Ласковый май

— Господа туристы, — произнес Ваня, как только они с Майей подошли к бухте, — сейчас вы увидите легендарное место под названием бухта. Тут сотни лет назад проходили дуэли, кто-то трахался, кто-то пил, но всех этих людей объединяло одно… — парень затих. — Что? — спросила Майя, шагнув вперед, не упуская из внимания упоминание о дуэлях. — А хер его знает, — пожал плечами Кислов и пошел за небольшую скалу, откуда потом достал четыре бутылки белого нефильтрованного, — мы ж без формальностей, да? Садись, — Киса головой указал на песок, на что Майя долго сопротивлялась, — ой блять, — выругался парень и положив бутылки, стянул с себя свою куртку и кинул на землю, — довольна? Садись. Какие же вы, Москвичи, блять, избалованные. — Я не Москвичка, — улыбнулась девушка, садясь на куртку Кислова, — я из Питера, учусь в Москве. — Один хер, — юноша махнул рукой, после чего открыл бутылку и протянул ее Майе, — пей, ласковый май. Может не такой напряженной будешь. У меня ещё косяк есть, но это уже на твое усмотрение, потом должна будешь.       Девушка взяла бутылку и сделала глоток, глядя вдаль, пока в нос забивался запах мокрого песка и весеннего моря. Она понимала, что возможно совершает глупость, но ее диктофон всегда был в любимом шопере. А сейчас был отличный шанс записать хоть какую-то информацию. — Кстати, — сделав ещё один глоток, прокашлялась Майя, сквозь ткань сумки нажимая на запись у диктофона, — о каких дуэлях ты говорил? — Майя Михална, — усмехнулся парень, поворачиваясь на нее, — вы что, книжки не читаете? Дуэли были повсюду. Бля, потому что раньше люди хоть как-то верили в ебаную справедливость, — Киса прищурил глаза, — сейчас такое не прокатывает… больше. Не работает, блять. — Ты прав, — не вдаваясь в подозрительные расспросы, сказала Майя, — справедливость в наше время звучит смешно, — она следила за реакцией Кислова, который в ответ только покачал головой. — Рассуждать, бля, сколько угодно можно, — допив и отбросив первую бутылку пива, ответил Киса, — надо делать. Вот четкие пацаны — это те, что делают. А бубнить о справедливости, как тот же Мел можно вечность. Лучше не станет.       В ответ Майя лишь замолчала, перебирая в голове всевозможные варианты аккуратного развития диалога. Ей не хотелось его спугнуть, наоборот, задачей девушки было разговорить Кислова. — Ты все ещё прав, — вздохнула она, прикоснувшись губами к горлышку бутылки, — в этой жизни справедливости нет. Иначе мой старший брат был бы сейчас жив. «Плохо, плохо, плохо, твою мать, так нельзя», — подумала Майя, совесть которой резко начала ее мучать, ведь, она использовала свое самое сокровенное, чтобы развить разговор. Она пообещала себе никогда не использовать карточку «у меня умер брат» в своих целях. Но, ее уже было не остановить. — А че с братком, — спросил Киса, поменявшись в лице, которое было чуть лучше видно из-за ветра, сдувающего с него вечно-нависшую челку, — замочил кто? — В плохую компанию попал, — пожала плечами Майя, едва сдерживая желание заплакать, — Петя, он… Он был очень ведомым парнем, я с детства это замечала. Его уже как шесть лет нет в живых, а я каждый день вспоминаю то, как он пропадал по ночам, слезы матери, крик отца, — девушка шмыгнула носом, подавляя подходящие слезы, — потом он просто не вернулся. Убили. За мешок ебаного порошка. Вот такая вот справедливость. — Да, — шумно выдохнул Киса, — вот для таких, как те, кто замочил твоего братка и нужны, сука, дуэли, — он резко открыл очередную бутылку и сделал глоток, — вот… а, не, хуйня, — парень хотел было обмолвиться о целой истории, которая в его глазах была великой, как они с друзьями вершили справедливость ещё пару недель назад, но для него «Черная весна» была мертва, как и те, кого эта справедливость настигла. — Будешь ещё? — Кислов протянул Майе открытую бутылку, на что она сначала покачала головой, но потом сдалась и почти залпом выпила все содержимое.       Между ними воцарилась тишина, которая лишь изредка разбавлялась шумом прибоя и порывами ветра. Что Ваня, что Майя, оба смотрели вдаль.              Что удивительно, тут, в этом маленьком городке Майя впервые смогла дать волю своим мыслям, чувствам. Время тут будто остановилось. В Москве эта бесконечная погоня за несуществующим смыслом и успехом полностью затуманивала разум, не давала заземлиться, подумать, поплакать. Всегда одно и то же, тот самый непрекращающийся цикл. А в конце ничего. Тут ты словно идешь бок о бок с этим концом, ты его чувствуешь, и тебе спокойно. Здесь, где горы и чёрное море. И эти самые люди, в которых была весна. — Не хочу напоминать о прошлом, — разбавив тишину своим голосом, Киса поднялся на ноги, — но тут мелкий косячок бы не помешал. И, так уж и быть, про формальность я забуду и подарю возможность пользоваться своей добротой. — Ты прикалываешься? — горько засмеялась Майя, подняв на него взгляд, — мой брат, блять, сдох из-за какого-то пор… — Тсс, — Киса приложил указательный палец к губам возмущенной девушки, — это всего лишь косяк. Не порошок, не жидкость. Просто косяк с травой, тебе понравится. Я сомневаюсь, что это косяк его убил.       В ответ Майя лишь поникла, а через пару секунд увидела у своего рта зажженный косяк, который так и манил в этот холодный пьяный вечер. Ничего не сказав в ответ, она перехватила его у парня и кинув на землю, поднялась и растоптала ногой. — Ты че творишь, — закричал парень, в недоумении глядя на Майю, — ты хоть понимаешь, что нельзя эту херню вот так брать и топтать? Это, сука, денег стоит. Теперь ты мне должна, чертова истеричка. — Хорошо, — отрезала девушка и ушла прочь, пытаясь сдержать слезы.       «Что со мной происходит в этом месте, я не понимаю», — думала Майя, пока шла домой, — «Надо было взять этот чертов косяк и выудить всю информацию, но, нет, Майя же у нас принципиальная, она же послушная дочка, в отличие от своего сдохшего братца», — девушка не переставала мучать себя навязчивыми мыслями и в их же компании дошла до дома.

«Хорошо, что ты никогда не будешь таким, как он», — в голове раздавалась фраза отца, которую он сказал Майе на похоронах своего же сына.

      Ожидая услышать возмущенные крики друга, Майя зашла в квартиру, стараясь как можно тише закрыть дверь. К ее удивлению, парень спал. — Если б я сдохла, ты б даже не встал с этой кровати, — окинув взглядом спящего Илью, она растянулась в пьяной улыбке, — оно и хорошо.       Тем временем, Киса чувствовал внутри дикую тревогу, подавленность, ярость. Человек рассказал ему о смерти брата из-за проблем с наркотиками, а он следом за этим предложил ей косяк. — Вот гандон, а, — выругался на себя Кислов, пиная песок под ногами, — какой же я… — Такой, какой есть, — из темноты вышел до боли знакомый силуэт когда-то лучшего друга, — с кем ты был? — Тебя не касается, — затянувшись косяком, сказал Киса, — Мел, ты, блять, как привидение. Может, Рауль реально тебя убил, а я просто в лютом трипе сейчас? И всё это не по-настоящему? — Ты сказал, что я из тех, — Егор вздохнул, усаживаясь на песок, — кто только говорит о справедливости. Ты прав. Поэтому я убью Рауля. — Опять пиздишь, — сказал Ваня, — а ты пойди и, сука, убей его. Прямо сейчас, лежащего на больничной койке. — Это противоречит правилам дуэлей, — серьезно произнес Мел, — соперники должны быть в равных позициях. Я дождусь, пока он выйдет из больницы и устрою эту чертову дуэль. — А стрелялки где достанешь, придурок? — засмеялся Кислов, кидая докуренный косяк под ноги, — у бати Хенка спиздишь? — Может и так, — задумался Егор, — в любом случае я найду способ провести дуэль. Но мне нужна твоя поддержка, поддержка Хенка… Гендос, которого нет рядом. Без этого «черной весны» нет и не будет.       После этого Киса долго молчал, пытаясь подобрать слова. Он тоже хотел возрождения «черной весны», которую, казалось, похоронил навечно. Он хотел снова услышать «панки за справедливость», снова ощутить в руках мощь и силу тех пистолетов. — Как же ты меня заебал, — Ваня усмехнулся, хватая Мела за плечи, — если «черной весне» существовать, то только, сука, со мной. Без меня вы бы никого сюда не привели. Знали бы они, насколько не вовремя затеяли свое возрождение…