Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

Тихие вещи громко ютились в углах комнаты, те, которые всё еще не были забраны в маленький чемодан тёмного цвета. Минхо собирал футболки и штаны, какую-то куртку, зарядник и старые детские журналы в один сетчатый отсек. И надеялся, что там не заведутся жуки. Они точно не заведутся там, потому что уже ползали по обременившемуся несколько лет назад Бан Чану. Он с трудом вырвался из постоянного хауса на помощь в переезде доброго друга. Но не ожидал, что придёт сюда, в одинокое лежбище ненастоящих котов, и услышит по-настоящему секретный секрет, который Минхо с трудом рассказал с трепещущими руками и глазами. Теперь он сидел неподвижно, держа в руках чужой свитер, подаренный его матерью целую вечность назад. Пока в горле что-то царапало изнутри. – Ты же не шутишь? – Он тоже так сказал, – Минхо оглянулся назад и замолчал на мгновение, только глаза так широко открыл, что мне показалось, будто они сейчас выпадут. – По тебе реально сложно понять, когда ты всерьёз говоришь, – Чан хлопнул глазами, будто проигнорировав то, что только что сказал Ли, и передал воздушную кофту в руки владельца. Младший зоркнул снова, почему-то сдерживая улыбку. Во рту стало вязко, и слюна совсем перестала проглатываться. Кудрявый сидел молча целую секунду, пока темноволосый Минхо, как ни в чём не бывало, продолжал собирать свои вещи, разгибаясь и загибаясь туда-сюда, отчего тяжелая спина заболела до хруста. – А Хан что ответил тебе? – Когда мы обратно зашли, он сказал, что я ему тоже нравлюсь, – после этих слов Минхо прикусил губу, а уши невольно загорелись вместе с кончиками пальцев. Ли отвернулся с уставшим видом, на котором со скрипом натянулась белая футболка. – И вы... просто общаетесь? Как будто ничего не произошло? – Я поэтому и спросил, потому что не знаю, что мне делать, – он сморщился и чуть не выронил запаутинившуюся безделушку, которая лежала под кроватью несколько сотен лет, если не больше. – А ты думаешь, что я гуру в отношениях? – Чан посмеялся самому себе, оскалив зубы в улыбке и сминая щёки в ямочки. – У тебя у единственного, кого я знаю, было их, больше, чем ноль, – Минхо поджал губы в странную форму и кожа на переносице сложилась в несколько раз. Рука дрогнула, а глаза не переставали смотреть в потемневшие глаза Криса, внезапно вспоминающего, что же такое "симпатия" и "любовь". Вскоре он всё-таки пришёл к тому, что совсем не знает, что по-настоящему значат эти слова. Определение его отношений с близкими друзьями? Или его чувства к родственникам? – Они все меня бросили, так что я не лучший пример для подражания, – старший отвёл озорной взгляд в сторону, вспоминая липкие неприятности в подростковом возрасте. В голове всплывали мутные образы уже забывшихся девиц, которые когда-то посчитали Бан Чана привлекательным. В носу защекотало и захотелось чихнуть, а костяшки в пальцах свело от фантомных прикосновений чужих рук. – Но они же как-то начинались, да? – Ну... Однажды я купил цветы, самые красивые, как мне показалось, напихал туда каких-то сладостей и подарил ей вместе с билетами в кино. Но мне кажется, что это не в твоём стиле, знаешь, – Чан хихикнул, представляя, как Минхо стоит в цветочном магазине и тщательно выбирает глупые бутоны, самые яркие и красивые, с приятной обёрткой, похожей на конфетную. Как он по-своему странно подарит небольшой букет, держа в другой руке коробку со сластями. В итоге, конечно, сладкие цветы останутся медленно вянуть посередине светлой кухни Хана, каждый час роняя призрачные лепестки, пока он каждый день будет с трепетом смотреть на них со светящимися глазами, вспоминая тот вечер до конца жизни. Бан Чан медленно покачал головой собственному воображению, нахмуривая брови. "Точно не в его стиле", – вылезло из кудрявой головы и улетело куда-то из открытого окна вместе с душой откуда-то изнутри. – Наверное, ты прав, – Минхо вздохнул в потолок, предпочитая рыться в собственном шкафу из непонятно чего, чем думать про Хан Джисона, который зачем-то решил ему понравиться своим нелепым выражением лица. – Или можешь приготовить что-нибудь вкусное на ужин... И, – Чан по-настоящему задумался, прикусив щеку изнутри, пока темноволосый заканчивал собирать вещи уже в коробки размером с кошку, потому что малюсенького чемодана всё-таки не хватило. В ход даже пошла походная сумка, с которой он недавно ходил в горы, случайно утащив за собой русого Джисона. Минхо предпочитал думать, что посчитал его слишком привлекательным для друга именно тогда, на зелёной горе, когда, возможно, пытался заснуть под стрекот летающих насекомых и угасающих машин вдали. Пока виновник происшествия громко сопел где-то в другом конце палатки, забавно распластавшись в спальном мешке. Или, может, восемнадцатого июля, когда вместе с Чаном решил рассказать про старого друга в земле. Или когда Хан предложил свою ветровку той же ночью? Ли жалел о том, что не согласился, но не хотел бы, чтобы русый замёрз глубоко ночью. – Подари ему какую-нибудь безделушку, как ты с тем браслетом сделал, – Чан вдруг перебил и перемешал все мысли в голове, отчего Минхо вздрогнул, напрочь забыв всю ту цепочку, что плелась и вот-вот должна была дать ответ. Он громко выдохнул, кое-как запихнув последнюю вещь. Теперь, кажется, Ли был в этом доме последний раз и сам не представлял, что ему чувствовать. Вместе с этим, в секунду, пока мозг был трезв на мысли, внутри черепа вспыхнул вопрос, который в теории должен был напроситься в самую первую очередь. "Почему Чан не удивился всему, что я ему наговорил сегодня?" – Собственная дрогнувшая рука заставила Минхо на мгновение остановить бесконечно развивающийся поток мыслей, который бегал от одного к другому, затрагивая всё, что сейчас ощущал темноволосый. – Наверное, так и сделаю, – пробубнил, пытаясь отмахнуться от всего лезущего под корку головы с волосами и нахмурившимися бровями с дрожащими ушами. Только не до конца понял, как "так" он собрался что-то делать. После этого они перестали переговариваться про несуществующее свидание, начав с грохотом собирать некоторую посуду, которую темноволосый в будущем не смог бы себе позволить. Поэтому приходилось перемещать её с точностью до каждого движения, лишь бы острые осколки не вонзились в сердце. На удивление слишком бытовой разговор исчерпал сам себя, и Чан с Минхо молчаливо стали вытаскивать четыре наполненные сумки, одной из которых был чемодан, а не сумка, куда-то на улицу. Вероятно, старший снова одолжил у своего дедушки старенький пикап бледно-жёлтого цвета, чтобы помочь перевезти вещи уже в квартиру, за которую темноволосый вчера внёс залог. Снаружи и правда стояла известная половине города машина, часто развозившая овощи и фрукты прямо с грядок в картонные латки, из которых они продавались прямо в руки покупателям. Теперь она служила погрузчиком для сумок и коробки, заполненной посудой и давно купленной кофемашиной, которую Минхо добросердечно решил пожертвовать остальным детям, злоупотреблявшим кофеином вместе с ним, потому что та, слишком старая, чтобы существовать, сломалась на днях. И даже Джунсо, дорогой друг и мастер на все руки, не смог её починить. Он отрицательно качнул головой, глупо сидя посередине гаража, когда Чанбин громко воскликнул: "Это не я криворукий!" – и засмеялся впервые за несколько дней, когда его настроение подхватили остальные. На уличный шум из паутинной комнаты выбралась женщина, волосы которой впервые за несколько дней были расчёсаны и кое-как уложены на узкие плечи. Чан обернулся назад, на звук открывающейся двери, из которой они недавно вынесли вещи Минхо. – Я переезжаю, мам, – с треском произнёс. Темноволосый ответил на не озвученный вопрос, не двигаясь с места, пока Крис затаскивал последнюю коробку в поцарапанный слева кузов. Он прочувствовал всю неловкость даже на ресницах, когда садился за руль, заводя пикап. – Понятно, – её глаза моргнули единожды, прежде чем миссис Ли вздохнула, так и не подойдя ближе, – зайдёшь ещё когда-нибудь? Кажется, ей было совсем всё равно. У Минхо было ощущение, что он знаком с ней всего пару дней, оттого и было настолько неловко разговаривать. Вся глотка покрылась паутиной и отказывалась пропускать воздух, чтобы шевеления рта производили хоть какой-нибудь смысл. – Не скоро, – он всё-таки повернулся, чувствуя что-то внутри лёгких и сердца, что заставляло сжать глаза и губы. Он увидел точную копию себя напротив, отчего уехать захотелось как можно быстрее. От того, что она даже не удивилась внезапному переезду сына. Темноволосый так и не нашёл слов, которые вписались бы в эту ситуацию, и поэтому просто стоял на месте, делая вид, что смотрит в глаза матери. Перед тем, как неуклюже залезть в машину, он махнул рукой, увидев ненастоящий блеск в уголках её глаз. И сам почувствовал, что, кажется, совсем не забыл, как когда-то глубоко в детстве с улыбкой до ушей разбирал свои вещи в этом самом доме с любящей кормилицей, которая в тот же вечер купила дорогого мяса, а запах его пряно разлетался по всей кухне, обставленной коробками. А сейчас он, может, с каплей сожаления, с терпеливым нетерпением ждал, пока уедет отсюда вместе с небольшой кучкой вещей. И никто, кроме Чана и Уджина, некогда ходящего по этим самым улицам и коридорам застоялого дома, пока не знал про внезапный переезд в непонятное место на карте. – Готов? Минхо тихо кивнул, как кровь в глазах отошла к ногам, и аккуратно положил голову на нагревшееся сиденье, прикрывая ресничатые глаза. Пикап тронулся с места, а с души будто упал огромный камень. Озеленившиеся деревья нечётко мелькали вместе с домами, какими-то магазинами и мутными людьми с двух сторон сразу. Частный пейзаж медленно сменился на более-менее походящий на городской – шестиэтажные дома стали появляться чаще. Они были похожи на серо-белые коробки с яркими гирляндами внутри. Может быть, это были люди внутри них. А может, это был всего лишь свет в одиноких комнатах. Но их печальный вид украшали маленькие парки и детские разгромленные площадки внизу, в которых изредка носились маленькие люди с купленными динозаврами из ребяческого магазина с милой женщиной за прилавком. Они напоминали преступные районы в самых-самых потаённых уголках любого города страны. Минхо был в этих окрестностях всего один раз – когда на автобусе с кучей людей ездил осматривать свою новую квартиру. Прошла целая неделя, а ощущение спёртости воздуха так и не спадало. Даже сейчас темноволосый представлял, как ему до ужаса одиноко будет смотреть из окна четвертого этажа с кружкой кофе в руках и пижамой на плечах и бёдрах. "Зато не дома" – с абсолютной уверенностью в голосе в голове думал он, нервно кусая нижнюю губу, уже превратившуюся в мясо из-за бесконечных раздумий. – Не хочешь сегодня вечером позависать с нами? А завтра сможешь утащить меня помогать расставлять вещи, – Чан выдохнул тишину из окон, привлекая к себе внимание звуком. – Не знаю, – честно ответил, перекладывая голову с правой стороны на левую. – Просто занесём коробки... Может, поставим их в твою будущую спальню и уедем обратно, – на светофоре он повернул голову и глубоко заглянул в глаза друга. Минхо хмыкнул. – Возьму пива? Только нам с тобой. – Так вот зачем я тебе нужен? – Минхо улыбнулся по-чеширски широко уставшим ртом и глазами. Чан в ответ тихо рассмеялся, скрипя, отрицательно махая головой и свободной рукой. – Нет, – успокоился, – тебе нужно немного расслабиться. Это у тебя скрыть не получится, – снова зоркнул, оскалив зубы в маленькой улыбке. Темноволосый неоднозначно хмыкнул, а затем страдальчески кивнул головой, когда уголки губ с концами устали держаться на своей позиции. Они молчали до приезда, обмениваясь незаметным дыханием и тем, что сидели в одной машине. Кажется, это единственное, что связывало запыхавшиеся макушки сейчас.

*

Скромный коридор, две пары обуви, одна вешалка на стене и зеркальце на уровне головы. Пустая комната с одной двуспальной кроватью посередине, бежевые стены, вид из окна на другие похожие квартиры и дома. В углу лежали две сумки, наполовину распакованные, а на светлом комоде аккуратно сложены дорогие сердцу безделушки. Солнечный свет оранжево падал на пол и письменный стол, который Минхо забрал с собой из прошлого дома. Он пока что не был собран, поэтому тихо ютился внизу вместе с инструментами и небольшим коробом с шурупами. Кухня выглядела уютнее и меньше, а ещё была совмещена с гостиной. Электрическая плита, какие-то сковородки от старых владельцев, пустые ящики с призрачным запахом прошлого и переживший что-то чайник. На стены почти серого цвета, вероятно, раньше были наклеены какие-то постеры для поддержания красоты. Ванная и туалет, особо ничем не выделявшиеся, окрашены в бирюзовый и почти голубой цвет. Белая ванна, квадратный душ, большое-большое зеркало и приятный глазу умывальник внизу с какой-то подставкой под зубные щётки и мыло. По некрасивому красиво. Чан сказал, что Минхо обязательно обживёт эту квартиру, чтобы она стала уютнее. И пообещал помочь, если он вдруг накопит на новую мебель или не сможет решить, куда поставить вазы с красивыми растениями внутри.

***

– На новоселье-то позовёшь? – Хёнджин, встретивший двоих, восставших из мёртвых, держал в руке яркий пакет с кукурузными чипсами. У него на крае губы, кажется, остался целый рой крошек жёлтого цвета. – Конечно позовёт, – Чан напряжённо и резко глянул на ничего не подозревающего обладателя теперь собственного жилья, – да? Всех нас приглашает, как только распакуется. Минхо кивнул молчаливо, поджав губы. Он чувствовал себя уставшим и не смог выдавить из себя что-то большее. – М, – у Хвана, кажется, сейчас не было настроения донимать старшего, даже в шутку, поэтому он тоже тряхнул тяжёлой головой, мысленно указывая на железную дверь. За ней, скорее всего, царил самый настоящий хаос из разговоров и чая. Там и бабочки шумели больше положенного. Но, чего бы не было за этой преградой, оно успокоилось. Успокоилось, когда во внутрь заглянули две тёмные макушки с измотанными глазами. У одной из них был слишком прозрачный пакет для алкоголя внутри. Чан, несмотря на лёгкую разбитость, с интересом и прищуренными глазами пронаблюдал за тем, на кого Минхо посмотрел в первую очередь. Кому скромно улыбнулся, сложив губы в пухлую полоску, и положил руку на плечо, пальцами касаясь горячей шеи. Все вокруг с любопытством смотрели на них двоих, пришедших из ниоткуда. Они слились с остальной толпой после того, как сняли обувь и просеменили ступнями на потеплевший пол. Крис мягко кивнул, взглянув на темноволосого, который не мог понять, с чего ему начать. Минхо секундой опять глянул на Джисона, задумчиво потирающего шею сзади, будто после его руки там остался какой-то след. – Эм... – он облизнул пересохшие губы, когда семь пар одноцветных глаз устремились на его лицо. Ли неловко стоял, будто выступал с важной речью перед публикой, – я переехал сегодня, – по призрачному боязливо зацепился взглядом за Чана, – и хочу, чтобы вы пришли, когда всё там расставлю... если хотите, конечно. – Я за! – первым же беспардонно крикнул Чонин, пока Феликс неподалёку с улыбкой хлопнул маленькой ладонью на место рядом с собой. Когда Минхо неуклюже сел, он обвил его рукой. – Мы все придём, хён, – Ёнбок лучисто улыбнулся, и ему стало спокойнее. Всегда становилось. Беловолосый чуть позже шепнул: "Молодец, что сделал это" и Ли облегчённо-громко выдохнул, моргая длинными ресницами. Он кивнул с тёплой улыбкой в ответ, одной стороной рта, отводя тёмную макушку в сторону. Каждый день Минхо учился разговаривать с людьми по-новому. Их гармоничные переглядки уставши-радостными губами прервал кто-то, зарывшийся головой и огромными ушами в чужой пакет. Чан схватил его за шкирку, словно кота, который неслучайно залез на стол и стал есть вашу еду. – Куда полез? – всё еще не отпускал, пока Чонин брыкался из стороны в сторону, размахивая тёмными волосами повсюду, – ты думаешь, что я не замечу, как ты свистнул банку? Их же тут всего две! – Ах, мне его жаль, – безэмоционально протянул Сынмин, без сил валяющийся где-то позади. Он откинул голову назад, на Хёнджина, который, смяв глаза в полоски, хихикал над всем, что происходило вокруг. Минхо второстепенно наблюдал за остальными: за смешными криками на фоне, за чьим-то смехом и вздохами. Кажется, он секундой уловил разговор Хёнджина, договаривающимся осветлить отросшие волосы, с Феликсом, заинтересованно кивающим в ответ. И моргал быстро, будто это могло помочь сосредоточиться на реальном мире. Его внимание привлёк не отрывающийся от чужого профиля Джисон, который любопытно водил глазами, держа в руке стакан с каким-то напитком, на удивление, не кислотного цвета. Он пахнул приятно, заползая сквозь нос и рот куда-то далеко в тело. Когда темноволосый повернулся, русый не отвёл взгляда и будто стал молчаливо спрашивать: "Что такое?" – круглым выражением лица. Но он так и не получил никакой реакции, кроме тихого и непонятного взгляда в ответ. Хан развернулся обратно, смотря на широко зевающего Чанбина. Он заметил, что бедная футболка на его плечах натянулась так, что вот-вот порвётся. На миллион лохмотьев, и разлетится по всему гаражу. – Чанбин – механик? – Джисон без всяких пояснений и первостепенных мыслей снова по странному решил задать тему разговора. Потому что по-другому не умел? Или потому что по-другому с Минхо не получалось. Вопрос был странный, как про огонь и рыбный запах. Но не менее неожиданный. Как выпрыгнувшая кукушка из старых часов. – Его отец механик. Поэтому он разбирается в этом, – невозмутимо ответил, подыгрывая странному лепету, – единственный из нас, при чём. Хан заинтересованно залелеял, переводя взгляд от здоровяка с кудрями на Минхо. Кажется, не менее крупного. – А Чан? – Чан в кофемашинах не шпарит, только в машинах. Обычных. Джисон кивнул и хмыкнул, а затем замолчал, как и Минхо. Он думал, что всё-таки научился болтать с ним в любой момент жизни, но иногда получалось со скрипом. – Почему ты переехал? – Хан продолжил марафон блиц-вопросов, которые, скорее всего, не имели никакого смысла. Русый заглянул тому в глаза. Он что-то увидел в них, но только не понял, что. Минхо почесал ухо, моргнув слипающимися глазами. И совсем не удивился тому, как быстро сменилась виниловая пластинка в их разговоре. – Потому что всё сложно, – как сейчас сложно было сконцентрироваться только на Джисоне, близко сидящем и с громким дыханием, а не на разговорах о краске для волос и том, как вредно употреблять алкоголь пятнадцатилетним. – А конкретнее? – У меня появилась возможность больше не видеть того, кто забил на меня в детстве, – Минхо повернулся медленно, отчеканивая по-злому каждое слово. Ему явно было неприятно говорить о переезде, но почему-то он продолжал тянуть это, отвечая на все-все вопросы. Даже на те, которые были не по теме. Но в голове крутилось совсем другое, что, кажется, отвлекало от едкого настроения уже долгое время. – Хочешь, позову тебя в гости на выходных? – внезапный вопрос округлил глаза напротив. – А-а, да. Я думал, Феликс за нас всех согласился? – в этот раз Хан и сам не понимал, играет он дурака или правда не понял вопрос. В ответ ему помахали головой налево-направо, отрицательно, и с неё вместо волос посыпалось что-то другое. – Не-ет, – протянул, – только ты приходи. Вместе позавтракаем, – Минхо не смотрел в сторону русых волос, отсвечивая красными ушами, и даже не шевелился на месте. Он искренне удивился тому, как долго переваривал эту информацию Хан. И всё-таки взглянул аккуратно налево, прикусывая нижнюю губу. Джисон хихикнул, растворяясь в чём-то тёплом и розовом. А местами даже красном. Темноволосый блеснул глазами, ловя ушами: "Может быть..." такое же тихое и с улыбкой, когда чужие разговоры, внезапно утихшие, снова заполнили уши и не давали подумать о чём-то другом. Когда упавший рядом Чан сбил мысли, весело стуча по плечам Джисона, вздрогнувшего от внезапного и громкого прикосновения. Когда Минхо рассмеялся незаметно, и его смех подхватил Крис.

***

"Свободен завтра утром?" 21:07

"А ты разве не работаешь?" 21:13

"Завтра воскресенье, болван. И притащи кофемашину, а то я её вам отдал" 21:14

"Чего???? Серьёзно? " 21:15

"Не могу поверить, что ты учишься в старшей школе." 21:16

"Я тоже иногда, если честно. И не могу поверить, что мне скоро 18" 21:16

"Тебе через год 19, а путаешь воскресенье с будним днём?" 21:16

"Ааащщ! Прекрати, я приду завтра, как только встану, окей?" 21:17

"Хаха" 21:17 Хан громко кашлянул перед тем, как вылезло последнее сообщение, и неосознанно для себя широко улыбнулся, когда его увидел. Вдруг наигранная текстовая злость исчезла вместе со всем, что Минхо успел написать. Русый листал побелевшими костяшками вверх, мысленно перечитывая всё, что писал раньше. На глаза попалась секундная переписка, где Джисон спрашивал, что ему купить в магазине, а чуть дальше – фотография с улыбающимися до ушей Хёнджином и Чаном, держащими оборванную бумажку с надписью "Мы скучаем!", которую Хан отправил в первый рабочий день Минхо после его лесного отпуска. Это было пару дней назад. А когда он листнул ещё-ещё-ещё выше, увидел самое первое: "Уехал в отпуск, не скучайте. Когда вернусь, я покажу тебе своё любимое кафе" – отправленное почти в два часа ночи, когда на улицу из-за деревьев и грязи выползали только по-настоящему смелые насекомые. И самые-самые смелые бездомные дети, у которых на самом-то деле был дом. А может и несколько. Джисон тяжело вздохнул, а затем ответил на это сообщение спустя месяц, написав вопросительный знак. И вышел из мессенджера, накрыв лицо руками. Кажется, не от стыда, усталости или ещё чего-нибудь человеческого, а просто так. Нос уловил съедобный и вкусный запах, который приближался с чьи-ми то шагами к незакрытой двери. Он медленно проник в пустеющую в последнее время комнату, почти что у порога которой стояла всё ещё не разобранная сумка с вещами из похода, от которой можно было уловить тонкую струйку запаха чужих рук. – Хан-а! – громко прозвучало снаружи, – Пойдёшь есть? Затем исчезнувшие шаги снова возобновились, и со сквозняком вовнутрь вошла мисс Хан, почему-то одетая совсем не для того, чтобы садиться за стол со своим сыном. – Мам, ты куда так нарядилась? – Джисон смотрел на её яркий по вечернему наряд боком, ленясь повернуть голову в правильное положение. – Сегодня пообедаешь один, я уже разогрела еду, – она пригладила его волосы, когда Хан решил подняться с кровати, – а я пойду в кафе с коллегами. – С коллегами? – протянул, медленно шагая босыми ногами по полу, так и не получив ответа на свой вопрос. Вместо этого – быстрый поцелуй в макушку, куда-то глубоко в волосы, и: "Вернусь поздно!", которое Джисон перебил, прибежав с палочками в руках. – Стой, ма-а! – мисс Хан обернулась, вопросительно сжимая губы, – Я завтра рано утром пойду к другу в гости, – в голове возникло "По-моему, это называется свидание...", почти заставившее усмехнуться на месте. – К Бан Чану? – Нет, – потупил немного, сам не зная, из-за чего, – к Минхо. Помнишь его? – Который тебя в лес утащил? Конечно помню, – она сама себе тихо улыбнулась, убирая пальцами волосы за ухо. – Не утащил, но... да, к нему. – Хорошо, – затихла, со скрипом надевая блестящие туфли, – потом как-нибудь познакомишь меня с ним? – Ладно, – последние слова заставили его улыбнуться медовой улыбкой, освещая большие зубы. А затем мисс Хан ушла. Закрыла за собой дверь, и будто что-то важное исчезло из дома. "Но только ненадолго", – подумал Джисон. И ушёл обратно на светлую кухню, потемневшую уже давно, с палочками в руках и странным предвкушением во рту.

***

Яркое утро. Солнце вбивалось сквозь почти прозрачные шторы, назойливо пытаясь разбудить кого-то, кто спал за ними. Он лежал на большой кровати, занимая совсем немного места, почти клубком, пока жаркое одеяло медленно скатывалось на пол. Пока не прозвенел будильник, оповещающий девять часов утра. Смертельно рано для Хан Джисона, но без него, кажется, он бы встал с кровати не раньше двенадцати. Несмотря на то, что такая жертва была принесена в благое дело, от этого раскрыть слипшиеся клеем глаза становилось не легче. И поднять слишком тяжелые руки с ногами тоже не получалось. А вот всклокоченные волосы, похожие на одуванчик, тянулись наверх, к солнцу, в отличие от их обладателя. Хан был уверен, что Чан и в такое время будет ошиваться рядом с пристанищем всех бабочек и светодиодных лент, если уже не сидит внутри, играя на гитаре, например, или прибирая разбросанный мусор, пока единственный оставшийся на ночь Сынмин тыкал пальцем в его тонкую щиколотку. Наверное, они вместе выпьют чаю, заварят лапшу и будут глазеть только созревшими роговицами на красивое небо. Бесконечно развивая мысленную цепочку, Джисон натянул одежду, самую привлекательную из чистой и одновременно комфортную, кое-как уложил волосы влажными руками и не забыл взять сумку, которая могла бы вместить в себя целую кофемашину. Возможно, провод от неё будет болтаться по колено, потому что Хан не смог наспех запихать его вовнутрь. Всю дорогу до автобусной остановки Джисон нелепо шёл, пытаясь достать телефон из кармана, чтобы посмотреть, какой номер маршрута ему нужен. Всё время, пока он стоял и ждал, русый не менее нелепо выглядел с кофемашиной в руках и сумкой с её внутренностями на плече, а злосчастный провод и правда обвивал его правую ногу, словно змея, которая боится машин. Но, стоя посередине автобуса и держась одной рукой за поручень, в голову лезли мысли не о своём виде или том, как он выглядит со стороны для окружающих. Внутри неё было одновременно всё и ничего. Потому что Джисон, как только вышел на нужной остановке, мгновенно забыл это "всё", и вдруг наступило бесконечное "ничего". Которое, на самом деле, заполняло внутренности черепа ещё больше, чем "всё", своим "ничем". Громкий звонок, прозвучавший в тихом коридоре с одинокой парой обуви, оповестил хозяина квартиры о том, что кто-то ждал снаружи, пока ему откроют дверь. – Доброе утро, – запыхавшееся, с уставшими руками и кончиками пальцев. Минхо недоумённо моргнул то ли Джисону, то ли кофемашине, к вселенскому удивлению ужасно подходящей его утреннему виду с растрепавшимися волосами на ветру и холодном воздухе. – Не потерялся? – всё ещё удивлённо. – Почти! Я чуть не зашёл в другой подъезд, – Хан всё-таки вошёл вовнутрь, незаметно улыбаясь и вдыхая внезапно мягкий и тёплый воздух, отдававший какими-то инородными нотками. – У тебя же сумка, – вопросительно сказал, забирая кофейную машину из рук Джисона, который наконец-то смог воспользоваться обеими руками сразу, чтобы снять свою обувь. – Не поместилась, а я-то специально взял большую... – покачал головой, – и как дебил стоял на остановке с кофемашиной в руках, когда сумка на плече. Минхо рассмеялся эхом вслед за Ханом, семеня вперёд, видимо, на кухню. Почему-то Джисон впервые видел его в домашней одежде и с растрёпанной головой одновременно. Возможно, он только что спал, а возможно, проснулся целых двадцать минут назад. Их могло хватить на чистку зубов, но не хватило на то, чтобы успеть на утреннюю встречу в своей же квартире. Поэтому только так. В растянутых в коленях штанах и странной старой футболке с каким-то рисунком на груди, с переливающимися красным и оранжевым волосами и до сих пор влажной челюстью и предплечьями после умывания. Кажется, если приглядеться, на груди и воротнике футболки тоже остались капли воды, по краям уже высохшие. – Я забрал вафельницу с собой, – Минхо говорил тихо, из-за спины его совсем плохо слышно, – могу приготовить вафли. С чем хочешь? – А "с чем хочешь" это с чем? – до сих пор туманно улыбался. – Посмотри в холодильнике сам, – по-доброму фыркнул, на секунду поворачиваясь, чтобы проследить за чужими действиями. Джисон заглянул в его холодные внутренности, натыкаясь глазами на какие-то продукты первой необходимости, немного мяса и ягоды. Он потянулся руками за пластиковым контейнером с, похоже, черникой и малиной, одновременно беря какой-то сладкий сироп. По нему было видно, что он был очень давно куплен, и мало использовался, несмотря на свой большой срок жизни. "Спасибо!" – тёплое, спустя дни и месяцы точно такое же, как и в первый раз. "Спасибо!" – и Хан уже уплетал за обе щеки. Спасибо за приглашение, спасибо за завтрак, спасибо за чувства и спасибо... – ...что напомнил, а то я совсем забыл, – Минхо завороженно почесал шею, откладывая вилку на безопасное расстояние от края стола. Джисон кивнул, сам не зная чему. Наверное, молча говоря: "Не за что", вытягиваясь на стуле, всё ещё до конца не проснувшись. – Ты говорил, что это твоё любимое, да? – Да-а, – бархатным голосом протянул, не теряя чужие родные глаза из поля зрения, – из всех, куда ходил – это самое лучшее. Повар по-настоящему знает своё дело. Хан кивал на необычно-длинный поток мыслей про какие-то блюда, удивительную мягкость мяса, насыщенность десертов и приятный вид внутри. Несмотря на то, что был отвлечён чем-то внутри своей головы. Когда уже стоило вставать из-за стола, Джисон звякнул тихим: "Стой" – будто оборвав то, что хотел сказать прямо посередине ножницами, которыми обычно разрезают ленту у новых зданий и памятников. Минхо обернулся на него, встав у раковины с двумя тарелками в руках, когда Хан подошёл ближе, почему-то ещё больше нервничая, чем когда заходил в его квартиру. У него что-то блеснуло в глазах, и сразу скрылось за ресницами и поворотом зрачков в противоположный угол комнаты. А затем метнулись на чужую футболку, её рукава, ворот. Они остановились на подбородке, пока его обладатель терпеливо молчал, в ожидании того, что скажет Джисон. – Минхо, – Хан нечасто называл его просто по имени. Потому что, как сам думал, боялся тёмных и непонятных глаз. Он тихо подошёл в ответ на частое моргание, которое, кажется, уже догадалось. Джисон выдохнул холодным, и этот воздух дошёл до горячей шеи. Она раскраснелась, как только русый сделал первый шаг. Когда сделал второй – руки сжали края белых тарелок, и столовые приборы почти вывалились на пол. А когда оказался так близко, что совсем маленькая разница в росте стала заметна – носы на разных уровнях почти соприкоснулись. Минхо ничего не говорил, только неглубоко дышал, чувствуя, как кровь прилипала к глазам и дёснам. Он напрочь забыл про подарок Хану, про который как раз собирался подумать. Ли понимал, что вот-вот выронит плоские тарелки, потому что не мог пошевелиться, по собственной воле, и выровнять их в руках. Белая футболка замерла в то мгновение, когда их глаза поймали друг друга. Когда их губы, наконец, поймали друг друга. Когда одна вилка всё-таки улетела вниз. Когда Хан впервые прикоснулся к волосам Минхо. И медленно провёл пальцами по кончикам орозовевших ушей, останавливаясь где-то на острой челюсти. Когда темноволосый с тихим грохотом сложил посуду куда-то назад, на самый край, аккуратно обвивая руками кофту на мягкой спине и талии. Когда Джисон подумал, что во сне, и его вот-вот разбудит мама, потому что кто-то из компании стучался во входную дверь.