впился в её губы ответным поцелуем, улавливая её судорожный и тяжёлый выдох, правда, в этот раз вести он не дал. Только стянул джинсы и нижнее белье окончательно, сбрасывая их куда-то на пол и, проведя ладонью по её бедру, немного сжимая его по пути, стал помогать стянуть одежду уже с себя. Чтобы потом закатить глаза и издать рваный стон, когда, покончив с этим действием, Марэй'ва несколько раз провела ладонью по его стояку, довольно улыбаясь прямо в поцелуй. Ей хотелось сделать приятно ему не меньше, потому она, дразня, коснулась пальцем головки, пачкая его смазкой, и вновь сделала ещё несколько медленных движений ладонью, касаясь своим языком языка Нетейама во время поцелуя. Только не понятно, с какой целью Марэй'ва сделала эти уверенные движения: для того, чтобы помочь более расслабленно выдохнуть, или для того, чтобы наоборот заставить загореться ещё больше. Потому что Нетейам ощутил все и сразу, ранее даже не представляя, что такое возможно.              — Блять, Эйва… — всхлипнул Нетейам, давясь от ощущений, и перехватил руку Марэй'вы за запястье, не давая продолжать эти сладостные пытки.              Он нехотя оторвался от её губ, оставляя тонкую нить слюны свисать с них, заставил Марэй'ву лечь обратно на мягкие подушки, чтобы потом аккуратно, облизывая собственные губы, раздвинуть её ноги и устроиться между них. Понять окончательно, что он точно одержимый ею целиком и полностью. Иначе свое сбитое дыхание объяснить он не мог.              — Не стесняйся, любовь моя, — зачарованно шепнул Нетейам, заметив, что Марэй'ва вновь заробела, только в этот раз из-за того, что он разглядывает её нагое полностью тело так жадно, желанно и, самое главное, восхищенно. Словно его карие глаза лицезрели перед собой маленькую богиню. Потому Нетейам, чтобы на пару секунд отвлечь её и подготовить окончательно, снова коснулся темноватыми пальцами её бело-розового клитора, пытаясь сдержаться ещё немного. Что удавалось сложно, особенно когда Марэй'ва откинула голову на подушки, издавая стоны, полные внеземного наслаждения, особенно когда она сжала обеими ладонями простыню под собой. — Потерпи ещё немного, моя маленькая богиня…              Марэй'ва промычала ему в ответ что-то понятное только ей и закивала, вновь давясь собственными стонами и позволяя Нетейаму коснуться её шеи губами, прикусить зубами выпирающую венку на ней. Продолжая медленные и нежные движения одной рукой, второй Нетейам потянулся вперёд, с громким звуком открывая выдвижной ящик в прикроватной тумбочке и пытаясь вслепую нашарить среди лежащего там такого ненужного сейчас хлама упаковку с презервативами. А когда это удалось сделать, взбеситься на долю секунды из-за того, что она открывалась долго, целых несколько секунд, так как он ничего не видел.              Нетейам просто не мог оторваться от такой мягкой и желанной Марэй'вы, чтобы уделить внимание такому маловажному действию. Его взгляд и губы были прикованы к ней, а остальное он сможет сделать и не глядя. Правда, из-за этой короткой волны раздражения, Нетейам даже не заметил, что движения его пальцев и поцелуи на шее стали более активными, более несдержанными, что, определено Эванетт понравилось, раз она отпустила простынь и зарылась пальцами в его косички, кончики которых своими движениями щекотали ее нежную кожу.              Наконец-то нашарив то, что нужно, Нетейам, даже не закрывая ящик обратно, потянул руку с серебристой маленькой упаковкой к себе. Нехотя отстранился от шеи Эйвы, чтобы открыть его зубами, не смея задействовать в этом вторую руку, чтобы Марэй'ва не ощутила себя без него вновь. Упаковку открыть удалось быстро, ровно как и достать оттуда презерватив с дополнительной смазкой. Нетейам вообще желал обойтись без этого, дать почувствовать и себе, и Марэй'ве друг друга полностью и более ощутимо, но случайного казуса пока что допустить не хотелось. Да и спрашивать у самой Марэй'вы, хочет она с защитой или без, сил он не нашёл, заранее полагая, что в первый раз лучше с ней. А без неё они сделают потом, когда он будет в состоянии спросить об этом саму Марэй'ву.       the weeknd — call out my name       — Красивая моя… — шумно выдохнул Нетейам ей в ключицы и легонько прикусил их, быстро раскатывая резинку по члену свободной рукой. — Я рядом, расслабься...              — Я знаю, Нетейам, — сдавленным голосом кивнула Марэй'ва и разочарованно простонала, когда Нетейам перестал касаться её, перестал ласкать своими пальцами, которые доводили её до звёздочек в глазу. — Ты...              — А сейчас действительно расслабься, любовь моя, — Нетейам поцеловал её смазано в подбородок и опалил кожу на этом месте горячим дыханием, когда Марэй'ва в его руках вздрогнула, стоило ему приставить головку ко входу, помогая себе одной рукой; второй он медленно, вверх-вниз, ласково поглаживал бедро Эйвы, надеясь такой нежностью отвлечь её. — Расслабься и думай обо мне. Думай о том, как я тебя люблю, думай о том, как я тебя сейчас касаюсь... будь спокойна, моя маленькая, и думай о том, как сильно я тебя люблю...              — Я... и я тебя люблю, Те… — Марэй'ва не успела договорить, тяжело сглатывая, когда Нетейам теперь уже обеими руками сжал её бедра и немного приподнял их, начиная медленно, осторожно входить внутрь.              Нетейам продолжил завороженно, бессвязно шептать о том, какая Марэй'ва красивая, как он её любит, при этом жмурясь от ощущений себя внутри неё. В глазах возникли цветные пятна из-за того, как это было приятно, как внутри его Эйвы было жарко; хотелось большего, хотелось толкнуться глубже более резко, но Салли только прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать эти порывы. Не сейчас, пока ей не так приятно, не сейчас, пока она, пытаясь расслабиться и отвлечься, все равно сжалась, вцепляясь в его волосы крепче. Нетейам это чувствовал, ощущал её дрожь своими ладонями, которыми продолжал сжимать бедра, потому, вязко сглотнув, принялся дальше покрывать её шею поцелуями. Надеясь, что это отвлечет её, ровно как и слова, которые продолжали слетать с его губ дальше.              — Эйва… маленькая, расслабься, я понимаю… — прохрипел Нетейам возле её ушка, после чего поцеловал его мочку, продолжая ещё более медленно и аккуратно входить глубже. — Невероятная моя, слушай мой голос, отвлекись…              Нетейам, оставив один смазанный поцелуй на линии челюсти, принялся покрывать ими её личико, щеки которого горели из-за того, как ей было жарко. Волосы давно прилипли к влажному телу, поэтому Нетейам, аккуратно отпустив бедро одной ладонью и заранее зафиксировав прежнее положение, убрал ей волосы назад, на подушки, чтобы не мешались. Ласково поцеловал сначала щеки, задерживаясь губами на шрамах, оставил лёгкие касания губ на носу, переместился к повязке на глазу, чтобы одарить мягким поцелуем и его. Игнорируя тягу внизу живота, опустил ладонь с шеи ниже, прямо на грудь, что часто вздымалась из-за отрывистого и учащенного дыхания, которое Нетейам жадно улавливал слухом. Которое дурманило его, заставляя вновь коснуться ладонью груди, провести самыми кончиками пальцев по соску, нетерпеливо смять её, закатывая глаза из-за того, что вошёл достаточно, чтобы остановиться. Дать немного привыкнуть, продолжая осыпать её лицо поцелуями и поглаживать большим пальцем бедро, которое слабо подрагивало.              — Эйва... — спустя немного времени позвал её Нетейам, проводя ладонью по животу, чтобы коснуться его низа, задержать там руку и рвано выдохнуть из-за того, что почувствовал там еле ощутимый бугорок. — Милая, я...              — Я тоже тебя люблю, Тейам, — закончила начатое и им самим, и собой несколько минут назад, закивала Марэй'ва, перемещая одну ладонь с волос на его щеку. Слабо качнула бёдрами, заставляя Нетейама тихо промычать от ощущения движений внутри, которые она вызвала этим жестом. — Д-давай, пожалуйста…              Нетейам, облизнув губы и несколько секунд глядя на её лицо, поддался вперёд, чтобы накрыть её искусанные губы своими, немного выйдя из неё и делая пару пробных толчков. Пытаясь в собственном бреду вспомнить точки, которые нашёл пальцами, чтобы касаться головкой именно их. Удача улыбнулась быстро — сделав третий толчок, Марэй'ва простонала ему прямо в губы, не сдержанно прикусила за нижнюю, млея прямо в его руках.              Поэтому Нетейам, продолжая терзать её губы поцелуем, оперся одной рукой о подушку рядом с головой Марэй'вы, чтобы следующие движения делать более расслабленно, более удобно, потому что теперь знал, как именно нужно двигаться, чтобы выбивать из неё своё имя на всю комнату.                    В голове Нетейама было только одно — «моя».              И это осознание полностью сносило крышу, как и то, как она стонет его имя, прогибается под ним, пытаясь прижать к себе ближе, ощутить глубже и сильнее. И Нетейам не мог её разочаровать, начиная двигаться быстрее, более хаотично, уже постанывая сам из-за того, как это было хорошо, как это было, блять, приятно.              Такая нежная, маленькая и его…              Нетейам, хрипло выдохнув, еле оторвался от её шеи, к которой припал несколько секунд назад и оставил пару засосов, и выпрямился, перемещая ладонь с живота, где только что ощущал собственные движения, обратно на ногу Марэй'вы. Теперь сжал бедра обеими ладонями, не осознавая, что на утро обнаружит там синяки от крепкой схватки, а все для того, чтобы двигаться было более удобно. Чтобы не сдерживаться, начиная быстро толкаться в нужную точку и выбивать из Марэй'вы всхлипы и стоны, неотрывно наблюдая за ней. За тем, как она, пытаясь найди куда деть руки, сжала ими подушку до белых костяшек, как откинула голову назад, держа губы приоткрытыми. Марэй'ва, словно в окончательном бреду, иногда шептала себе что-то под нос, но прервалась на новые стоны, стоило Нетейаму войти в неё и обратно и так из раза в раз.              — Нетейам... — чуть ли не вскрикнула Марэй'ва на всю комнату, когда тот, делая хаотичные толчки, вошёл глубже, упёрся головкой в точку, которая пробила её до дрожащих коленок. Под которые Нетейам только что подхватил руками, начиная попутно сжимать нежную кожу на бёдрах.              Нетейам только усмехнулся довольно, понимая, как его Эйве под ним и с ним внутри сейчас хорошо, и неожиданно задвигался более медленно, иногда вовсе останавливаясь прямо внутри. Ощущение того, как она сжимает его, как сама неумело пытается двинуться бёдрами, как чуть ли не хнычет, прося о том, чтобы Нетейам двигался, заставляли его терять грань между реальностью и бредом. В то, что его маленькая девочка теперь полностью его, поверить сейчас было сложно. Даже окидывая её нагое тело под собой сияющим взглядом. И, чуть подумав, Нетейам не выдержал и переместил её ножки себе на плечи, чтобы было удобнее двигаться, чтобы поцеловать Марэй'ву в лодыжку, заставляя её давиться стоном.              — Что, моя Эйва? Ты хочешь, чтобы я перестал?.. — немного дразня, как можно более ровным тоном спросил у неё Салли, быстро толкаясь глубже ещё раз и неожиданно замирая.       — Нет! — вскрикнула ему в ответ Эванетт в тот момент, когда он вновь задел ту точку внутри. Зажала себе рот ладонью, пытаясь сдержать слишком громкие звуки, пока Нетейам, немного потеревшись щекой о её лодыжку, начал невесомо касаться пальцами внутренней стороны бёдер, лаская их, словно играет пальцами на арфе. На некоторое время Нетейам буквально вцепился в Марэй'ву жадным, граничащим с одержимостью и восхищением взглядом, пытаясь уловить им каждое движение её тела.              — Тогда не сдерживай себя, моя любовь, тебя слышу только я, — Нетейам, прекратив свою игру и сжав ноги Эванетт вновь, начал двигаться, когда заметил, что она сразу же убрала ладонь от рта, начиная одаривать его своим певчим голосом. — Мою Эйву слышу сейчас лишь я...              Нетейам сам не понял, что сказал в конце, до того его пробило следом, когда он окинул её новым зачарованным взглядом. Заметил краем глаза, как она сжала пальцы на ногах, стоило ему во время толчка вновь поцеловать её ножку влажными губами. О, томящее ожидание действительно стоило того, чтобы теперь ощущать и видеть это произведение искусства перед собой полностью. Нетейам блаженно зажмурил глаза и сладко улыбнулся из-за звуков, что стояли в его комнате — медовые стоны и всхлипы в вперемешку со шлепками тел друг об друга.              Это оторвало от реальности окончательно, помогло раствориться в своей девочке полностью и безвозвратно.              Только она.              И ничего больше.              Нетейам чувствовал, что ни его, ни подрагивающую Эйву надолго из-за долгого, томительного ожидания не хватит. Поэтому больше не останавливался, чтобы поиграть или подразнить, а, наоборот, отключил все тормоза окончательно, пытаясь довести её до истомы, до пика, упиваясь в эти мгновения её голосом.              Ещё несколько раз толкнувшись внутрь и игнорируя тёмные пятна в глазах, Нетейам осторожно скинул со своих плеч подрагивающие ноги, прежде смазано поцеловав ещё раз. Развёл их немножко шире, чтобы потом поддаться вперёд и нависнуть над Марэй'вой, которая сразу же, показывая всем своим горячим и невероятным в этот момент для него видом, обняла его за шею, коснулась пальцами крепкой спины. Начала царапать её, стоило Нетейаму вернуть прежний темп после короткой запинки. Пока сам Салли в это время припал на несколько секунд к её фарфоровой шее, на которой уже были заметны фиолетовые пятна, мягко поцеловал её, а потом, даже не задумываясь, положил на неё свою темноватую ладонь, слабо, так, чтобы было только приятно, сомкнув на ней пальцы. И сам же издал хриплые стоны из-за того, как красиво это выглядело, как Марэй’ва, путая уже реальность и воображение, переместила одну ладонь на запястье его руки, умоляя этим жестом не убирать её.              — Давай, любовь моя, ещё немного... — Нетейам, начиная отрывисто целовать Марэй'ву в губы, по которым уже успел соскучиться, опустил вторую ладонь ниже, чтобы накрыть пальцами клитор и начать нежно стимулировать его в такт своим толчкам. Хотелось не только слышать уже блаженные вскрики своего имени, но и сделать так, чтобы Марэй'ва ощутила самые яркие ощущения, которые он только может ей сейчас дать. — Блять... давай, милая, давай, девочка моя...              Нетейам отстранился от её губ, чтобы иметь возможность лицезреть её лицо вновь, чтобы не пропустить этот драгоценный момент, когда её накроет волна полного наслаждения, которую вызвал именно он. Приоткрытые губы, с которых слетали то вскрики, то всхлипы, румяные из-за жары щеки, шея, слабо сжатая его ладонью, сияющий от мелких слезинок, скопившихся в глазу, взгляд. Нетейаму не нужно было, чтобы Марэй'ва его касалась, ему было достаточно лишь её нереального вида, чтобы почувствовать приближения оргазма уже своего.              — Н-не... Н-нете… Нетейам!              Салли замер, жадно вцепляясь в Марэй'ву взглядом в тот миг, когда она вскрикнула его имя громче, чем ранее. Пытался запомнить каждую эмоцию на ее лице, когда тело резко задрожало под ним, а после прогнулось ему навстречу. Промычал, когда Марэй'ва сжала его внутри во время нахлынувшего оргазма сильнее, но не двинулся, чтобы довести и себя, а ещё несколько секунд продолжил наблюдать за ней.              Слишком красиво.              Чересчур.              Она не существует.              Нетейам, облизывая губы, действительно не верил, что она реальна, до того она сейчас была красива. Чего стоило её лицо в момент полного наслаждения, которое прошибло все тело, которое прошибло сознание, из-за чего Марэй'ва, теперь уже тихо, себе под нос, повторяла его имя сиплым голосом, будто в бреду, теперь уже настоящем. Как она зажмурилась, вцепляясь в его запястье на шее сильнее, царапая спину прямо до плеча, оставляя свои метки как подтверждение того, что это с ней сделал он.              И, о, черт, Нетейаму действительно хватило лишь этого вида, чтобы, сделав пару более плавных толчков, которые ещё не приносят ей дискомфорта, ощутить, как теперь прошибает его самого. Закатить глаза из-за того, что узел снизу живота наконец-то развязался, а внутри Марэй'вы стало ещё более жарко, ещё более влажно. Уже от этого ощущения он не сдержался, проскулил её имя на всю комнату и сразу же жадно поцеловал в губы, непроизвольно сжимая ладонь на шее сильнее, не давая отдышаться ни себе, ни ей целых несколько секунд. Мутным сознанием Нетейам слишком сильно хотел продлить эти ощущения ещё на миг, закрепить их этим поцелуем окончательно. А потом, насытившись Марэй'вой вдоволь, ласково, как только мог, коснуться её щеки губами, и уже потом уткнуться лбом ей в плечо, пытаясь прийти в себя.              Голову кружило ещё долго, из-за чего Нетейам был уверен в том, что в таком положении они провели несколько минут точно, пытаясь выровнять дыхание, унять дрожь, которая все никак не спадала с них. Вернуться в реальность, осознать окончательно, что произошло то, чего оба хотели, о чем оба мечтали по ночам.              Первым пришёл в себя Салли, чувствуя, что Марэй'ва под ним слишком сильно подрагивает, никак не может отойти от пережитого оргазма, который был для неё первым с ним и таким ярким. Поэтому Нетейам, шумно выдохнув и вернувшись в состояние ясного и трезвого ума, взял себя в руки, понимая, что его девочка до сих пор нуждается в нем. Салли нежно поцеловал её в острое плечо, виновато погладил пальцами шею, которую сжимал по своему мнению слишком сильно, попутно осознавая, что в его мыслях до сих пор только Марэй'ва и ничего более. Он осторожно и ласково стал покрывать чмоками сначала плечи, потом шею, на которой задержался подольше в качестве извинений, а после приподнялся, чтобы одарить свою Эйву благодарным поцелуем — теперь уже более трепетным, вкладывая в него всю ту нежность, которая хранилась в нем по отношению к ней.              — Молодец, моя Эйва, — тихо, не решаясь нарушить вставшую атмосферу умиротворения и наслаждения, повисшую вокруг них, похвалил Эванетт Нетейам и оставил на губах ещё один смазанный поцелуй. Провел поглаживающими движениями по телу, чтобы унять дрожь, накрыл одной ладонью её живот, чтобы следить за дыханием и сердцебиением, которое продолжало быстро стучать даже спустя несколько минут. — Моя невероятная, любимая богиня… расслабься, успокойся, дыши спокойнее, глубже, любовь моя... да, вот так, молодец...              Нетейам невесомо погладил её по животу, когда Марэй'ва, лёжа с прикрытыми глазами, и вновь став мягкой и нежной, немного оробелой, прислушалась к нему, чтобы угомонить дрожь в теле. А потом потянулась руками к его шее, желая обнять за неё, прижать к себе обратно. Пока Нетейам, не имея воли сдержать восхищённую и почти воздушную улыбку на губах от её усталого, уютного, но такого красивого вида, тихонько вышел из неё, чтобы лечь удобнее. Сменить такую лёгкую улыбку на довольную, пусть и мимолетную усмешку, когда его Эйва тихо и разочарованно выдохнула в этот момент, прикусывая нижнюю губу.              — Отдохни, любовь моя, отдохни… — продолжая зачарованно наблюдать за ней, шепнул Нетейам и заправил прядку влажных волос ей за ушко, дабы лицезреть личико лучше. — Ты заслужила…                                          Нетейам, нежно поцеловав Марэй'ву в макушку, уложил голову обратно на подушку, поглаживая плечо Эванетт, которая лежала головой на его нагой груди, большим пальцем. Прошло уже где-то минут сорок, за которые они успели не только достаточно прийти в себя, но и найти силы, чтобы сходить в душ, который требовался обоим после такого времяпровождения. Там они точно провели минут двадцать, лениво целуясь под струями воды — Нетейам понимал, что сама Марэй'ва пока ещё не в состоянии принять ванну сама, потому решил совместить приятное с полезным и зашёл в кабинку прямо с ней на руках. Пусть она и вновь робела из-за того, что более трезвым умом понимала, что теперь он видит её нагой вновь. Это немного забавляло Салли, который вспоминал, что они делали каких-то десять минут назад, но и только. Она ещё не привыкла, а он не смеет шутить здесь. Лишь делать так, чтобы она поскорее осознала, что смущаться перед ним нечего, что он находит, как и прежде, её маленьким совершенством. Своим совершенством.              Очевидно, что дальше ленивых поцелуев дело не зашло, и не собиралось, пусть у Нетейама и возникла мысль об этом, когда он отметил, что капли воды слишком красиво стекают по её телу. Но нет, он сдержался, понимая, что пока рано — пусть отойдёт от прошлого раза. Поэтому Нетейам ограничился лишь мимолетными поцелуями в шею, чтобы потом поскорее все закончить и вернуться в комнату, надеть только необходимые вещи и нырнуть под одеяло, желая понежиться ещё раз прежде чем заснуть... или не заснуть, Нетейам не знал. Просто хотел прижать к себе свою Эйву, одетую в его широкую для неё футболку, как то бывает в милых фильмах и книгах.              Поэтому сейчас, нацеловавшись вдоволь, Нетейам, забравшись пальцами под рукав футболки, мягко гладил чистую кожу пальцами. Позволял Марэй'ве греться об него, так как знал, что она ещё та мерзлячка, которой он всегда, когда то бывало, растирал ладони или ножки, дабы та поскорее согрелась. Давал слушать свое сердцебиение ушком, так как Марэй'ва легла головой на его грудь, прижимаясь щекой.              Теперь в комнате стояла тишина, изредка прерывавшаяся звуком машин, проезжающих на улице. Умиротворенная и спокойная, такая, когда можно даже не разговаривать, зная, что неловкости не будет. Нетейам, как и Марэй'ва, просто наслаждался драгоценным моментом, проведённым друг с другом. Мыслей было много, но так же и мало — можно сказать, они просто были, но ни одну из них он не обдумывал, сразу же переключаясь к другой, если она напрямую не связана с утомлённой Марэй'вой в его руках. Да и те вызывали на его губах лишь мирную улыбку, а в душе разливалось тянущее медовое тепло. Хотя, может, его вызывала ладонь Марэй'вы, которую она положила рядом со своей головой.              — Эйва... — неожиданно позвал Нетейам, переводя взгляд карих глаз с потолка на Марэй'ву. — А почему ты сказала тогда «сделай меня своей ещё раз»?               Он сам не понял, почему именно это стало волновать его в данную минуту — может, потому что тогда отложил этот момент на потом, а может потому, что... наверное, так надо. Иначе такое сильное желание услышать ответ он бы не испытывал.              — Я... я сама не знаю, если честно, Тейам, — Эванетт немного неловко пожала плечом, задумчиво рисуя на груди Нетейама ветвистые узоры пальчиком. — Оно как-то... само вырвалось, знаешь? Не понимаю, почему.              Нетейам, услышав это, почему-то улыбнулся, ощущая, как в груди, словно тянущийся мёд, вновь разлилось тепло от мысли, посетившей голову. И которую он решил озвучить вслух, считая, что его Эйва должна услышать подобное, разделить его мысли с ним.              — А что если, ну… м-м… в какой-нибудь параллельной вселенной мы тоже вместе? — Нетейам смущённо отвёл взгляд, почувствовав, что Марэй'ва улыбнулась. Только неизвестно из-за чего — из-за того, что это звучало мило, или из-за того, что это показалось ей детской глупостью. И Нетейам надеялся, что первое. Не только потому, что боялся показаться каким-нибудь идиотом, но и потому, что его давно посещали мысли, связанные с подобной вещью.              — Веришь в параллельные вселённые, Нетейам? — усмехнулась Марэй'ва, в следующий миг подняв голову с груди Салли и приподнявшись на локте, чтобы взглянуть на него. – Я думала, ты иной закалки.              — Эйва, не издевайся... — с наигранной обидой нахмурился Нетейам, слабо надув губы, которые Марэй'ва сразу же смазано поцеловала, тем самым слишком убедительно прося прощения. — Но, а если серьёзно? Может, в какой-нибудь другой вселенной, ты... ты уже стала моей, поэтому в этой сказала так? Почувствовала, что там мы уже вместе давно, а здесь... только перешагнули новый порог.              Нетейам, разглядывая задумчивое лицо Марэй'вы перед собой, убрал руку с её плеча и переместил ладонь на влажные после душа волосы, чтобы, невесомо касаясь кожи, заправить одну прядку за ушко. Но ладонь после Нетейам не убрал, наоборот — накрыл ею худую щёку Марэй'вы, осторожно поглаживая её большим пальцем и вольно задевая пару шрамов.              — Не знаю, Тейам. Но ты говоришь так убедительно, что я не могу не поверить в это, — помолчав полминуты, промолвила Марэй'ва и нежно улыбнулась, ластясь к его ладони своей щекой. — И давно ты думал об этом?              — Давно, — честно признался Салли, слабо кивая и продолжая сияющими глазами рассматривать лицо своей девочки, которое давно казалось ему знакомым. Нет, не так. Оно казалось ему родным, будто он действительно знает Марэй'ву очень, очень давно, просто не помнит об этом. — Потому что иначе объяснить свою безграничную любовь к тебе я не могу, Эйва. Словно... словно наши души всегда и везде должны быть вместе, потому нас и тянет друг к другу.              — Нетейам… — на выдохе произнесла Марэй'ва, не имея воли сдержать мягкой, как сахарная вата, почему-то подумал Нетейам, улыбки на своих губах. И в следующую секунду накрыла его щёку своей ладонью в ответ, которую Салли, не раздумывая, одарил лёгким поцелуем. — Я... я совру, если скажу, что не чувствую то же самое.              — Тогда иди сюда, — довольно промолвил Нетейам, но, противореча сказанному, сам поддался вперёд, чтобы сначала поцеловать Марэй'ву в кончик носа, затем в носогубную складу, а после спустится к самим губам.              Правда прежде, чем снова утянуть их в поцелуй, Нетейам произнёс прямо в них то, что так захотелось. Это желание вспыхнуло неожиданно, но отдалось таким родным чувством тепла, что не сделать этого Нетейам не мог.              — Всегда, навсегда и постоянно, моя маленькая Эйва…