Памятник цветущему дереву

Токк много и часто рассказывал мне о жизни капп и об их искусстве. По его мнению, нет на свете ничего более нелепого, нежели жизнь обыкновенного каппы. Родители и дети, мужья и жены, братья и сестры — все они видят единственную радость жизнь в том, чтобы свирепо мучить друг друга. И уж совершенно нелепа, по словам Токка, система отношений в семье.

      Очередной вечер на пляже был донельзя суетлив и громок, подобно звучанию гимна на масштабных спортивных соревнованиях, когда тот, словно молния, забивает собой каждую колонку и проносится мимо ушей присутствующих будто гром: продолжительный и шумный. Снова никакого спокойствия не было на внешней территории: всё оно было до конца отнято и разорвано толпой, желающей лишь покричать. Людей отправляли на игры – на верную смерть, по сути. Часть из них не вернётся, отчего все только и желают выплеснуть скрытое отчаяние посредством подобного поведения. А может, им просто плевать и они только и "делают шоу", вкушая сладкий аромат мнимого единства, что держалось лишь на вере лидеру. Я же лишь ждала, пока Шляпник закончит свой убийственно-скучный философский монолог о вечном пожелании некой удачи игрокам. «Удачи», которая была обусловлена лишь его желанием выжить, безусловно. Иного от мужчины ожидать было нельзя – Такеру словно сам собою был инстинктом самосохранения в самом экспрессивном его виде. Он хотел спасти себя самого, оставшись на вершине и не замарав руки – жизни остальных ему не были важны. Шляпник пожертвовал бы всем, чем угодно, только бы результатом являлось выбраться отсюда. Следуя за своим безумием, в погоне за картами он словно совершенно потерял былую идеологию Пляжа, слепо веря в придуманную мною историю. Столько людских жизней было погублено – и ради чего? Некогда милый и притягательный, Такеру, что все еще оставался моим товарищем, за которого, как ни крути, я переживала, ныне просто совершенно лишился рассудка. Когда-то мы побеждали – Пляж процветал, я была на вершине, как второй идеалист, и мгновениями даже могла быть счастлива. Сейчас же мы создавали лишь видимость, да и только. Видимость общности, которая могла легко раствориться. Как клубень сигаретного дыма на солнце – он ненадолго пейзажно застывает, притягивая к себе внимание, но одно только дуновение ветра могло испортить абсолютно весь превосходный, завораживающий вид.              В этот момент меня радовало то, что я не была одной из тех, кто умрёт за чужую наполненную бессмыслием мечту. Но я всё равно являлась такой же как они – создав столь глупую систему и став её частью, мне было крайне тяжело выбраться отсюда, не прослыв предательницей и не погибнув после. Однако в моем положении были и некие плюсы: к примеру, я обладала большей информацией и доверием Шляпника, нежели все остальные. Именно я сейчас стояла подле него, рядом с его самым близким другом. Я смогла завоевать его расположение, но всё ещё была беспомощна, пока работала одна. Несмотря на всю мою силу и влияние, никто пока ещё не был способен обойти эту сложную систему в одного и сбежать. Или, это оставалось незамеченным. Но в таком случае я могла лишь похвалить такой побег: он, ежели был проведён так, что ускользнул от чужого внимания, являлся действительно феерическим.              – Дамы и господа! – Шляпник вскинул руки вверх и обличил всем своё безумное лицо, наполненное сумасшедшим энтузиазмом и одержимостью своими словами, - Ночь снова противостоит нам!              Толпа взорвалась неистовым рёвом, словно сейчас она не собиралась на вероятную погибель, а находилась на самом громком рок-концерте, на самом масштабном матче, за которым наблюдала вся планета, или ещё невесть где, где столь громкий вопль являлся абсолютно нормальной и приемлемой вещью.              – Но пусть не дрогнут ваши сердца! – он стоял перед толпой – безумный, кричащий, что заботится сейчас лишь о том, чтобы его последователи собрали ему небольшее количество карт. Мерзость, - Сегодня вы сражаетесь со страхом! У вас достаточно смелости, чтобы победить смерть!              Он продолжал толкать речь о свободе и должном отсутствии страха смерти у пляжников. Мой взгляд холодно и устало бегал по толпе, но внезапно остановился на Куине, стоящей где-то далеко, позади всей шумихи, опершейся боком о каменную колонну и покусывая зажатую во рту сигарету. В последнюю нашу встречу один на один мы сильно открылись друг другу, поделились искренними мнениями о Пляже и о том, что оставаться здесь – все равно, что осознанно идти в тупик. Кажется, словно мы даже смогли как-то сблизиться, что удивительно – после смерти Ран я не планировала строить каких-либо отношений ни с кем, кроме Агуни и Такеру, боясь так скоро потерять милых мне людей, однако меня словно тянуло к этой дредастой девушке. Мой взгляд метнулся куда-то на белое очертание человека рядом с ней. Я застыла в удивлении – широко распахнув глаза, я буквально пялилась на него, стараясь удерживать холодное и отстранённое выражение лица. Я совершенно не узнавала парня рядом с ней, но это не было основной причиной столь яркого моего удивления, которое, подобно вспышке, захлестнуло меня с головой. Лишь один его вид напротив вызывал у меня сильные чувства – и я пока не знала, положительные или отрицательные. Я пробежалась взглядом по его одежде, однако вновь подняв глаза на лицо, вдруг заметила, что он уверенно смотрит на меня в ответ, и именно это поражало меня больше всего. Его бровь была слегка приподнята в заинтересованном жесте, а руки спокойно покоились сложенными на груди. Лицо этого парня не отражало ничего, кроме холодного непонимания, в котором проскакивали как нотки интереса, так и желание показать своё очевидное превосходство. Личность незнакомца казалась такой темной, но все же интересной – все-таки, его спутницей сейчас была не менее интригующая своей силой и самоотверженностью Куина. Однако, если её я знала и понимала, что она быстро займёт высокое место в рейтинге, то на его путь мне бы хотелось посмотреть больше. Он явно был тем, кто сразу же раскусил поддельное очарование Пляжа. Тем, кто сейчас смотрел на меня как на одну из тех, кто пытается прикрыться телами людей, поверивших в придуманную легенду. Такой взгляд действительно был нов для меня сейчас. Если ранее я и встречалась с таким, то за свой путь на Пляже – нет. По известной мне причине, многие, даже не совсем уважающие меня личности, боялись и слово мне сказать: отводили взгляд, прятали пренебрежение за натянутыми улыбками. Но лишь этот неизвестный не страшился всем своими взглядом на главенствующих так легко и уверенно говорить о недоверии к нам. Я приподняла уголки губ и наклонила голову в бок, все также заинтересованно продолжая смотреть в его глаза, не разрывая зрительного контакта. Незнакомец же лишь повторил мои действия, что вызвало у меня не только безосновательное раздражение, но и лёгкое восхищение тем, что он не боится тех, кто сейчас стоит выше него. И в буквальном, и в переносном смысле. Парень этот точно что-то знал. И у него точно был план, наличия которого он не стеснялся – за весь мой опыт изучения общества я научилась с ходу определять, имеют ли люди скрытые мотивы. И он явно не был тем, кто пришёл на Пляж ради веселья, бесплатной выпивки или психотропных веществ. Поэтому, пусть я и пока не доверяла ему, но мне точно было бы интересно понаблюдать за ним. Возможно, наши планы могли бы оказаться схожими. Возможно, мы бы нашли друг в друге союзников, на что намекала ранее Куина, а возможно, мы       были нацелены на совершенно разные вещи, которые свяжут нас лишь ненавистью или отчаянием, а может быть даже и конфликтами. Но для этого мне хотя бы стоило пообщаться с ним, а значит, сейчас рассуждать об этом смысла не было. Так что я мимолетно улыбнулась и легко перевела вновь ставший холодным взгляд на лидера, стоящего впереди, как раз завершающего свою напущенную и утомительную в этом тираду.              Прозвучали финальные слова. Толпа напористо ринулась к выходу, а стоило мне хоть раз перевести взгляд на ворота, как блондина и Куины уже не было на прежнем месте. Мои мысли все не покидали думы о том, что очертила эта безмолвная встреча, которую даже таковой не назовёшь. Чем она была? Мимолетным явлением или знаком чего-то нового, неизведанного, но чего-то, что изменит мою жизнь?              

***

             Выходя из фойе на следующее утро, я была весьма обеспокоена. Моя виза истекала уже послезавтра – однако после прошлой игры, сложностью которой оказалась шестёрка червей, вся моя команда оказалась мертва. Ужасный момент и ужасный период, который я предпочитала закапывать в своей памяти и вовсе не вспоминать. Эти люди не были совсем близки мне – вечно ходили втроём, веселясь невесть с чего. Однако они были людьми, которые не заслуживали смерти. Смерти от моих рук. Мне так не хотелось этого осознавать и думать об этом, так что и сейчас, словно заперев дверь в ту часть моего сознания, что отвечала за сожаления и была наполнена излишней моей человечностью, я решила прекратить размышлять об этом. Куда важнее было то, что мне стоило бы собрать новую группу – однако я совершенно не знала тех, кто мог бы оказаться надёжным человеком в играх, ведь я всегда участвовала в них со своей внезапно собравшейся командой – за исключением первой игры, конечно же.              Мой взгляд вдруг остановился на Куине, что-то обсуждающей с каким-то визуально знакомым мне парнем. Как только она заметила меня, я махнула ей рукой, и тут уже было хотела начать разговор, как она перебила меня и начала говорить:              – Ты не знаешь, кого можно было бы взять в команду? – она мягко посмотрела на меня, а потом её глаза метнулись в сторону смутно памятного мною парня, - Мы с Акирой должны обновить визы, но не можем никого найти.              – Какие у вас сильные масти? - я нахмурилась и окинула взглядом этого самого Акиру. Ничем не примечательный короткостриженый парень, однако он был в хорошей физической форме. Ростом был чуть выше среднего, с неплохо подкачанным телом. Он, насколько я помнила, был достаточно хорошего положения на Пляже. Не славился ничем, кроме открытости и дружелюбности, а также ярой готовности всем помочь. Кажется, хорошим парнем он был.              – У меня пики, у нее – трефы, - ответил за Куину парень, поправляя браслет с его номером на руке. Пятнадцать. Что же, как я и припоминала. Хорошая цифра.              – В команды приближенных достаточно тяжело попасть, но я бы хотела вас взять, - я пожала плечами, но заметив удивленные выражения их лиц, пояснила, - Моей прошлой игрой была шестерка червей, вследствие которой погибла вся моя группа. Поэтому я буду рада вас видеть в своей новой команде...              Я дружественно протянула ладонь для рукопожатия с парой молодых людей. Они оба казались мне вполне очаровательными и надежными. С Куиной проблем возникнуть не должно было, с Акирой, наверное, тоже. Думалось мне, что мы просто станем неплохими товарищами по команде, почти никак не взаимодействкющими друг с другом вне игровых арен.              – Нам нужен четвертый участник. Ты же червы, да? – уточнила Куина у меня, на что я легко кивнула, - У меня есть знакомый, попавший сюда не так давно, но уже высоко продвинувшийся. Я рассказывала о нём. Его сильная масть как раз буби. Мы можем его взять.              Девушка устало потерла шею и с надеждой уставилась на меня, заставляя чуть замешкаться.              – Тот блондинчик, что вчера стоял рядом с тобой? – в моих глазах появилась искра заинтересованности. Всё же, мне бы хотелось поболтать с ним.              – Мне жаль его волосы, ты бы видела их вблизи, - с добрым смешком сказала Куина, - Но он достаточно милый, да и умный тоже.              – Тогда я правда хочу посмотреть на него. Поговорю с ним до конца вечера и утвержу состав группы Шляпнику, если этот парень не будет против, - я кивнула, преободряюще улыбнувшись и открыто взглянув на двоих будущих участников моей команды - Можешь сказать, где он может находиться?              – Он вчера весь вечер просидел на крыше. Забавно, тоже постоянно пялился на небо, - задумчиво произнесла девушка, - Полагаю, что он и сегодня может быть там.              – Найду вас вечером и доложу обо всём! – я отсалютовала им и поспешила на встречу с этим неизвестным мне парнем.              

***

             Я тихо поднялась на крышу. Лицо обдувал холодный воздух, путая волосы и словно ведром ледяной воды обрушаясь на меня. Сразу же я заметила и его: того, за кем и пришла. Он сидел на нагретой солнцем черепице. Я не стала сразу окликать парня, пару минут молча понаблюдав за тем, как он завороженно наблюдал за всеми людьми, отдыхающими во внутреннем дворике пляжа. Его взгляд бегал по пьяным фигурам, отрывающимся как в последний раз.              – Добро пожаловать, - я наконец заговорила с ним, подойдя чуть ближе. Он лениво повернул голову в мою сторону, всем корпусом не оборачиваясь. На его лице показалась заинтересованность, подобно детскому интересу ко всему неизвестному. Я села рядом, устремляя свой взгляд на тех, за кем наблюдал этот парень, - Пытаешься проанализировать каждого из шестидесяти с лишним человек? Самоотверженно. Я тоже поступала так, замечая появление каждого нового человека на пляже.              – Как тебя зовут? – он намеренно проигнорировал мой вопрос, сразу же чуть приспуская капюшон, слегка обнажая свои сгоревшие от частых осветлений волосы.              – Хираи. А тебя? – я с интересом и осторожностью заглянула в его темные глаза, словно скрывающие и поглощяющие любые проблески эмоций, точно выискивая там ответы на свои вопросы.              – А имя? – он спрашивал абсолютно спокойно, без издевок и явного желания вывести из себя, и лишь чуть нахмурился, после чего пристально стал на меня глядеть. Настолько, что мне, учёной в сфере социологии, стало крайне неловко, а себя я даже чувствовала провинившимся ребёнком. А так быть не должно – что он вообще о себе думает?              – Мы слишком далеки для того, чтобы я назвала его тебе, - я лишь       пожала плечами в снисходительном жесте, словно говоря ему, что я физически не могу сделать большего, - Так что, ответишь мне?              Он лукаво прищурился, словно принимая неозвученный вызов и выкинул:              – Чишия, - парень засунул руки в карманы и поднялся на ноги, шумно вздыхая и оставляя меня сидеть на черепице и глядеть на него снизу вверх, - Ты что-то хотела?              – Когда истекает твоя виза? – я поднялась на ноги вслед за ним, отряхивая оливковые шорты от пыли, собравшейся на крыше. Я поправила лямки вязанного верха купальника, параллельно чуть разминая шею.              – Через два дня, - уголки его губ слегка приподнялись, а глаза продолжили заинтересованно наблюдать за мной.              – Не хочешь сыграть на день раньше? – я приподняла подбородок чуть выше, ожидая ответа. Но он лишь с долей непонимания посмотрел на меня, отчего мне пришлось пояснять, - Моей группе как раз не хватает спеца по буби. Я слышала, что это – твоя сильная масть. К тому же, в ней состоит Куина, вы уже успели познакомиться.              Я запустила руку в рыжие волосы, пытаясь распутать их после нахождения под сильным ветром на крыше.              – Как скажешь, - на это мне очень захотелось поморщиться, чтобы показать всё своё отвращение к подобному словосочетанию в ответ. Однако, мне всё же приходилось держать лицо. И делать вид, что его слова меня как-никак обрадовали.              – То есть это «да»? – с надеждой спросила я. Получать отказ о него мне совершенно не хотелось – нечего мне делать кроме того, чтобы упрашивать на вступление в команду человека, в иерархии стоящего порядком ниже меня.              – Не сомневайся, - на секунду вскинув брови в мимолётной улыбке, Чишия тут же отвернулся и неспешно покидая крышу и оставляя меня и моё непонимание происходящего наедине. Но затем так же спокойно бросил – Я буду полезен, а что насчет вас?              Он, безусловно, вполне себе странный. Однако от этого его личность не кажется менее интересной. К тому же, какое вообще поведение в мире, где мы оказались, можно действительно считать странным?              

***

             Приближался очередной вечер на пляже. Люди, за весь день лишь разогревающиеся для главного события – сейчас яростно ожидали начала еще большей заварушки. Стемнело, вокруг уже доносились громкие звуки зажигательной музыки, вибрации который сотрясали землю, кажется, во всей округе. Пьяные тела толпились на танцполе, у бассейна, да и вообще везде. На лежаках, барных стульях и небольших диванчиках располагались пары, большинство которых были полностью лишены одежды, обнажая всем вульгарную и, пожалуй, излишне утрированную страсть. Ни у кого не было и тени обычно свойственного стеснения и скованности: лишь желание забыться. Погружаться в забвение все сильнее с каждой секундой, в которую они имели эту возможность. Кажется, что найти трезвого человека здесь крайне сложно – все уже были в нужной кондиции для глупого смеха и веселого времяпрепровождения.              И одной из них я точно не была. Немного потанцевав по просьбе Куины, но особого удовольствия от подобных процессов не возымев, я, захватив бутылку белого вина, направилась туда, где никто из этих людей не смог бы меня найти, а я – вдоволь бы насладилась своими размышлениями и полусладким вином.              Этим замечательным местом была крытая оранжерея, находившаяся в одном из боковых крыльев огромного здания отеля. За ней, разумеется, никто и не думал следить, но эту роль я взяла на себя. Постоянно влажный и прохладный воздух здесь, заполненный запахом мокрой земли и недавно распустившихся цветов, заставил меня умиротворенно вздохнуть и немного расслабиться. Я была рада видеть то, как развиваются растения с каждым днем: как на небольших кустарниках появляются апикальные почки в то время, как другие растения уже показывают себя, усыпанными различными свежими мелкими цветами. Это место не освещалось обычно, да и это было не нужно: в полнейшей темноте, единственным источником света в которой являлись лучи от прожекторов, располагающихся во внутреннем дворе пляжа, можно было поймать мимолетное ощущение того, что тебе удалось укрыться от этого безумного мира: игр, интриг, ответственности за чужие жизни и боль. Это именно то ощущение, за которым я без остановки гналась, но только, казалось бы, доставала до него, как оно тут же ускользало из моих пальцев.       Оранжерея находилась на первом этаже, и окна отсюда выходили во внутренний двор: прямо на все это двигающиеся в такт музыки месиво почти обнаженных тел.              Я расположилась на небольшой скамейке, зажатой между двух небольших декоративных пальм и сделанной из светлого дерева. Хотя при свете луны и разноцветной подсветки из окна было очень трудно это распознать. Я, удобно устроившись, легко открыла бутылку и сделала пару пробных глотков. Алкоголь обжигал горло, но в силу своей невысокой крепости позволял разуму оставаться ясным. Я не преследовала цели напиться – всего лишь хотелось отдохнуть посредством употребления легкого спиртного напитка. Тут же в моей памяти всплыло то, что я захватила с собой не только бутылку, но ещё и бокал. По какой причине, я, правда уже и не помнила. Хотелось сохранить долю аристократизма в этом богом забытом месте. Не было у меня желания становиться похожей на тех, кто ежедневно умирал за Шляпника – а на таких вечеринках отрывался, словно в последний раз. Я знаю, что выживу, поэтому не вижу смысла в таких масштабах губить свою здравость мышления.              Я знала, что все эти люди, искренне рискующие своими жизнями, будучи абсолютно убежденными в моралях и целях, о которых так искусно слагал Шляпник, были теми, кто рисковал своими жизнями и ради меня тоже. Ради каждого приближенного к «номеру 1», кто казался им ответственной фигурой, что обеспечит защиту. На деле никто из игроков с высоким рейтингом не задумывался о безопасности других пляжников. Они буквально были пушечным мясом, пусть это и было до боли тяжело признать. Но то, с каким счастьем на лицах они танцевали там: за окном пустынного и почти не освященного крытого сада, заставляло меня невольно сложить брови домиком и сжать губы, позволяя режущему воздух напряжению повиснуть подле меня. Одна и та же мысль крутилась в голове, словно короткая пленка, видео, записанное на которой повторялось вновь и вновь.              Слыша о том, что моя сильная масть- червы, все, даже Куина, как один задавали вопрос: «неужели ты можешь так легко убить людей, чтобы спасти свою жизнь?». Поверхностность и ошибочность этого суждения заставляла мои руки трястись. То ли от раздражения, то ли от того, что я и сама задавала себе этот вопрос снова и снова как в первый раз. Однако все было намного более логично и тривиально: если бы червы была сильной мастью тех, кто жертвует другими ради выживания, она стала бы мастью каждого игрока пограничья без исключения. Ведь в этом суть этого до боли простого и режущего глаза своей прозрачностью мира. На деле, преимущество в играх червей имеют те, кто с помощью эмоционального интеллекта, знаний психологии и точного анализа непроизвольных действий соперников, могут жертвовать людьми на основе выведенных фактов, а не слепо разбрасываться чужими жизнями. Удивительно, насколько противоречиво звучат две этих точки зрения, правда? Что же, по крайней мере, это единственное, что хоть иногда давало мне чуть успокоить себя.              Я опустошенно выдохнула, холодным взглядом проскальзывая по внутреннему двору огромного отеля, забитого людьми. Затем по его слегка желтоватым стенам, что периодически окрашивались в различные цвета из-за прожекторов. А после я перевела взгляд на крышу и резко напряглась.              "Вот проклятье, этот блондин и вправду все еще там?" - пронеслось в моей голове, когда я чуть выпрямилась в спине и вопросительно нахмурилась, гадая, заметит ли он этот маленький жест.              Но Чишия смотрел не на меня. Его цепкий, внимательный взгляд следил за чем-то, что пересекало танцпол. Отставив бокал в сторону, я пробежалась глазами по переливающемуся двору отеля, издав изумленный обеспокоенный выдох. Вдоль бассейна проходили военные. Признаться честно, с момента создания Пляжа Агуни изменился так же сильно, как и Такеру. Его шайка неконтролируемых пустоголовых психопатов не давала мне покоя с момента ввода третьего правила. Его существование обеспечило военным полную вседозволенность в виду того, что оружие позволялось носить лишь им, а «поддержание порядка» не имело совершенно никаких рамок. Единственным, кто сдерживал их, словно бойцовских псов на цепи, был Шляпник. А значит, после его смерти были бы обречены как жизни его приближенных, так и существование Пляжа хотя бы в той форме, в которой он находится сейчас.              Никаких собраний не намечалось, так к чему был этот парад с демонстрацией силы, превосходства и, главное, оружия? Нираги – полнейший безумец и идиот, позабывший обо всех моралях, был особенно весел и строил омерзительные гримасы, вызывающие у меня лишь отвращение. Я в демонстративном подозрении скрестила руки на груди и уверенно поднялась, продолжая оценивать происходящее. В любом случае, любое дело, которое замышляли военные, не могло сулить ничем хорошим. Я лишь вскинула голову вверх, выискивая блондина, но он вновь скрылся, точно призрак. Мне пришлось простоять тут еще пару секунд, прежде чем армия Агуни скрылась за массивными позолоченными дверьми главного входа.              Интересно, собирается ли что-то разузнать еще и этот новоприбывший?