Дела семейные

      Обустроенная комната — стол, стул, кровать, освещение, надежная дверь — в подвале дома для Августа оказалась сюрпризом. Не то, чтобы он часто сюда спускался, но все же уверен, что раньше здесь этого не было. Больше его повеселили только настоящие кандалы на кровати. Старший привел его сюда в пятницу, и такая программа вечера стала для младшего неожиданностью.       — Я о тебе чего-то не знаю? — насмешливо посмотрел на брата Август, подойдя к кровати и оценивая цепи.       — Я не собираюсь подвергать твою жизнь опасности, — ответил Марк, заходя следом. — Код на двери тот, что в кабинете.       — В этом нет необходимости, — закатил глаза Август. — Если бы ты хотел меня убить, то сделал бы это уже давно.       — Август. — Марк тоже подошел к кровати, лег и посмотрел на брата. — Привяжи меня.       — Вот уж не думал, что у тебя такие фантазии, — охотно подчинился младший, сев рядом на кровать и потянувшись к цепям. Согласился он быстро, что показывало его собственное любопытство. Ну еще бы, когда еще можно будет такое сделать…       — Даже не догадывался, да, мой маленький брат? — скривил губы в насмешливой улыбке Марк, но слова служили только фоном, обдумывал он явно предстоящий вечер и свое поведение. Он терпеть не мог что-то не контролировать.       Август застегнул наручники на руках брата и отошел от кровати к столу, осматривая комнату, пока старший вызывал у себя нужное состояние для перехода в боевую ипостась. В отличие от него, Август не видел угрозы от Марка даже в таком его состоянии, но сейчас проще согласиться, а то с братца станется для обеспечения его безопасности свернуть все эксперименты…       Марк выдохнул, открыл черные глаза и мгновенье смотрел в потолок, потом дернул руками, пытаясь вырваться. Конечно, у него это не получилось — не зря о путах сам же он и позаботился, свои возможности ему хорошо известны. Если братья думали, что он поймет — вырваться не удастся и успокоится, то они ошиблись, и Август поспешил привлечь к себе его внимание, пока он не успел себе навредить:       — Марк! Марк, стой!       Старший действительно замер, переводя на него взгляд, и младший медленно приблизился, стараясь его не провоцировать:       — Я сейчас тебя отпущу, слышишь? Стоило догадаться, что тебе времяпрепровождение в таком состоянии не понравится…       К приближению брата, старший отнесся спокойно, а получив свободу, явно расслабился, не торопясь даже просто оказаться от младшего подальше, не говоря уже о какой-то угрозе ему.       — Я тебе говорил, что мне ничего не грозит, — насмешливо напомнил Август, так и оставшись сидеть, коснувшись пальцами его лица. Его руку Марк поймал, перехватив поверх рукава рубашки, не давая к себе прикоснуться — Август даже не скрывал, что пользуется даром, а на это у старшего всегда одна реакция, резко-отрицательная. — Я всего лишь посмотрю, — укоризненно сказал Август, не пытаясь вырваться, сейчас точно зная, что на это может последовать неожиданная реакция. Не то, чтобы Марк увидел в нем врага, но у него всегда свое мнение, как обеспечивать безопасность младшего и ограничивать безрассудные, с его точки зрения, поступки. — Смысл тогда все это делать, если ты не даешь мне наблюдать? — продолжил Август. — В твоей идее с ограничением свободы был смысл, признаю, хотя вначале она показалась мне странной…       Несмотря на его слова и мысли, на которые сейчас ориентировался старший, давать к себе прикоснуться с использованием дара Марк явно не собирался. Август закатил глаза и перестал пытаться, ушел с кровати и устроился на стуле у стола, под пристальным взглядом старшего.       — Знаешь, иногда твое понятие, как обеспечивать мою безопасность, ставит меня в тупик, — не удержался от ехидства Август.       Марк дернул плечом, сел на кровати, недовольно глядя на младшего — затронутую им тему старший по праву считал своей епархией и не собирался уступать свои права на нее хоть кому-то, даже обожаемому младшему брату. И в этом состоянии особой дипломатией не отличался, так что даже видимость свободы Августа в этом вопросе не создавал.       — Да-да, конечно, это твоя зона ответственности, — закатил глаза на его реакцию Август. — Иногда ты такой скучный, братец!       Марк знакомо склонил голову и Август рассмеялся.       Проснувшись, Марк пару мгновений разглядывал потолок. На этот раз он хорошо помнил, как переходил в измененное состояние и зачем. Младшего рядом он тоже хорошо чувствовал. А вот что свободен, понял он спустя слишком долгое количество времени, прошла минута, а то и больше, и Марк повернулся к брату.       — Что? — сонно уточнил Август, почувствовав его недовольство. Спал он прямо в одежде, как и сам Марк, на животе, обняв подушку, но это не помешало заметить настроение старшего.       — Ты меня освободил, — голос Марка прозвучал ровно, что не скрывало, насколько он недоволен.       — А по-твоему я должен был смотреть, как ты себе руки ломаешь? — Август все же повернулся, чтобы посмотреть на него прямо. — Стоило догадаться, что ограничение свободы ты воспримешь как угрозу, и мысли, что так просто тебе не вырваться, тебя не заставили успокоиться. И, кстати, ты так и не дал мне себя как следует рассмотреть, на чужой дар у тебя аллергия.       — Ты же говорил, что я не вижу в тебе врага, — насмешливо выгнул бровь Марк, прекрасно зная, что если бы увидел угрозу, то, увы, с братом бы уже не разговаривал.       — Конечно, не видишь, — фыркнул Август, тоже не обманываясь на этот счет. — Если бы видел, то просто размазал бы меня по этой комнате и ушел, а ты всего лишь не дал к себе прикоснуться. Сейчас-то, кстати, дашь посмотреть? — Август с интересом посмотрел на брата.       — А смысл? — лениво уточнил Марк.       — И как я мог от тебя ожидать послушания в измененном сознании, если ты и в нормальном состоянии мне этого не даешь, — закатил глаза Август.       — Сейчас-то ты что хочешь увидеть? — хмыкнул Марк, прикрывая глаза.       — Тем более, если ничего нового и особо интересного я не увижу, почему тогда ты мне этого не даешь? — голос младшего звучал вкрадчиво, уговаривать старшего так он привык с далекого детства. Марк открыл глаза, чтобы бросить на брата насмешливый взгляд:       — Наглеешь, дорогой.       — Немного, — озорно улыбнулся Август. — Иначе тебе будет скучно.       — А, так вот в чем причина твоей вредности, — беззлобно фыркнул Марк.       — Конечно, а ты как думал! Иногда ты все усложняешь, — уже серьезно заметил младший.       — Я усложняю? — фыркнул Марк.       — Да, и я знаю, что ты думаешь по-другому.       — Ну конечно! А вообще…       — Даже не думай, — не стал дослушивать Август. — Меня положение наблюдателя в этом эксперименте вполне устраивает. И потом, ты сам говорил, что в этом состоянии я могу быть опасен.       — Не для меня, — Марк задумчиво прищурился, и Август закатил глаза:       — Я соглашусь, но только на временную смену ролей. Мне не нравится, что я ничего не помню потом.       — Мне тоже.       — Нет, — невольно усмехнулся Август. — Тебе не нравится, что ты не можешь себя контролировать. Это совсем другое.       — Естественно, когда дело касается тебя, все по-другому! — хмыкнул Марк, весело глядя на брата. Август озорно улыбнулся:       — Я тебя люблю, братец.       Марк помедлил дольше, чем нужно на несколько мгновений, но все же ответил:       — Я тоже.       — До сих пор сложно это сказать?       — Мне кажется… Мне кажется, это не то, что ты хочешь от меня услышать.       — Нет, именно это я и хочу, — серьезным тоном сказал младший, коснувшись лица брата. — С блоками поведения сложно работать.       — Мария с тобой согласится, — хмыкнул Марк, невольно ловя его пальцы. — Почти невозможно.       — Особенно у тебя, — не удержался от ехидства Август, но Марк неожиданно серьезно покачал головой:       — У всех драконов после ломки проблемы с доверием, ментально сложно работать даже с их согласия.       — И как она выходит из положения? — с любопытством уточнил Август.       — Делает, что может. — Марк помедлил и продолжил: — Иногда она работает с детьми, которым приказывает глава семьи.       — То есть заботливый родитель сначала ломает ребенку психику, а потом доламывает в попытке как-то улучшить ситуацию? — недоверчиво уточнил младший. Старший кивнул, и Август поморщился: — Извращенцы.       — Мария говорит примерно тоже самое, потому что помочь в таком случае становится вообще невозможно, во всяком случае, ей.       — Ты… обсуждаешь с ней меня?       — Нет, это может быть угрозой.       — Боже, Марк, ты почти глава семьи и для нее, и для Кристины, которая для нее член семьи! Можно подумать, она решится выступить против тебя! — закатил глаза Август. Не то, чтобы ему хотелось, чтобы брат с кем-то его обсуждал, но если это может ему как-то помочь…       — Обеспечение твоей безопасности для меня важнее всего остального, — все так же серьезно отозвался Марк. Впрочем, обсуждать личные вещи он готов только с Августом, да и то, очень ограниченно — выслушать претензии и принять их к сведению, и уж точно больше ни с кем другим. Даже если будет точно уверен, что никаких негативных последствий это иметь не будет.       — Да, я знаю, — тихо согласился Август. — Иногда мне сложно понять твое отношение, при наших условиях ты должен меня ненавидеть.       Марк усмехнулся, отведя взгляд, дернул плечом:       — Ты меня тоже.       — Знаешь, как Йен называет твое отношение ко мне? — Август озорно улыбнулся.       — Как? — Марк бросил на брата быстрый взгляд.       — Безусловной любовью.       Марк посмотрел на брата уже открыто, удивленно поднял брови:       — Это так выглядит со стороны?       — Со стороны это выглядит просто убойно, потому что ты производишь впечатление, будто тебе в принципе никто не нужен, — рассмеялся Август. — Во всяком случае, Йен долгое время так думал.       — И что я для тебя опасен, — ровно добавил Марк.       — Он тогда совсем тебя не знал, — пожал плечами Август. — А теперь он понимает, как ты относишься ко мне и к семье в целом, — Август лениво потянулся и предложил: — Завтрак?       — Да, пожалуй…