Танцующий с волками

Глава 15.       Чонгук решительно шагнул в пугающую неизвестность, стараясь не оборачиваться, в душе разрасталось неприятное чувство потери. Он по-прежнему ощущал глухое недовольство и покорность его воле Ую, страх и нарастающую тоску Тэхёна, но своего решения менять не собирался, заставив себя двигаться в кромешный мрак. Ноги шаг за шагом уводили его всё дальше, под ладонями скользила неровная холодность каменных стен, отвлекая от невеселых мыслей. Парень с удивлением заметил, что с лёгкостью может видеть каменные своды, смыкающиеся прямо над его головой, примыкающие почти вплотную, не давая возможности развернуться. Ему совсем не нужно было напрягать зрение в попытках рассмотреть что-либо впереди, странный нож, отданный дикарю пилотом, освещал тоннель сиреневыми всполохами, помогая идти. Чонгук по-прежнему слышал мысли Ую и чувствовал эмоции Тэхёна, он пару раз улыбнулся, ощущая безмолвную поддержку этих двоих друг друга. Волк и инопланетник сумели поладить и подружиться, пока не осознавая этого.       «Он хорошо держится, смелый» — долетела мысль Ую.       «Береги его, волчонок, пожалуйста» — Чонгук почувствовал как волк фыркнул на ласковое прозвище.       «Хочу быть с тобой рядом» — зверь сердился на вынужденное расставание.       «Мы скоро будем вместе, снова» — пообещал дикарь.       Узкий проход, по которому двигался парень, петлял и змеился, раз за разом разевая пасти ответвлений, заканчивающиеся тупиками. Чонгук совсем потерял счёт времени от монотонности движения и тишины, нарушаемой лишь эхом его шагов, его клонило в сон и дикарь не сразу заметил тихий шелестящий звук, что начал преследовать его. Звук медленно приближался, заполняя всё пространство, словно что-то огромное двигалось по камню подбираясь всё ближе и ближе.       Камень в рукоятке Саатари разгорелся, освещая пространство яркими вспышками, привлекая внимание уставшего парня. Чонгук замер, прислушиваясь. Шуршание прекратилось, словно созданное звуками движения человека. Постояв немного, парень сделал несколько осторожных шагов вперед и резко оглянулся. На него смотрело порождение ночных кошмаров.       Худое существо слепо таращилось на Чонгука белесыми бельмами глаз, толстые губы то и дело оббегал длинный чёрный язык, короткий широкий нос морщился, принюхиваясь, бугристая голова венчалась огромными острыми ушами. Монстр стоял на четвереньках, согнув задние лапы, опираясь на передние когтистые, заканчивающиеся четырьмя длинными пальцами. Из костлявой спины расходились в стороны два кожаных крыла, которые безвольно волочились по полу туннеля, создавая жуткий шелест. Чонгук молча рассматривал чудовище, стараясь тише дышать и не шевелиться. Существо водило своей головой из стороны в сторону, пытаясь уловить хоть малейший звук, оно перебирало пальцами, суетливо ощупывало стены туннеля, нервно облизывая губы. Напряжение нарастало с каждой секундой, монстр нервничал, не находя свою жертву. Мерзкое создание начало тихо скрести когтями по камню, сделало пару шагов назад, путаясь в кожистых складках и, неожиданно задрав голову вверх, завыло. По туннелям разнёсся леденящий душу вой, полный тоски и отчаяния, тот самый, который так напугал Чонгука с Тэхёном в горах. Нервы парня не выдержали и он опрометью бросился вперёд по туннелю.        Сердце заполошно стучало в груди, лёгкие готовы были разорваться от нехватки воздуха, в крови огнём полыхал адреналин, заставляя бежать еще быстрее. Чонгук надеялся наткнуться на какую-нибудь нишу, чтобы суметь развернуться и дать достойный отпор твари, преследующей его. Холодная сырость неожиданно пахнула в лицо, дикарь резко остановился, обернувшись, замерев на краю провала, уходящего в пугающую глубину.       Чонгука отбросило назад, когда тварь настигла его. Оттолкнувшись ногами, он оторвался от пола, с силой прижимая к себе скулящее чудовище и упал вниз навстречу мрачной, безжалостной пропасти. Они летели в кромешной темноте, ударяясь о камни, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Но неудержимая физическая сила тянула их глубже. Чудовище с отупляющим упорством цеплялось за Чонгука, оставляя глубокие царапины по всему телу. Чонгук перестал испытывать тревогу, страх смерти пропал, исчезли все эмоции, равно как и внешнее восприятие, когда мокрая чернота приняла его и мерзкое порождение горы в свои ледяные объятия.       Не было ничего, кроме внутренней тишины, она полностью поглотила собой весь мир. Чонгук чувствовал под собой твёрдую землю и видел над головой горную гряду, он оказался на берегу небольшого водоёма, на который вынесла его подземная река, рядом бесформенной серой массой лежала туша мёртвого монстра.       Дикарь лежал, прислушиваясь к себе, стараясь уловить ту невидимую связь с Ую, с Тэхёном, с миром наконец. Мысли начали свой бессмысленный хоровод, он не мог остановить их. Чонгук звал, тянулся душой в надежде получить отклик, но в ответ получал лишь глухое молчание, зацепиться было не за что. Ему показалось, что вся прошлая жизнь была сном, и что не существует ничего, кроме него самого.       Опустилась ночь, Чонгук глядел на холодно мерцающие звёзды и чувствовал, как его сознание проваливается в бездонную пустоту бесконечности.       Парень потянулся к поясу и вынул из ножен Саатари. Чонгук смотрел на переливающиеся цвета, в надежде получить подсказку, но клинок молчал, не давая ответов. Мир сузился до размеров одного человека, маленького одинокого и беспомощного. Дикарь с трудом приподнялся, обведя взглядом отвесные скалы, вздымающиеся на недосягаемую высоту. Какой смысл ждать помощи теперь, когда он глух и нем здесь, за горной грядой. Жизнь полностью оставила мир. Маленькие искры мерцающего тепла, которые излучают даже насекомые, странный, пульсирующий ритм жизни, подобно волне прибоя текущей по Вселенной, излучаемый, вероятно, везде существующими микроорганизмами, свет и тепло — всё это исчезло. Казалось, из всего ушла душа. Теперь Чонгук был полностью отрезан и одинок.       Чувство, ещё далёкое и неясное, явилось ниоткуда, даря обещание и надежду. Парень рассматривал чёрно-зелёные стены по сторонам. Путаница лиан, обилие листвы, но главное деревья. Бесчисленные, огромные, стоящие плотно, не оставляя между собой ни единого просвета. Они стояли сплошной тёмной стеной так отличавшейся от привычной картины богатой пестроты, к которой привык Чонгук.       Парень опустил глаза, небольшая речушка зеленоватого цвета напоминала старую бронзу, с вкраплениями жёлто-оранжевой меди и серых свинцовых бликов, можно было подумать, она вобрала в себя земные внутренности, впитала их, растворила и теперь несёт в своих водах.       Тянулись минуты, чем дальше в лес углублялся дикарь, тем тише делалось вокруг. Голос джунглей смолкал, оставляя лишь шорох листьев. Вдруг без всякой видимой причины все звуки стихли, как будто время и пространство замерло в моменте. Чонгук остановился прислушиваясь, стараясь уловить хоть малейший шорох. Кругом стояла мёртвая тишина. И вдруг явился зов, он настойчиво проник в разум, подавляя волю и блокируя желание сопротивляться, он тянул Чонгука к себе, обещая забрать оглушающую пустоту и одиночество, заставляя двигаться вперёд, механически перебирая ногами.       Чонгук двигался, перелезая через паутину лиан, огибая поваленные стволы деревьев, любое препятствие раздражало его, замедляя на пути к такой важной и единственной цели. Саатари тревожно пел в его руке, обжигая своим прикосновением, но дикарь лишь злился на досадную помеху и с упорством продвигался вперёд. Он давно бы выкинул странный нож, но с его помощью Чонгук рассекал лианы и переплетения ветвей, что мешали ему двигаться по джунглям. Чонгук почувствовал, что близок к цели, ещё чуть-чуть и он обретёт обещанный покой, юноша уже облегчённо вздохнул, как его развернули к себе сильные руки, прижимая к груди.       — Чонгуки, посмотри на меня, посмотри!       Чонгук смотрел на светловолосого парня с тёмными глазами, в которых плескался страх. Он не понимал, что от него хочет этот человек, зачем он трясёт его, стараясь увести от такого желанного покоя. Дикарь попытался освободиться из мешающих объятий сначала осторожно, а потом всё сильнее сопротивляясь.       Они упали на землю, переплетаясь руками и ногами. Чонгук в отчаянии сопротивлялся, стараясь выпутаться из хвата парня, который с упорством цеплялся за дикаря, постоянно шепча его имя.       Ярость неконтролируемой волной поднялась откуда-то изнутри, заставив задохнуться от злости. Ему мешают, не дают идти на зов! Чонгук быстро перехватил клинок в руке и занёс острое лезвие над горлом мешающего ему человека. Тысячи звёзд вспыхнули перед глазами, погрузив юношу в темноту.       Во рту было сухо, горло саднило, а голова готова была разломиться на тысячи кусочков. Чонгук застонал и медленно приоткрыл глаза. Над его головой шелестели листья навеса, закрывая его от слепящих лучей Унукальхайя.       «Меня к тебе не пускают» — Ую чуть не выл.       Чонгук замер, боясь поверить, что это не сон,       «Ую, ты меня слышишь?» — Осторожно послал мысль дикарь.       «Это ты меня начал слышать» — волк за раздражением прятал страх — «Как дурной был»       «Тэхён, что с Тэхёном?»       «Идёт» — пришёл короткий ответ.       Чонгук попытался приподняться, но резкая боль в затылке и головокружение не позволили ему сделать это. Юноша провёл рукой по голове, нащупав шишку размером с яйцо, он закрыл глаза и откинул голову на мягкую траву. Дикарь почувствовал как прохладная вода проникла в пересушенный рот и потекла освежающей струёй по горлу.       — Как же ты нас напугал, Чонгук. — Мягкий бархатистый голос ласкал слух.       — Тэхён. — Чонгук открыл глаза — Живой.       — Живой, живой. — Пилот улыбнулся, легко коснувшись лица юноши. — Мастер ты трепать нервы.       Чонгук ощущал вокруг массу эмоций, обрывки коротких мыслей, словно он снова был в своей деревне, в своём племени. Он повёл глазами вокруг, с удивлением осматривая поляну, всё та же стена непривычных джунглей и родные ласковые глаза напротив.       — Где мы, что произошло? — Чонгук никак не мог восстановить в памяти прошедшие часы. Последнее, что он помнил, это пугающее одиночество и глухая тишина на берегу небольшого водоёма.       — Мы в гостях у семьи Ую, если можно так сказать. — Тэхён рассмеялся. — Я же ничего не понимаю, общаемся только жестами, а много наговоришь, если у них лапы?       Голова Чонгука шла кругом, он ничего не понимал, ворох новостей, обрушившийся на него, перенесённые переживания, всё это не оставило ему шансов и юноша погрузился в спасительную темноту.       «Не сдвинешь, сил не хватит» — зверь откровенно потешался.        — Ую подвинься, ты готов залезть на Чонгука, а ему нужен воздух.       «Сам-то не отлипаешь» — ревниво думал зверь.       Чонгук вслушивался в сердитое ворчание Ую, в недовольное бурчание Тэхёна и старался не рассмеяться. Чувствовал он себя отдохнувшим и полным сил, но жутко голодным. Холодный нос ткнулся ему в шею, привычно обдав тёплым дыханием.       «Топтун пожарил мясо» — пришёл насмешливый ответ — «Но я бы не ел, подгорело».       «Ую, я же чувствую, что вы подружились» — мягко пожурил юноша волка.       «Тебя мальчик ждёт, боится» — сменил тему зверь.       «Мальчик?» — Чонгук не сразу сообразил, о ком говорит Ую. — «Айхе? Он здесь?»       Дикарь резко сел на подстилке, распахнув глаза, голова отозвалась резкой болью, но Чонгук проигнорировал её.       — Тэхён, Айхе здесь? Почему ты молчал? Где он? — Слова лились сплошным потоком, пока Чонгук озирался по сторонам в поисках подростка.       — С ним всё хорошо, Чонгук, успокойся. — Тэхён приложил прохладную руку ко лбу юноши. — Тебе нужен был отдых.       «Старший знает, что ты очнулся» — Ую прижался головой к плечу Чонгука — «Ждёт на разговор».       Юноша поражённо рассматривал огромных волков, что сидели или лежали полукругом на поляне. Он с лёгкостью ловил неспешные мысли, кружащиеся в стае, им было любопытно встретить человека, который понимал их, ни враждебности, ни страха животные не испытывали, принимая людей как гостей.       Чонгук внимательно смотрел в жёлтые глаза волка. Зверь поистине был огромным. Седая шкура говорила о солидном возрасте животного, в глазах светился опыт прожитых лет.        «Ты первый встреченный нами, который может говорить умом, это необычно» — слова старого волка легко проникали в сознание Чонгука. — «История будет длинная, если ты доверишься мне, я покажу тебе без слов.»       Чонгук задумчиво пожевал губу, глубоко вздохнул и прикрыл глаза, стараясь расслабиться.       Перед его взором закружились картинки, сменяя одна другую, словно это он смотрел на всё изнутри.        Тёплый живот матери, в который он тычется, стараясь добраться до соска с молоком, опережая сестёр и братьев. Холодные лапы существ несущие его. Неприятные резкие звуки и запахи. Страх, поглощающий всё его маленькое существо. Тёплые искры поддержки, которые проникали в его мозг. Тихие переговоры в стае. Бунт. Ужасные животные, которых они все вместе направили на стены. Джунгли, ставшие их домом. Первое единение с волчицей, маленькие пищащие комочки, отцовская гордость. Тоска по своей паре и потерянному сыну. Долгие поиски, отчаяние и разочарование. Узнавание. Обретение единства.       Чонгук сидел ошеломленный, пронёсшейся перед ним жизни.       «Ваши способности — результат эксперимента! Ую твой сын» — Мысленно выдохнул Чонгук.       «Мы были молоды, когда осознали себя, очень хотели на свободу и не подумали, каких жутких монстров выпускаем на волю» — Старый волк вздохнул. — «Твари не уничтожили всё вокруг лишь из-за тяжести, что придавливает к земле, не давая дышать, которую они не могут преодолеть, мы заперты тут вместе с ними. Это наше наказание за глупость»       «Тяжесть — это гравитация. Нам же удалось преодолеть её, значит и вы сможете. Пусть чудовища остаются тут, впереди огромный мир, в котором вам будет хорошо!» — Чонгук постарался вложить в воспоминания всё возможное тепло и любовь к этой красочной планете.       «К сожалению мы не сможем преодолеть ловушки, туманящие разум, они разбросаны у гор и по краю леса.» — Седой волк с печалью смотрел на Чонгука. «Ты попал под воздействие одной из них, они влияют на таких как мы, лишая воли и затягивая в себя. Тебя спас твой, слепой разумом, друг и мальчик. Они не слышат нас и ловушки тоже.»       Чонгук не мог вспомнить, о чём говорит старый зверь, но неприятное чувство холодными мурашками пробежало по спине.       «Мальчик, Айхе, что с ним?» — Юноша искал взглядом по животным, не находя подростка.       «Он в безопасности. Мы нашли мальчика у подножия гор, он был измучен и постоянно кланялся нам, называя Священными Роно. Странный щенок. Он ждёт тебя, я чувствую твой голод, вам нужно поесть.»       Волки приподнялись и медленно расступились, освобождая дорогу. Чонгук шёл к краю поляны на слабые отголоски страха. Айхе прятался за стволом большого дерева, склоня голову, не осмеливаясь посмотреть в глаза Чонгука.       — Привет, малыш. — Тихо прошептал юноша, протянув руку и дотрагиваясь до плеча ребёнка.       — Великий Ныкдэва Роно сердится на меня? — Подросток упал на колени и плечи его затряслись.       — Я горжусь тобой, ты настоящий мужчина, Айхе! — Чонгук присел рядом, обнимая ребёнка.       — Правда? — На мокром лице мальчишки расцвела бледная улыбка. — Даже за то, что ударил по голове?       — Зачем ты меня ударил? — Дикарь потрогал огромную шишку на затылке.       — Ныкдэва был не в себе, хотел убить своего друга, я испугался и ударил, чтобы ты уснул. Прости меня. — Паренёк снова задрожал.       — Спасибо, малыш, я чудесно выспался. — Поморщился Чонгук. — И жутко голоден, пойдём поедим.       — Да, я сейчас! — мальчик подскочил, потом на секунду застыл, поманив ближе к себе юношу и зашептал на ухо. — Только мясо, которое человек со звёзд пожарил не ешь, он его сжёг.       Чонгук услышал насмешливое фырканье Ую.       «Я же говорил, что Топтун сжёг мясо.»