Сквозь ладони

Шум праздника постепенно стихал, оставляя после себя приятную усталость, сонливость и хорошее настроение. Близилось начало рассвета, и поздние участники праздника поспешили ухватиться за возможность поспать оставшиеся часы. Стараясь ступать босыми ногами как можно тише, избегая попадающихся на пути прохожих, да и вообще всего живого, Нетейам вновь потер тыльной стороной ладони покрасневшие глаза, полностью успокоившись. Не хотелось, чтобы и так взволнованные родители его неожиданным высказыванием разволновались еще больше, увидев подавленное состояние своего первенца. Уже подойдя к закрытому палантину, через щель которого просачивался мягкий свет огня, разожженного внутри, Тейам остановился, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. В очередной раз потерев глаза, что уже начинали болеть от обычного трения, мальчишка глубоко вздохнул, подкрадываясь еще ближе. Перед костром, плетя что-то в руках, сидела Нейтири. Остроконечные уши женщины дернулись в сторону раскрывшегося палантина, и приподняв голову, отвлекаясь от своего занятия, мать окликнула сына. – Тсахик не сильно тебя запрягла? – Поймав старшего за запястье, Нейтири, развернув руку ладонью вверх, вложила в нее пару небольших ягод, вызывая легкую улыбку сына. – Нет, мы просто разговаривали. – Повернув голову в сторону своей комнаты, обдумывая, какая отмазка будет звучать более убедительно, чтобы избежать любящего допроса со стороны его свирепо/нежной матери. Поймав цепкий взгляд Нейтири на своих глазах и в темпе отвернувшись, старший несильно вздрогнул от прикосновения к макушке. Нежное прикосновение отбросило плохие мысли, позволило напряженному телу расслабится, а голове наконец отдохнуть. Потеревшись щекой о ладонь, что спустилась к лицу, мальчишка неуверенно поднял глаза. Любящая мать была спокойна и даже сохранила приподнятое настроение с самого празднования, даря его через касания и добрые большие глаза. Коснувшись кончиками губ лба сына, она провела большим пальцем по мягкой щеке, приподнявшись выше к глазу, где уже виднелось небольшое раздражение, но так ничего и не сказала. Заметить заметила, но… – Уже так поздно, ложись спать. Ло’ак уже давно в комнате, Кири спит рядом с Тук, так что не теряй. – В последний раз потрепав заплетенную макушку старшего, Нейтири подтолкнула его в сторону их капсулы. – Сладких снов, sevin. – И тебе, sa’nu. – Слабо улыбнувшись, мальчишка скрылся за опушенным палантином, пару раз моргнув, чтобы привыкнуть к темноте, почти сразу находя развалившегося в форме звезды младшего брата, не оставив без внимания и его спальное место. Тот уже наверняка видел десятый сон, пачкая слюной свою щеку, волосы и в принципе все, до чего мог достать, не хуже их младшей сестренки. Перешагнув через подпрыгивающий время от времени тонкий хвост, Тейам опустился на свое место, осторожно убирая руку брата, чтобы случайно не придавить. Ложась на спину, сразу устремляя взор к потолку, Нетейам наконец почувствовал, насколько сильно хочет спать, что даже на раздумья не было времени. Конечно, Мо’ат можно и даже нужно доверять, она всегда сдерживала свое обещание, было ли оно во благо или же по просьбе, да и не вредила всему клану, который она так защищала. Повернувшись на бок, спиной к брату, чья рука довольно болезненно шлепнулась о нее, старший лишь глубоко вздохнул, закрывая глаза. Завтра все забудется и начнется, как всегда. Все, что он видел – сон, а то, что сбывалось, лишь совпадения, да и наверняка снились Кири, вот почему сбылось. А может она ему все это и рассказывала перед сном, а его детский мозг с еще ярко выраженной фантазией просто перенастроил на свой лад. Да, точно так. Это все сон, он никакой не Провидец или Тсахик. Просто сон. Полифем, второй из трех газовых гигантов в звездной системе Альфа-Центавры гордо висел в небе, среди мириадой звезд и других планет, далеко-далеко затерявшихся в просторах глубокого и необъятного космоса. Легкий, спокойный ночной ветер шевелил ветки деревьев, небольшие листья на них, многочисленные кусты на земле, проникая в легкие с каждым вдохом, охлаждал напряженные тела. Так спокойно, так красиво, как дома. Все, что вокруг – дом. Вдруг воздух ощутимо нагрелся, хотя стояла глубокая ночь. Несколько звезд стали гореть ярче и двигаться, спускаться ниже, от них жар, от них огонь… От них смерть. Зеленые кусты и деревья, спящие мирно животные, все резко вспыхнуло, будто разлитое масло, в которое бросили зажженную спичку. Камни трескались и таяли под невозможной температурой. Нечем дышать. Вокруг огонь, страшный, неуправляемый огонь. Все умирает, кричит от боли. Горячо, горячо, горячо. Сердце в груди увеличило свой ход, а в легких совсем не осталось места от пепла и дыма. “Звезды” наконец опустились, земля под ними горит ярким красным, к ней не прикоснуться ничему живому и лишь механизмы в состоянии пройти по созданными демонами лавы. Хотелось спрятаться, убежать как можно дальше, но тело снова и снова попадало в самый эпицентр, где все начиналось сначала. Огонь, боль, страх, крики, много криков. Кричат животные, кричат растения, кричит сама Эйва. Это невыносимо, болит голова, а скорее всего она очень скоро разломается пополам, взорвется на тысячи кусочков. С губ срывается крик, а ладони закрыли уши, чтобы только не слышать, но стало лишь хуже, оно в самой голове. Проснись. Сквозь невыносимый шум, у самого ухо пронесся такой тихий, но отчетливый женский голос. Как мальчишка смог его разобрать, было не ясно, да и возможности проверить тоже особо-то и не было. Схватившись за шею, что обожгло невыносимой болью вся эта гарь и пыль, Тейам упал на колени. Он задыхается. Невозможно сделать даже самого маленького вдоха. Нетейам! Вновь это голос, а может уже и другой, он не понимает. Глаза неприятно заслезились, закрывая обзор. Вокруг пыль и дым, из-за которого невозможно ничего разглядеть, даже если отдашь на это все силы. Тело горело от высокой температуры, было невыносимо жарко, а довольно ощутимая боль вот-вот могла стянуть кожу с костей. Сердце билось о ребра все сильнее. Нетейам, проснись! Сдавленный крик сорвался с губ, когда старший из сыновей Салли наконец открыл глаза, тяжело задышав. Сжав ладонь Ло’ака, державшего его руку неизвестно сколько, когда начался этот ужаснейший приступ, Нетейам в ужасе бегал глазами по лицам родных, пытаясь разглядеть их сквозь пелену слез и понять, реальность ли это, а может очередной ужасный сон. Ребенок буквально задыхался перед родными, не способный ни сказать что-то, ни вздохнуть. С губ срывались лишь страшные хрипы, а лицо искажалось болью. Поняв, что сын в сознании, Джейк осторожно, но быстро поднял его, ужасаясь от жара, исходящего от маленького тела. Не теряя больше и секунды, мужчина выбежал из комнаты, направляясь к Тсахик. Крики семьи вождя разбудили близнаходящиеся дома На’ви, заставляя проснуться и уже через несколько минут, весь клан стоял на ногах, искренне переживая за мучающегося первенца Оло’эйктана и молясь Великой Матери за его скорейшее выздоровление. Стоило ярким лучам Солнца коснуться земли, неспеша поднимаясь все выше, к самому древу-дому, как Джейк наконец вышел к народу. Уставшими глазами оглядев взволнованных людей, мужчина успокоил На’ви. Два часа борьбы наконец позволили еще совсем маленькому ребенку обрести покой и чистый, спокойный сон в кругу семьи, а точнее на руках заплаканной матери и взволнованной сестры и брата, не спавшими вместе с родителями. Возвращая по местам использованные травы, порошки и вещи, Мо’ат коротко бросила неспокойный взгляд в сторону тихо посапывающего Тейама, не сдержавшись от покачивания головой. – Ему нужен отдых и пространство. Положи его вот там, я прослежу за ним. Вы тоже должны поспать, возвращайтесь к себе. – Подойдя ближе, женщина опустила ладонь на плечо дочери, привлекая к себе внимание. Мо’ат прекрасно понимала состояние Нейтири, Сильванин тоже мучали страшные сны и видения, но она не пряталась от них и принимала, впитывая каждой частичкой тела и в будущем стало легче. После каждого ведения она оповещала в первую очередь свою мать, отца и сестру, а уже потом всех жителей. Но что будет, если так и продолжить от них бегать, прятаться и считать обычным сном или кошмаром? Погладив внука по щеке, положив на лоб прохладную мокрую ткань, когда они остались лишь вдвоем, Тсахик на время осталась на месте, обдумывая что-то в голове. Лишь к вечеру, когда всеобщее волнение устаканилось, Нетейам наконец пришел в себя, несколько раз кашлянув от фантомного ощущения пыли в легких и горле, хотя на самом деле лишь была сухость во рту. Неуклюже и не без помощи принимая сидячее положение, старший из внуков крепко обнял Мо’ат, подрагивая от страха и того же холода. Проведя ладонью по косичкам, перебирая через пальцы, женщина некоторое время молчала, когда Тейам старался прислушаться к спокойному ритму ее сердца, чтобы подстроить свое. Полностью прийти в себя. Забыть. – Нетейам, что тебе снилось? – Осторожно спросив, духовный лидер Оматикай присела рядом с внуком, продолжая гладить по спине и волосам, не отцепляя чужих рук от своего тела, терпеливо ожидая ответа. Но прошла минута, две, за ней десять, а мальчишка молчал и лишь сильнее сжимал руки в объятьях или же прятал лицо. – Ты должен мне рассказать, чтобы я смогла тебе помочь. Пойми, если ты продолжишь убегать от своего дара, будет только хуже. – Почему я, бабушка?.. Я не хотел этого. Я не Тсахик, я должен был стать вождем, Оло’эйктаном, которым бы так гордился отец. Меня готовят и будут готовить к этому, а если приступы продолжаться… Я опозорю отца… – Слабый подзатыльник прилетел прямо по затылку, заставляя прижать уши к голове с тихим фырканьем. – Этот дар был подарен тебе Великой Матерью, и даже если ты продолжишь его скрывать, он все еще часть тебя. Этот дар не испортит в тебе будущего вождя и Джейк не разочаруется если узнает, что в тебе скрывается столь могущественная сила. – Проведя тыльной стороной пальцев по щеке, вызывая легкую щекотку ближе к ушам, Тейам наконец поднял голову, стирая случайно сорвавшуюся с левого глаза слезу, покатившуюся по щеке вниз. Помогая, избавится от соленой воды, Тсахик обернулась назад, беря в руки глиняную чашку с водой, с добавлением важных растений. – Это поможет успокоить твой дух, выпей. – Несмотря на недоверие ко всему полезному, ведь за частую оно было либо противным, либо горьким, либо слишком терпким, старший на удивление куда быстрее и спокойнее принял протянутую чашку, выпивая все без остатка. – Молодец. – Я снова видел… Как умирает лес… Это больно, страшно… – Поджав губы, мальчишка закрыл лицо руками. – Это просто сон… Ужасный сон, который никогда не сбудется. Никогда… – Дернув ушами, Мо’ат беззвучно выдохнула, вновь обнимая внука, несильно покачиваясь из стороны в сторону. Так продолжалось два самых тяжелых и долгих года в жизни слишком юного сердца. Всегда ночью, когда казалось, уже все должно было быть хорошо, Нетейам видел один и тот же сон. Все горит, умирает, кричит и мучается в огне от Небесных людей. Конечно, были и другие сны, но они не отличались жестокостью и болью. Умирали его близкие. Они кричали, страдали и плакали, а у Тейама даже возможности не было их утешить, помочь, спасти, предотвратить этот кошмар или же прекратить появление одного и того же сна в его голове. Все показывалось обрывками, клочками и всегда громко и больно. Тело трясло и горело, поднималась температура. Он всегда кричал и плакал, просыпаясь в холодном поту, задыхался и первое время не видя ничего. Это длилось целых два года, и юноша был готов признать, что просто умереть было бы куда проще, чем терпеть это снова, снова и снова. Всегда яркие янтарные глаза, с детским блеском матери казались слишком уставшими для десятилетнего пацана, что пусть и продолжал улыбаться, но это казалось слишком… Неестественным. Походы к Тсахик стали практически регулярными и либо его приносили к ней, либо он сам приходил, среди ночи, совершенно один и полностью разбитым, чтобы хоть кто-то мог его собрать. Уже не было сил ни кричать, ни плакать. Но в один момент все резко прекратилось. Весь клан выдохнул с облегчением, но ненадолго. Стоило кошмарам прекратиться, как они наступили наяву. Небесные люди вторглись на их планету вновь, куда яростнее, куда сильнее, свирепее. Спокойным денькам пришел конец, а от осознания того, что страшный сон на самом деле был видением и слова Мо’ат были истинной правдой, а значит и другие сны рано или поздно сбудутся… Столь страшные мысли подбивали и так уставший мозг ребенка, однако один вопрос так и не покинул его голову, вспыхивая все чаще. Кто будил его каждую ночь? Кому принадлежал столь нежный, спокойный женский голос? Никому в клане он не мог принадлежать, да и слышал он его раньше, у Древа Душ, когда узнавал свою судьбу. После столь страшных событий, неизвестный голос затих и на протяжении семи лет так и не вернулся, а вместе с ним пропали и кошмары. Казалось, можно было вздохнуть полной грудью, однако ускоренный обряд Икнимайя , первый вылет на вражеский поезд, первые ранения, все это происходило так быстро, резко. Горные Банши с громким рыком опускаются на тяжелые доски, глухо ударяясь о поверхность когтями и хвостами. Наездники мигом спрыгивают с седел, разрывая связь. Очередной вылет на вражеский поезд, прошедший довольно успешно, без серьезных ранений и смертей. Подняв глаза на встревоженного отца, быстро отошедшим отдавать приказы, куда и сколько нужно растащить оружие, Тейам обернулся на брата, окликнувшего его. Младший выглядел наигранно неловко, а в янтарных глазах плясали черти, что убили или спрятали ангелочков еще лет десять назад, полностью контролируя тело неугомонного На’ви и лишь изредка, либо воскресая, либо создавая недолгий бунт, ангелочки брали вверх и только тогда Ло’ак слушался. – Что ты хотел спросить? – Склонив голову на бок, будто Икран, Нетейам невольно вспомнился старый сон, который, возможно, он и предотвратил на задании, уговорив младшего не спускаться вниз, а спокойно, без дерганий продолжить вести дозор, вовремя предупреждая о надвигающемся вертолете «Самсон». Поменяв ногу, наверное, уже раз пятый, подросток наконец осознал, что подобные пляски давно еще перестали действовать на старшего и тяжело выдохнув, попутно принимая вертикальное положение, Ло’ак наконец начал говорить. – Бро, мы всегда на заданиях или тренировках. Отец слишком боится отпускать нас куда-то далеко, и мы уже который день киснем здесь без возможности даже побегать. Пошли, прогуляемся где-нибудь вместе, пока о нас забыли, ну пожалуйста. Я, ты, Кири, Паук и Тук, они даже не заметят. – Сложив руки в жесте мольбы и прижав уши к голове, для большей убедительности своей ангельской стороны, а точнее ее отсутствия, Оматикай в надежде смотрел в глаза старшего. – Конечно, идите, вот только без меня. – Скрестив руки на груди, замечая разочарованное выражение лица у Ло’ака, Тейам тихо усмехнулся. – Ты меня не расслышал? ВМЕСТЕ, как раньше, ну ты чего? – Если я пойду с вами, нас спалят, а у отца и так нервы не к черту уже третий день подряд. Я вас прикрою, как раз к бабушке загляну, а вы идите, тихо, быстро и без свидетелей. Не надо на меня так смотреть, ты и без меня знаешь, что я прав и не первый раз мы так попадались. Все, топайте, вы на связи, понял? – Напоследок потрепав четырехпалой конечностью неугомонного братца по макушке, старший Салли направился к Тсахик, краем глаза замечая уже четыре силуэта, убегающих в сторону. У Мо’ат, как всегда, было просторно, тихо, не смотря на буйство дел снаружи и даже умиротворенно, и этому точно не способствовал запах собранных трав, не важно, высушенных или свежих, ароматный чай из лепестков какого-нибудь полезного или ядовитого цветка, что в кипятке приобретал, наоборот, целительное свойство и куда более нежный запах родного, просто дома. Отодвинув рукой висящую ветку, пробираясь ближе, парень застал любимую бабушку за плетением, не спеша привлекать ее внимание, хотя прекрасно знал, что она еще у входя его заметила и ждет, когда он окликнет ее. – Что плетешь, бабушка? – Хитро улыбнувшись, уже через десять минут тишины замечая, как быстрое плетение замедлилось, а уши направились в его сторону, подросток приблизился к котлу , лениво помешав длинной деревянной ложкой, дабы разглядеть содержимое, а может даже предугадать, что это. – Сумка порвалась, куда травы собираю. Взяла более плотную бечевку, плету новую. – Подняв глаза на внука, что, помешав содержимое котла еще некоторое время, поднял ложку, дабы попробовать, женщина дождалась определенного момента. Шлепнув Оматикайя по ноге хвостом, заставляя подпрыгнуть от неожиданности, с трудом не проливая содержимое на ложке, Тсахик тихо посмеялась, ловя на себе хмурый и даже обиженный взгляд старшего. – Я обжег язык. – Высунув его в качестве доказательств, Тейама несильно нахмурился, чувствуя, как он начал пульсировать. – Там есть твоя любимая мазь от ожогов, намажь ей язык. – Нет уж лучше пускай сам пройдет. – Скривившись от воспоминания, насколько эта субстанция мерзкая, подросток невольно вздрогнул, присаживаясь рядом. Подняв голову на потолок, клочками усеянный такими же висящими цветами тут и там, юноша прикрыл глаза, наслаждаясь минутами тишины. Тяжелые шаги разорвали идиллию сравнимо удару молнии и резко распахнув глаза в сторону вошедшего отца, Нетейам удержал себя от подскакивания с места. Мужчина был все так же занят и видимо не сразу заметил его. – О, и ты здесь. Стоп, а где Ло’ак? Он же только что был с тобой. – Джейк, несильно прищурив глаза, скрестил руки на груди, следя за мимикой сына, хотя старший уже столько лет прикрывает зад младших, что отточил навык спокойствия на все сто. – Он помогает Кири и тем человеческим детенышем. Я попросила ее собрать для меня кое-какие травы недалеко от дома, так что не волнуйся. – Так и не оторвавшись от своего занятия, женщина коротко улыбнулась, почувствовав, как тонкий хвост внука немного неуклюже нашел ее, приобнимая в жесте благодарности, который и без слов можно было понять. – А… Хорошо, если это так. Нетейам, Я как раз собирался тебя искать. Собирайся, ты, я и мама полетим на разведку. – Махнув рукой больше по привычке, мужчина вышел из помещения. – Спасибо, бабуль. – Прошептав слова благодарности, парень поднялся с места, помахав Мо’ат напоследок, прежде чем скрыться. Остановившись, женщина тяжело вздохнула, поднимая глаза в сторону неба, что виднелся через небольшую щель, не замечая на маленьком клочке ни облачка. Поднявшись с места, затягивая последние узелки законченной работы, Тсахик отложила новую вещь в сторону, взяв в руки старый амулет. У нее было плохое предчувствие. – Пусть в этот остаток дня все будет спокойно… – Сжав в руке вещь, женщина положила ее назад, возвращаясь к делам. Кожистые крылья негромко шумели, двигаясь против ветра, набирая нужную скорость или наоборот задерживаясь на месте. Двинув поводья в сторону, Тейам приблизился к матери, оставляя безопасное расстояние между крыльями их Икранов. Полет проходил прекрасно, они никого не увидели, на них никто не напал, в рации тишина и благодать, да и сейчас они движутся в сторону дома. Ничего же не могло произойти и испортить столь чудесный миг? «Пап, прием, тут такое дело…» Нетейаму показалось, что мысленное «Блять» было настолько громким, что оба родителя его услышали, иначе он просто не мог тогда понять, почему и Нейтири, и Джейк одновременно повернулись в сторону их первенца. В глазах отца он отчетливо уловил тяжелые нотки усталости и яркую фразу бегущей строкой: «Дома вам пиздец». – В чем дело? – Задержав пальцы на кнопке, Торук Макто мысленно понадеялся на что угодно, кроме чего-нибудь сверх ужасного. – Мы… Возле «Вагончика», тут какие-то Аватары в военной форме. Рыскают тут, ищут что-то. – Медленно прикрыв глаза, Нетейам так же медленно открыл их, следя за мимикой или жестами мужчины, уже понимая, что даже самая весомая отмазка не поможет, а пролетевшее «Мы» в фразе не останется незамеченной. – Кто, мы? – Я, Кири, Паук… – Голос неуверенно затих, заставляя заранее предугадать о четвертом спутнике этой троицы по приключениям, с главным в лице их среднего сына. – И Тук… – Оставайтесь на месте, в бой не вступать, вам ясно? Мы скоро будем. – Пап, тут можно срезать. – Сказав это тут же, стоило рации затихнуть, Оматикай невольно вздрогнул от хмурого взгляда отца, не теряя больше и секунды, ускоряя дракона, ведя по сокращенному пути. Уже на месте, под покровом опустившейся темноты, что стала их преимуществом, Нетейам быстро спрыгнул с Играна, потянувшись за луком, однако резко поймавшая его запястье ладонь Джейка, остановила потуги старшего сына помочь в возможной битве. – Пап, я воин. Я должен вам помочь. – Нет. Ты сидишь здесь и следишь за Икранами. Вопрос закрыт. – Не дожидаясь ответа, Джейк, вместе с женой быстро скрылись в темных зарослях, оставляя подростка совсем одного. Тяжело вздохнув, Нетейам провел ладонью по льстящейся к прикосновениям большой морде своего Банши, попутно притрагиваясь к Бобу, задавая риторический вопрос о целости их филейной части тела, стоит им вернуться домой, желательно живыми еще до этого. Иди. До ужаса знакомый голос раздался в голове так неожиданно и громко, что лесному даже показалось, что это ему причудилось. Слишком долго его не было. Слишком долго не звучал. Если не показалось, значит вернутся кошмары, приступы. Если это вернулось, значит… Скорее! Закрыв руками уши, Тейам прерывисто задышал, стараясь унять дрожь в коленях. – Сильванин?.. – Медленно опустив руки, Салли шумно вздохнул. Осознание врезалось в голову даже не болезненно, а с каким-то облегчением. Он так долго не знал ответа и вот, спустя семь лет долгих раздумий, которые он даже успел бросить, он получает ответ. Повертев головой несколько секунд, Нетейам без раздумий быстро подошел к замершему дракону, забирая свой лук и стрелы. Он знал, что что-то пойдет не так, понимал это, чувствовал, сокращая расстояния, ускоряясь все быстрее. Перед глазами вспыхнула картинка, чуть не опрокинувшая юношу на землю. Крик сестер и брата и Паука, их отца. Звуки выстрелов, а самое страшное медленно охладевшая рука матери. Сердце сдавило от боли и страха. Заставив себя снова подняться и бежать в тысячу раз быстрее, парень находит будущее место сражения. Его стрела летит слишком быстро и громко. – Простите меня… – Дрогнувший голос брата привел в чувства замершего на месте Тейама. Медленно повернувшись в сторону Ло’ака, чьи руки и плечи дрожали от осознания, из-за кого они все могли погибнуть, старший приподнял руки, делая первый неуверенный шаг, однако его опередили. Поймав сына в крепкие объятья, Джейк прижал Ло’ака к самому сердцу, несдержанно выдохнув с облегчением, что они все живы. – Все хорошо, главное, что вы целы… – Проведя ладонью по макушке, мужчина приподнял голову на старшего, легонько кивая, полностью понимая его непослушание и даже радуясь тому, что его дети такие же упрямые, как и он. – Прости, прости меня… – Пропавший шок позволял эмоциям выйти наружу, показывая истинную реакцию, страх. Не имея сил обнять отца в ответ, юноша просто держал руки приподнятыми, продолжая шептать извинения. – Все хорошо, чш-ш-ш-ш… Сейчас полетим домой… Возвращение домой было в тяжело-спокойном молчании. За этот день они пережили очень много не без потерь. Загадочный голос больше не появлялся, да и был ли? Может… Да кого он обманывает? С ним явно что-то не так. Положив подбородок на макушку притихшего брата, Нетейам ободряюще приобнял его, а после повел Икраном в разные стороны, не сильно, но ощутимо, вызвав у младшего легкое вздрагивание и такой же удар локтем в бок, но это вызвало эффект. Он мог прямо почувствовать его улыбку, легкую, но искреннюю. Но, голос… Осторожно постучав о деревяшку рядом с палантином, юноша прошел внутрь без разрешения, заставая Тсахик за разложением трав. По виду она была спокойна, но почувствовав напряжение со стороны внука, поспешила закончить разложение, в скором времени бросая дело, разворачиваясь к Нетейаму лицом. Он не знал, как начать это тяжелый во всех смыслах диалог… – Бабушка, я… Мне кажется, я слышу Сильванин… – Поймав выпавшую из рук пустую чашку, подросток отложил ее в сторону, уже ловя ладони Тсахик, неуверенно отводя взгляд. – Она… Привела меня впервые к Древу Голосов совсем одного, она будила каждый приступ, и она… Сказала идти вслед за родителями, предупреждая о смерти… Матушки… – Подняв глаза на женщину, Оматикай опустил уши, в последнюю очередь желая раздражать старые раны об утрате любимой дочери. – Это похоже на нее. – Негромко начала Мо’ат, неспеша освобождая руки, чтобы налить чаю себе и внуку. – Она не могла пройти мимо нуждающегося, всегда давала советы или помогала лично. Такой она была и даже после смерти… Она не смогла остаться среди предков, решив помогать тебе. С твоей силой. – Протянув горячий напиток, Тсахик сделала первый глоток, слабо улыбнувшись воспоминаниям, отзывающимся в сердце совсем легкой тоской, и яркой теплотой, и нежностью. – Кири она нужнее… – Проведя большим пальцем по неровным бугоркам, юноша опустил взгляд на содержимое, разглядывая плавающие лепестки. Прежде чем Мо’ат успела что-либо сказать, вновь ругая внука за отторжение сил и даже полное их игнорирование, в комнату зашел Джейк. Его плечи несильно вздрогнули, увидев сына, однако очень скоро он даже пришел в себя. Его вид не понравился как Тсахик, так и старшему. – Не знал, что ты здесь, но так даже лучше. – Тихо вздохнув и выдохнув, Торук Макто подошел ближе, поворачиваясь в сторону насторожившегося сына. – Мы утром улетаем.