Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

После девятнадцатого июня Ли Минхо внезапно пропал со всех радаров и не отвечал на звонки Чана первые 3 дня. Он потом кратко пересказал, что Минхо приболел и решил отдыхать дома, не заражать остальных. Его голос и правда звучал болезненным и тихим, но Чан тогда точно почувствовал, что Минхо врёт. Обычно он не врал и в крайнем случае говорил только часть правды... ...Хотя часть этой правды зачастую из его уст была равна лжи про хорошее самочувствие. И ни один Чан это заметил. Скорее, все делали вид, что не заметили. – Мне кажется, что с ним что-то другое случилось – Феликс выглянул из-под пушистого серого пледа с лисицами. Его осветленные волосы были похожи на белоснежный одуванчик. И правда... если на них подуть – они выпадут. Хёнджин, сидящий напротив, согласно закивал. – Наверное, и правда заболел. Пусть отдохнёт... – Чан в свою очередь сидел ко всем широкой спиной и как-то отстранённо глядел в мелкие окошки. Мгновение назад там пролетела черная ворона с громкими криками. Попытки Минхо не говорить настоящую правду были точно такими же, как и у лидера. Все точно знали, что он что-то не договаривает. Джисон по своей природе человек любопытный и постоянно лез не в своё дело. Как и сейчас, пытался разобраться в том, о чём ему "знать было ещё рановато..."

*

– ...Почему рано? Я же зависаю с вами третий месяц, а ты всё говоришь, что мне рано знать, – он по-настоящему обиделся словам Сынмина – я-то думал, что хоть ты расскажешь, что там у Минхо-хёна с Чан-хёном... Мне же ужасно интересно! – Я сам не знаю, поэтому врать не хочу – он щёлкнул Хану по носу и тот немедленно отпрял назад, пробубнив себе что-то под нос. Это всегда веселило Сынмина и он постоянно это делал. А потом смеялся. Джисона от этого аж в дрожь бросило. – Мне кажется, ты не совсем понимаешь, что такое "личное пространство". Минхо просто никому не говорит, потому что не хочет. И ты – не исключение. – А Чан? Он же сам по себе открытый человек – русый пытался утянуть за любую ниточку разговора. Об этом явно говорило его выражение лица. Но Сынмин был будто каменным. – Тебе кажется так. Он тоже мало о себе говорит. Я о нём сам почти ничего не знаю. Кроме того, что он прилипала та ещё...

*

Пытаться разобраться во всём самому – самое точное описание Бан Чана. Он скорее из кожи вон вылезет, но никому не расскажет, что задумал. Это почти что всегда работало, и он попытался провернуть авантюру ещё раз. Но не учёл, что имеет дело с Ли Минхо. Ли Минхо, который сначала половину недели просто не отвечал, а потом заливал в уши, что заболел. Чан, кажется, второй или третий раз в жизни на него так разозлился и первый сбросил трубку, даже не дослушав. Минхо понимал, почему его хён был в ярости. Потому что тот желал всего наилучшего, а в лицо получал полный игнор.

***

"Наверное, всё не так плохо" – бесконечной пластинкой крутилось в голове Джисона. И вечные раздумья про одного единственного человека не прекращались до тех пор, пока его из другой комнаты не окликнула мама. Она попросила сходить к Джунсо и спросить, сможет ли он починить их сломанную кофемашину. – А что сломалось? – Хан почему-то словил дежавю. И сам не понимал, приснилось ли ему это, или слышал где... Он заторможенно почесал затылок. В лицо бросилась слишком хорошая погода на улице, совсем не подходящая его сегодняшнему настроению. – Не включается уже два дня, а я так хочу попить кофе! – она ярко всплеснула руками. Её темные глаза округлились, прямо как у совы. И волосы от движения спали с плеча за спину. Точно где-то слышал... – Ладно, схожу сейчас, только оденусь по-быстрому – глухо прозвучало уже из комнаты. Хан ушёл собираться. В кухне послышалось громкое "Хорошо!"

*

Пока Джисон шёл по совсем тихой улице и миновал уже двадцатую синюю мусорку, он вспомнил, где же слышал про эту странную сломанную кофемашину. Мысли вдруг перестали путаться и сложились в одну линию, образовав своё недавнее воспоминание. "Точно!" – пронеслось в голове быстро-быстро. – Сломалась что ли... – жалобно прошептал Минхо и уже в тысячный раз бил по кнопке. Безуспешно. Мысленно тот представлял, как хоронит своё единственное спасение от плохого настроения с утра. Постепенно всё начало катиться в тартарары. – Что сломалось? – Сынмин, вылезший из горы одеял, подошёл к нему. Только что продрав глаза, он забавно стоял, опираясь на столешницу одной из двух каких-то железных коробок, на которых и стояла машина. – Кофемашина сломалась, а я пить хочу – Минхо поджал губы. Попить, конечно, можно было и воды, но чтобы вернуться в эту реальность, понадобится что-то покрепче... Знакомые слова эхом прозвучали прямо в голове. Кажется, они были настолько громкими и чёткими, а воспоминание таким ярким, что можно было прямо тут вообразить эту ситуацию снова. Чанбин ведь тогда починил кофемашину. Чтобы отбросить бесконечные попытки распутать клубок из разноцветных ниток, которые уже были и не совсем клубком, а скорее запутанными наушниками, на этикетке которого красивым шрифтом виднелось "Бродячие дети", Джисон стал рассматривать всё вокруг. В лицо первым делом бросилась вечерняя улица. Конечно, она не особо отличалась от дневной или утренней, разве что, только отсутствием машин вообще. Людей вокруг было очень мало. Кажется, это были одни лишь возвращавшиеся уставшие люди с работы. Или друзья, которые решили погулять вечером. Всю тишину заполнял только свистящий звук приятного летнего ветра. Что-то нервировало Джисона, пока он медленно топал на нужный адрес. Хан внезапно спохватился, что сейчас опоздает, и стал проверять время на смартфоне. Там яркими белыми цифрами высветилось 17:26. До закрытия "У Юн Джунсо" оставалось ещё 2 с лишним часа. Сам магазин уже виднелся невооруженным взглядом. Яркая вывеска практически всё время суток медленно мерцала жёлтым светом. Мерцала, указывая, что туда нужно обязательно зайти. Привычную тишину внутри нарушили звонкие колокольчики, висевшие на двери. Их грохот прозвучал на всё помещение, оповещая посетителя. В нос вдруг ударил слишком знакомый запах, а до ушей донеслась слишком знакомая музыка. Здесь и правда ничего не поменялось за шесть месяцев. Хан даже и не помнил, как с учёбой и запарой в голове совсем позабыл про человека, показавшего ему этот город. Будущий дом. "Неужели меня столько здесь не было? Наверное, Джунсо расстроился, что я перестал заходить." Но привычного Юн Джунсо на лавке сегодня заменял почти облезший Ли Минхо. Он молча сидел и смотрел в экран телефона, пока дверь не открылась. Теперь своими черными глазами он пристально смотрел в одну и ту же точку – на лицо Хана. Хана, который вдруг испугался и уже развернулся назад, мол, ошибся магазином, как позади послышался тихий голос. – Ты что забыл здесь? – Минхо склонил голову направо в знак непонимания и отложил свой смартфон. Он поднялся, приготовившись выйти из-за прилавка. Было странно его видеть спустя целую неделю. Одновременно странно и одновременно приятно. Джисону в один миг показалось, что он напридумывал всех ребят, когда было скучно одному дома. Тогда он посреди ночи позвонил Чану и спросил, настоящий ли он. Хан вдруг усмехнулся внезапному воспоминанию. На миг Минхо подумал, что Джисон пришёл сюда к нему. Кажется, Хан тоже так подумал и ему стало неловко от того, что на самом деле он здесь ради другого человека. – Я... – неловкая пауза между словами длилась слишком долго. До тех пор, пока спереди не послышалось "ну?" – Мне нужен Джунсо, он здесь? – Хан поджал губы и брови так, словно был виновен в чём-то. – Нет, он по делам с утра уехал, но вернется скоро наверное... – темноволосый вздохнул, сам не зная от чего, и обратно сел на свой старенький компьютерный стул, без причины выходить к Джисону. После этого русый тихо пробубнил "значит я пойду". И молча ушёл. Ошарашенный непонятно чем, оставил после себя непонятную дыру в разговоре. Пытаясь максимально бесшумно закрыть дверь с громкими колокольчиками. Минхо еще несколько секунд смотрел в пустоту, где стоял Джисон. А затем откинулся назад и попытался заснуть. Делая вид, что ему всё равно. Свежий воздух на улице должен был помочь успокоиться. Успокоиться от непонятно чего. – И чё это я так разволновался – шептал самому себе Хан – просто спросил, и всё...ну, уехал, так уехал. Приду попозже... Болтаясь по маленьким улицам, Хан старался ни о чём не думать. Просто ходить и наслаждаться вечерней природой. Хотя сама мысль нисколько не помогла делу. Внутри что-то сильно тревожилось. Джисон почувствовал себя одиноким кроликом, перед которым стоит огромный волк.

*

– Хан Джисон собственной персоной! – Джунсо выглядел сильно уставшим, когда приехал. Они и правда давно не виделись – "Побрился наконец" – подумал русый, широко улыбаясь. Джисон подарил старому другу своё самое теплое объятие, которое имел в арсенале. – Слышал, я тебе нужен. В Чём дело? – Да-а, тут такое дело... у мамы кофемашина сломалась, попросила зайти к тебе. Но ты устал наверное, я завтра тогда приду – Хан всё также доброжелательно улыбался и похлопал Джунсо по плечу. Он в ответ тихо рассмеялся. – Никак нет, брат! – он встал резко по струнке, чем вызвал звонкий смех у Джисона. Он прозвучал на всё помещение и отдался эхом позади – Я совсем свежий ещё, пошли давай – Юн вдруг поторопил друга, уходя в подсобное помещение. По звукам, он что-то там искал. Инструменты, наверное? Когда Джунсо ушёл, позади него материализовался Минхо. Точнее, он был там всегда, но Джисон его просто не заметил. Русый смущённо улыбнулся, поджав губы в тонкую полосочку. И на мгновение отвёл взгляд куда-то на стеллажи. Хан в свободную минутку стал думать, почему не может вести себя так открыто и с ним тоже. Ведь Минхо не вёл себя агрессивно рядом, даже иногда посмеивался с его глупых шуток... Но почему-то всё сложилось именно так. Хан старательно пытался подобрать тему для мимолетного разговора, который продлится парой фраз, и про который Ли забудет через минуту. А может и не забудет? Кто знает, что вообще творится у него на уме? Он в последнее время вёл себя отстранённо и почти не разговаривал. Как будто устал от всего и желал полного покоя. – Витаешь в облаках? – темноволосый улыбнулся слегка одной стороной лица и снова отложил телефон. – Есть немного... – Хан неловко посмеялся. В голове на мгновение пронеслась идея для вопроса, словно быстрый-быстрый комар пролетел или ещё что – Чего тебя так давно не было? Чан говорил, что ты приболел – Джисон сразу увидел, как смутился Минхо. Возможно, не стоило спрашивать. – Приболел, да. Мне надо было развеяться после...того дня – он смотрел куда-то в пол. Тёмная челка спадала на глаза и Хан не мог увидеть его лицо. – А... понял. Не буду продолжать – и на этом разговор снова оборвался. Они стояли ещё так какое-то время, пока Джунсо не вылез из своей подсобки с чемоданчиком, полным инструментов и различных деталей. Минхо подумал, что Джисон изменился. Перестал лезть не в свои дела и интересоваться тем, что его не касалось. "Научился ценить чужое личное пространство? Наверное, ему об этом кто-то другой сказал, нежели он сам до этого додумался..." – ...Мне кажется, ты не совсем понимаешь, что такое "личное пространство". Минхо просто никому не говорит, потому что не хочет. И ты – не исключение. – Ну что, ковбой, готов? – Джунсо потрепал Джисона по голове – Минхо, закроешь магазин, я на тебя надеюсь – он покорно кивнул головой и в следующий миг поймал ключи, прилетевшие спереди. Хан на прощанье помахал обеими руками, специально широко улыбаясь. Его улыбка была похожа на очень сладкое шоколадное пирожное, почти что приторное. Но если его пить с несладким чаем, то вкус будет гораздо лучше.

***

Сегодня утром Джисон проснулся уже с заведомо хорошим настроением. Хотелось пробежаться по мокрому асфальту во время дождя и не побояться поскользнуться и упасть – так свободно и легко. Его ничего не заботило в этот день. Сегодня днём самые бесцеремонные и самые бродячие дети, за исключением Ли Минхо, который всё еще болел, выбрались на улицу. Сегодня ночью Хан чувствовал себя как лань, скачущая по бесконечному зеленому полю. Перед глазами были только темные улицы, освещенные фонарями, яркий Феликс, энергичный Чонин, ведущие всех впереди Чан и Чанбин, Сынмин, который плёлся позади и Хёнджин, который шел в обнимку с Джисоном. От них слышались песни, громкий смех и бесконечная воля к жизни. Несмотря на весь раздор и веселье, не хватало кого-то, кто будет тихо идти рядом с Чаном, про что-то ворча себе под нос, кто будет тихо смеяться над глупым Чанбином, не по своей воле носить тяжелые и ярко-изумрудные, сапфировые браслеты и кольца, подаренные Сынмином и Феликсом. Впереди, где шёл Бан Чан, послышался звонок. Он, не останавливаясь и продолжая идти по дороге, ведя остальных за собой, достал телефон из кармана и ответил. На его запястье загремела цепь, такая же как и на шею, только на руку, которую он урвал где-то по невероятной скидке. Джисон не смог расслышать, с кем он говорил где-то на физическом уровне. Но смог бы, если бы отрастил себе длинные-длинные и пушистые уши, как у кролика. После разговора он на мгновение остановился, напечатал что-то быстрое в сообщение, видимо, шепнул украдкой понятное одному только Чанбину, и они пошли дальше. – О чём это они шепчутся? – Хёнджин согнулся до роста Джисона, тоже говоря шепотом. От него пахло какими-то духами, которые излучали блеск. Если такие существуют – то ими пользовался Хван Хёнджин. Помимо запаха он и сам был сегодня блестяще-красив. Губы отражали лунный свет, как и тени на глазах. Хан пожал расслабленные плечи, сказав, что не расслышал. Хван вдруг ускакал вперёд к старшим. От него посыпалась цветочная пыльца, а за спиной вдруг выросли крылья, прямо как у феи. Но когда он побежал обратно к Джисону, по его выражению лица было видно, что он ничего не разузнал. И крылья вмиг спрятались за спину, и пыльца перестала так яро сыпаться. Всё оставшееся время они шли вместе, так и не узнав, кто этот загадочный человек, с которым говорил Бан Чан...

*

Хёнджин и Сынмин о чём-то слишком громко спорили, прямо на всю улицу. Хан так и не смог разобрать ни слова. Чонин, бежавший почти что впереди всех, звонко смеялся над ними. А Феликс, идущий рядом с Ханом и Чаном и быстро понявший курс их разговора, часто вертел светлую макушку в сторону громких звуков. Они болтали про музыку, а точнее – про забытую в последнее время Чаном игру на гитаре. Джисон тоже что-то умел, но хотел бы освежить свои знания. Они договорились начать со следующей недели. Чан сказал, что научит его ещё и петь. Но если быть точнее, он хотел попросить об этом Чонина. Слишком быстро развивающийся диалог прервал глухой звук уведомления в кармане широких джинсов. Хан умолкнул, уткнувшись в телефон. На ярком экране, почти что ослепившем русого, виднелось короткое сообщение от незнакомого номера: "Уехал в отпуск, не скучайте. Когда вернусь, я покажу тебе своё любимое кафе." 02:06