Сквозь ладони

Множество затмений назад, еще во время Великой Скорби, во времена Первых Песен, появился Торук Макто. Последняя Тень выбрала его, направленная волей Великой Матери. Торук Макто объединил кланы, прекращая бессмысленные войны и смерти за территории, создавая мир – самый крепкий союз, что крепнет и по сей день, несмотря на вторжение Небесных Захватчиков… В благодарность за прекращение войн, сохранения невинных жизней, Великая Мать подарила Тсахик дочь – Су’юк, сильную сердцем и духом, но спустя время, На’ви начали замечать невероятные особенности, окружающие их маленькую принцессу день ото дня. Сама девочка часто говорила о Великой Матери, будто она была совсем рядом и не всем миром, а таким же ребенком, как она. Все чаще Су’юк просыпалась по ночам, оповещая На’ви о грозящимся несчастье или благосклонности на следующей охоте. Прикасаясь к умирающим растеньям, они начинали расти. Касаясь На’ви, чьи сердца терзались из-за беспокойства и тревог, она забирала их тревогу, помогала найти нужный путь. Всем и без слов стало понятно, их будущая Тсахик тесно связана с Великой Матерью, и наделена ее способностью. В столь юном теле, постепенно росла невероятная сила и по сей день, если в семье вождя рождается дочь, то Эйва одаривала ее способностями, чтобы в случае чего она помогала своему народу. Три пары больших янтарных глаз неотрывно смотрели на Мо’ат, с интереса слушая столь удивительную историю, боясь даже вздохнуть неправильно, разрушая магическую атмосферу вечернего дня. Со стороны казалось, что детям вовсе неинтересно, а их напряженные тела только и ждали момента, чтобы поскорее покинуть комнату, но это не так. Они хотели узнать конец, чтобы задать миллион вопросов и растянуть этот вечер как можно дольше, ощущая его скорый конец в лице вернувшихся родителей, что отправят их спать. Оглядев внуков по очереди, Тсахик подсела ближе, частью большой мантии прикрывая свет от костра, создавая большую тень, схожую с крыльями Икранов, но подобная магия света и тени лишь развеселила ее храбрых малышей. – Сестра вашей мамы, Сильванин, тоже получила этот дар. Она предсказывала потопы, появление опасных хищников во время охоты и каждый раз предотвращала потери, вовремя предупреждая нас. Она могла бы стать сильной Тсахик… – Дернув ушами, согнав легкое напряжение, Мо’ат потрепала по макушке уже сонного Ло’ака, приводя мальчишку в чувства и даже немного веселя. – Бабушка, а как понять, что девочка получила дар? – Проигнорировав выбившуюся прядь растрепанных волос, Кири подсела еще ближе, ловя небольшие косички с кончика накидки Тсахик, заплетая и расплетая их снова и снова, создавая собственные шедевры. – Когда ребенок рождается, трудно понять. Нужно иметь терпение, когда подрастет и Эйва подаст нам знак. Ваша тетя помнила свою самую первую связь с Древом Голосов в мельчайших деталях. Так я поняла, что она та самая. – Заправив за остроконечное ухо выбившуюся прядь, женщина дотронулась кончиком пальца до маленького носа внучки, вызвав тихий смешок. – Бабушка, а почему Великая Мать не дала и тебе своих сил? – Ло’ак последовал примеру сестры, подсаживаясь еще ближе, так еще и неосознанно пихнув старшую в плечо, от чего Кири чуть не рухнула на пол. Сдача не заставила себя долго ждать и более сильный толчок опрокинул ничего не подозревающего младшего на пол. Пока не началась самая настоящая драка, Тейам быстро сел между братом и сестрой. – Она первая начала! – Это ты меня пихнул! – Потому что девочка должна была родится в семье вождя. – Прервав нарастающий спор внука и внучки, Тсахик спокойно ответила на ранее заданный вопрос. – Ваш дед был единственным сыном и наследником, будущий Оло’эйктан. Поэтому мне не суждено было получить силы Великой Матери, но я в них и не нуждалась. Я родила двух прекрасных дочерей, и ваша мама подарила мне столь дивных внуков, как вы. – Поймав в крепкие объятья всех троих, женщина поцеловала макушку каждого, начав несильно покачиваться из стороны в сторону. – Бабушка… – Тихо и даже как-то неуверенно начала Кири, привлекая к себе внимание. – А я могу… Получить этот дар? – Подняв большие детские глаза, нервно перебирая пальцы, старшая дочь Салли всем видом надеялась на положительный ответ, пусть в глубине души понимала, что весьма вероятно подобная участь так же обойдет ее стороной, как и когда-то саму Мо’ат. – Не знаю, Кири, но все может быть. Само твое появление очень загадочно и волшебно. Может Великая Мать хочет этим что-то сказать? – Улыбнувшись внучке, Тсахик потрепала малышку по волосам, неспеша отпуская после крепких объятий. – Конечно, Кири! Ты же наша atrokirina’. Самая чистая и яркая! – Нетейам, поймав руки сестры, подскочил на ноги, утаскивая за собой и ее, чтобы покружится в только что придуманном танце-игре. Смущенная новым прозвищем, Кири, не сразу подхватила поднятое настроение старшего брата, но спустя пару минут утащила за собой и Ло’ака, дабы и он поучаствовал в столь странно-новой игре. – Ага. Настолько чистая, что таскает меня за хвост каждый день. – Закатив глаза на марене сестры, средний Салли поздно увернулся от легкого подзатыльника старшего брата, угрожающи опустив уши, однако скорую, пусть и игривую, но драку, предотвратили еще до ее начала. Зашедший к Тсахик, Джейк, отдернул себя от более официальной формы приветствия, коротко помахав рукой, да и сама Мо’ат была не против, ответив легким кивком. Поймав подбежавшую к нему Кири, мужчина легко поднял дочь на руки, разглядывая счастливое личико. На губах дрогнула легкая улыбка. Казалось, он только вчера держал на руках совсем крохотную девочку, когда на самом деле уже прошло пять лет. Бывшему морпеху спокойная жизнь может лишь сниться, а теперь, когда-то на чужой, враждебной планете, среди своего народа, растут его дети. Его большая, крепкая семья. – Все хорошо, принцесса? – Перехватив дочь на руках поудобнее, мужчина опустил голову на бегающих вокруг них сыновей. Сама же девочка казалась непривычно задумчивой и хмурой, хотя предпосылок к столь резкой смене эмоций никаких не было. – Да, все хорошо. Просто перестань смотреть на меня так. – Как «так»? – Как тогда, когда я была совсем маленькой. А сейчас я уже не маленькая! – Показав отцу язык, маленький Оматикай прикрыла ладошками улыбку, хихикнув от столь удивленного выражения лица Торук Макто. Резко повернувшись в сторону Мо’ат, без слов понявшую следующий вопрос мужчины, Джейк широко улыбнулся, подбрасывая дочь вверх. Подозрения Джейка Салли оправдались спустя три года, после рассказа Мо’ат. Эйва выбрала следующую наследницу Тсахик в лице Кири, что и появилась на свет довольно загадочно. Каждый На’ви знал, что девочка особенная, а после первого сбывшегося ведение, никто и не смел сомневаться – Кири была дочерью самой Эйвы. Вскоре, за Кири прицепилось новое имя. Дочь Великой Матери Atrokirina’ – каждый второй звал будущую Тсахик именно так, и если первое время было непривычно и даже как-то неловко, то со временем, новое имя казалось не слишком отличающимся от остальных, ну или еще совсем юная Кири пыталась уговорить хотя бы саму себя в этом. Любой в клане, вне зависимости от того, был ли это ребенок или взрослый, звали Кири именно так. Нетейам часто становился свидетелем подобного и если первое время не обращал на это особого внимание, как и сестра, то со временем это начинало раздражать и даже злить юного Оматикайя. Юноша старался скрыть бушующие внутри эмоции, вот только как не пытался, уши и хвост выдавали его с потрохами. Это бы давно заметили, если бы не уделяли все свое внимание девчонке. Однажды, во время очередной прогулки с сыном, Джейк заметил бурную реакцию своего первенца. – Хей, ты чего? Это же просто имя. – Потрепав Нетейама по макушке, мужчина остановился, присев перед ребенком на одно колено, продолжая диалог. – Ты же и сам ее так называл. – Так и есть, просто… Кири – ее имя. Она не дочь Эйвы. – Торук Макто удивленно посмотрел на сына, стараясь уловить ход его мыслей, внимательно слушая. – Мы все дети Эйвы, сынок. – Я знаю! Но Кири моя сестра. Она не дочь Великой Матери, а твоя. – Сложив руки перед собой, Тейам опустил голову, прижав к ней уши. Тихий смешок сорвался с губ вождя, и большая ладонь снова опустилась на темную макушку, взъерша туго заплетенные косы. Прикрыв один глаз от неожиданного прикосновения, Нетейам поднял голову, разглядывая счастливое лицо отца. – Ты прав, Кири твоя сестра и моя дочь. Мы приняли ее в семью, еще до момента ее рождения и окутали ее любовью и заботой, которую она отдает в ответ, но пойми… Не стоит злиться на новое имя, данное нашим народом. Наша Кири, будущая Тсахик и пусть этот статус слишком большой для маленькой девочки, и ей наверняка очень трудно, поэтому я прошу тебя быть ее опорой, тем, о кого она может опереться в будущих испытаниях, и ты заметишь, что имя ее совсем не меняет от той Кири, которую мы знаем. Она все такая же, какой и была, и все также остается твоей сестрой и моей дочерью, только с маленькой особенностью. – Уже подходя к дому, в котором их заждались, Нетейам поднял голову на отца, стоило заметить бегающую недалеко Кири, с немой просьбой отпрашиваясь присоединится к сестре. – Иди давай, великий воин, только не забывай, о чем мы только что говорили. – Конечно, пап! В большой костер подкинули еще дров, от чего и так не маленький огонь вырос еще больше, норовя стать выше самых высоких деревьев. Темные тени отплясывали на земле и могучем Дереве-Доме, изображая различных животных и птиц, в которых переоделись танцующие На’ви. Двигаясь в такт отбивающихся барабанов, игры флейт и пения прекрасных женщин, Оматикайи, через праздник благодарили Эйву за спелый урожай, удачную и быструю охоту и рождения великого дитя. Празднование Tshasuyrina стало традицией, благодарностью Великой Матери за то, что она дарит их клану из поколения в поколение Тсахик и как напоминание о том, что закончилось время Великой Скорби. Этот праздник был не первым для старших детей Салли, но первым для малышки Тук. Несмотря на то, что она была еще совсем крохой и многое не понимала, она активно участвовала в его подготовке и самом празднике, старательно поедая волосы старшего брата, игнорируя предложенные им же, порезанные фрукты. – Тук-Тук, пожалуйста, не кушай мои волосы, они же совсем не вкусные. – Как бы Нетейам не пытался привлечь внимание младшей сестры, вертя кусочки фруктов прямо перед глазами младенца, Туктирей будто бы их не видела, нарочно игнорируя и продолжая трапезнечество. – Ну что, воин? Как успехи? Вижу, ты не особо справляешься. Давай ее мне, а ты иди поиграй, праздник все-таки. – Забирая очнувшуюся от транса волосопоедания Тук, Джейк осторожно уложив ее на руках. Тук, увидев своего отца, радостно улыбнулась беззубой улыбкой, но заметив массивное украшение на шее вождя, тут же потянулась к нему своими маленькими ручками, желая опробовать на вкус. Тейам, наблюдая за происходящим, заметил, что отца это не капли не смутило, и он даже наоборот, приподнял девочку ближе, давая возможность ухватиться за каждый клык и самостоятельно изучить. Легкая улыбка дрогнула на сомкнутых губах и тихонько выдохнув, с чувством выполненного долга, юноша убежал к сестре и брату, а они как будто только его и ждали. Праздничное время всегда двигалось быстро, даже слишком, будто подгоняя присевших для отдыха На’ви через пару секунд снова двинуться в пляс или незаконченную игру. Нетейам же, мог еще долго просто стоять на месте и наблюдать за чужим весельем со стороны, внимая связь Древа и его веселящихся Оматикаев, буквально ощущая проходящую сквозь него энергию всех живых существ, пусть и не понимал, почему, пока его неожиданно кто-то не схватил за руку. – Нетейам, давай потанцуем! – Мириал, поймав запястье друга, широко улыбнулась, дожидаясь слабого кивка. Получив даже больше, чем обычный кивок, она утащила его к остальным, пробираясь через старших, дабы найти лучшее местечко. Ее отец – Тце’эн, являлся лучшим охотником и хорошим другом Торук Макто. Участвуя в каждой охоте, составляя ее план, мужчины хорошо общались, так что не было удивительно, что его дочь смогла найти общий язык с детьми вождя. Продолжая держаться за руки, дети начали танцевать, хотя по правде говоря, это было сложно назвать танцами, ведь они просто бегали по кругу, заливаясь громким смехом… – О, посмотрите, какая прелестная картина. Будущий Оло’эйктан и его невеста танцуют вместе. – Ой, Тце’эн, с тебя хватит кавы , уже несешь какой-то бред. – Остановив друга от неизвестно какой чашки с кавой, Джейк негромко усмехнулся. Нетейам, резко остановившись, повернулся в сторону взрослых, придерживая Мириал за руки. Его никак не смутили слова мужчины, ведь подобные высказывания он слышал довольно часто. Однако ноги сами потащили его в сторону взрослых, попутно отпуская руку подруги. – Нам не дано понять мысли Великой Матери. Наступит день, и она сама сведет Нетейама к его судьбе. – Нейтири, держа на руках уже задремавшую Туктирей, мягко забрала чашу с кавой у Джейка. – С тебя тоже хватит, Ма’Джейк. – Мягко произнесла женщина, после поворачиваясь к сыну. – ‘itan , не обращай на них внимание. – Нейтири, я не серьезно. Но вдруг мои слова окажутся правдивы… – Мириал не моя судьба. – Неожиданно для всех вымолвил Тейам. Слова сами сорвались с губ мальчика удивляя его больше, чем взрослых. Старший сын Салли удивленного раскрыл глаза не понимая почему, но чувствовал, что так нужно сказать. – Могу ли я спросить почему? – Подал голос Тце’эн, с любопытством разглядывая резко затихшего Тейама. Нейтири и Джейк переглянулись, так же ожидая ответа от сына. – Потому что… – Опустив уши, Салли поднял на охотника глаза. – Его душа – это море. – Снова опустив глаза, сцепив пальцы в замок. – А глаза – небо. – Улыбка расплелась на губах, а румянец легко тронул щеки. – И его смех… – Нетейам не думал, что его глаза могут расшириться еще больше, ведь он готов был покляться, что услышал смех у себя в голове, будто обрывок от воспоминания, такой чистый и искренний. Такой родной. Снова подняв глаза, Тейам вздрогнул, чуть съежившись от пристального взгляда взрослых. – Кто сказал тебе это? – Я не знаю… – О, Эйва, он впервые соврал родителям, и даже гибкий хвост не выдал перемену его настроения. Салли был готов прикусить язык и выдать маме тайну этих слов, как вдруг, на плечо опустилась теплая ладонь, заставляя тело повторно вздрогнуть. – Джейк Сули, Нейтири. Мне очень нужна помощь вашего сына. Это ненадолго – Резко подняв голову Тейам встретился с понимающим взглядом бабушки, как будто она знала, что внук только что соврал. Получив в знак согласия лишь легкий кивок от Нейтири, Тсахик, поймав внука за запястье, увела мальчишку подальше от чужих глаз. Нетейама преследовал рой мыслей, оторваться от которых он смог лишь тогда, когда они зашли в комнату Тсахик. Теплая взрослая ладонь тут же отпустила детское запястье, и легкий ветерок тут же прошелся по разогретой коже, вызывая легкие мурашки еще у не до конца очнувшегося первенца Торук Макто. Развернувшись к ребенку, женщина присела на одно колено перед ним, становясь на одном уровне. Внимательные взгляд духовного лидера Оматикаев быстро скользнул по смущенному лицу мальчишки, старательно отводящего взгляд куда угодно, но не в глаза мудрой и временами строгой бабушки. Молчаливая пытка продлилась не долго и теплые ладони снова коснулись похолодевших от напряжения рук. – Нетейам, ты можешь мне доверять. Скажи, кто рассказал тебе о судьбе? В наших краях нет голубоглазых На’ви с душой моря. – Погладив большими пальцами уже согревшие ладони, Мо’ат легко улыбнулась, замечая потуги внука все рассказать, главное набраться смелости и сформулировать мысль. – Мне сказала об этом Эйва – Столь простые слова вызвали у старой женщины ступор и на мгновение, она даже не поверила, решив, что Нетейам снова врет, желая таким образом поскорее освободится от несильных пут и сбежать. – Мне приснился кошмар… Я так сильно испугался, но не решился будить родителей, успокаивая себя сам, как отец учил… И тут услышал чье-то пение. Я пошел за ним, и оно привело меня к древу. Сначала я подумал, что мне показалось, но прислушавшись, понял, что голос доносился со стороны Древа Душ, как будто с самых корней. Подойдя ближе к Дереву, я подумал, что это может быть кто-то из предков, поэтому соединил куру с лианами. Прислушавшись еще раз, я услышал женский голос, такой спокойный, она мне и сказала, и попросила никогда не забывать. – Тейам неотрывно наблюдал за сменой эмоций на лице Мо’ат, гадая, хорошо ли то, что он поведал о своей тайной ночной прогулке бабушке или не стоило?.. Отпустив детские ладошки, Тсахик прикоснулась к своему лицу в задумчивом жесте, анализируя сказанное, стараясь найти ответы на поставленные вопросы. Было два варианта событий: либо Нетейаму после кошмара приснился очень реалистичный и добрый сон, которым он и закрылся, огораживая сознание от кошмара, либо… Рассказанное внуком произошло на самом деле и это говорило лишь об одном – Эйва выбрала не одну Тсахик. – Нетейам. – Спокойно начала Мо’ат, возвращая внимание внука назад к себе, вновь кладя руки поверх сложенных ладоней ребенка. – Путь к Древу Душ лежит через лес, ты не мог пройти к нему, не повстречав по пути ни единого ночного хищника. – Да, но… Я видел одного. Он тоже меня напугал, выскочив из-за дерева, но лишь фыркнул на меня, показывая клыки, а потом убежал. Он был очень большим и темно-фиолетовым с такими странными пластинами, что поднялись, когда он меня обнюхивал. – Palulukan – Одними губами прошептала Мо’ат, подтверждая построенные раннее догадки. – Нетейам. То, что случилось в ту ночь не было сном. Великая Мать не просто так направила тебя к себе. Это знак, которым не многим дается увидеть. Великая Мать выбрала Тсахик… И это ты. Множество эмоций буквально за мгновение показались на лице Тейама, явно не понимающего, не верящего и уж точно не хотевшего принимать слова бабушки даже в виде шутки, что уж там говорить о серьезности. Медленно высвободив руки, первенец Торук Макто шагнул назад, стараясь хоть как-то огородить себя от полученной информации, а желательно полностью забыть. – Мы должны рассказать об этом твоим родителям. В нашем клане две будущих Тсахик, Эйва не могла ошибиться. – Поднявшись с колена, женщина направилась в сторону выхода, однако цепкая хватка на хвосте заставила не то, чтобы остановится, но даже отступить. – Нет! Бабушка стой! Не говори им, не надо! – Ослабив хватку на хвосте, не желая вредить дорогому человеку, Тейам вовсе отпустил гибкую часть тела лесных На’ви, прижимая уши в ужасе. – Что ты видел? – Вновь возвращаясь в прошлое положение тела, закрывая собой подрагивающего от напряжения тело внука, Мо’ат прикоснулась к его лбу тыльной стороной руки, чуть хмурясь от его неестественно холодной температуры. – Это были просто кошмары. Обычные кошмары, о которых уже завтра забываешь… – Резко отвернувшись в сторону, от чего маленькие косички ударили своего владельца по лицу, а ранее приложенная ко лбу рука чуть не поцарапала нежную кожу. – Ты можешь мне рассказать, sevin. – Спокойно убрав с лица мальчишки оставшиеся косички, женщина провела кончиками пальцев по щеке внука, второй рукой дотрагиваясь снова до холодной руке Тейама. – Небесные люди вернулись… Они сожгли лес и убили нашу Мать… – Янтарные глаза в миг наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. – Голоса предков замолкнут, и мы ничего не сможем сделать… Ничего. – Остроконечные уши прижались к голове еще сильнее, а по щекам побежала одна за другой горькая слеза страха, боли и отчаяния. – Бабушка, скажи, что это просто сон… – Потянувшись за объятиями, Нетейам уткнулся в накрытое накидкой плечо, тихо завыв. Стало снова больно, как в тот раз, когда он только увидел этот ужас собственными глазами. – Я не могу этого сказать. – На выдохе прошептала женщина, прижимая дрожащее тельце еще ближе. – Видение даны, чтобы предсказывать будущее, но и его исход можно поменять. – Медленно покачиваясь из стороны в сторону, успокаивая стучащее в бешенном ритме сердце мальчишки, даже убаюкивая его, Тсахик, вскоре, отпустила успокоившегося внука. – Эйва не просто так вызвала тебя в ту ночь. Великая Мать дала тебе силу, и ты не должен ее бояться. Нам нужно рассказать об это твоим родителям. – Н-нет, пожалуйста… Пообещай мне, что не расскажешь… – Шмыгнув носом, Тейам стер очередную покатившуюся слезу, вот-вот готовый начать рыдать дальше. Потому что не хочет, потому что страшно, потому что… – Поклянемся на мизинчиках?.. – Женщине действительно потребовалось немного больше времени, чтобы справится с тяжелым вздохом и игнорированием человеческой игры. Сложив три пальца, оставляя лишь один, Мо’ат поднесла руку к руке Тейама, сцепляя оставленные пальцы в месте. – Клянусь.