Я так рад, что нашёл тебя на мусорке в тот день

Ещё один взмах ветра закрался под одежду, принося с собой тысячу мурашек. Или это сделало невесомое прикосновение холодной рукой, пальцы которой уже давно окоченели. Темноволосый справа обеспокоенно выдохнул, и пар изо рта дошёл прямо до щеки. Хан устремил круглые глаза с ладони, что лежала поверх собственных, на лицо Минхо. Он выглядел так, будто его сейчас вывернет прямо на сухой щебень вперемешку с раздробленным асфальтом. – Хён? – Джисон напрягся вместе с руками, – ты в порядке? Ли вздрогнул резко, будто только что проснулся от кошмара, и его рука сама по себе отпрянула, сотрясаясь, как от того, если бы он держал ей пятнадцатикилограммовые гантели. Минхо пробурчал что-то совсем тихо со стеклянными глазами.

***

– ...Сейчас-сейчас, полегче будет, – кто-то тихонько хлопал по спине, и удары эти отдавались в позвоночнике переломами. Уджин стоял над извернувшимся Минхо, будто после яркой и ослепительной до выжженых роговиц вечеринки и пары литров алкоголя в крови. Но ни того, ни этого на самом деле и не было. Лишь первая встреча с неизвестными подростками, которые слишком дружелюбно отнеслись к кому-то новому. "Друзья Чана – наши друзья" – первое, что услышало встревоженное ухо с урчащим животом от беловолосого мальчишки с отросшими корнями. Минхо впервые увидел корейца с веснушками в тот вечер, несколько лет назад, и каждую свободную минуту украдкой глядел, думая, не кажется ли ему. С проходом нескольких совершенно отличных от других, ранее прожитых, часов он побелел и позеленел ещё больше, уже не в силах отсвечивать чужие улыбки в своих глазах. А когда совсем стемнело, темноволосый почти что выбежал на улицу с губами, искривившимися в странной линии. И почувствовал, что с желудком что-то не то, потому что свежий воздух в лёгких перестал помогать. Сначала высунулся Ким Уджин, видя, как его друг сложился пополам возле только что выращенных кустов, а затем нарисовался Чан с таблетками в руке и бутылкой воды, на дне которой что-то завелось. – Простите, я, наверное, испортил вам вечер, – грузно послышалось из-за плотного воротника, когда лицо у Криса выражало бесконечную грусть и сожаление. – Ну чего ты, все же хорошо тебя приняли, – Чан уткнулся почти что в шею, нагибаясь вместе с ним. Теперь их обоих было глухо слышно. – Съел что-то не то? – Уджин так и не убирал руку с его спины. – Нет, – Минхо медленно выпрямился вместе с прилипшим Чаном, – переволновался, наверное... Простите, – шептал тихо, искренне чувствуя себя виновным. И впервые извинялся перед друзьями за такую глупость. Ким переглянулся со старшим, и в его глазах отражалось кристальное непонимание. Ли редко был настолько чувствительным, по-слезливому тихим и расстроенным на самого себя, как сейчас, и видел его таким только Крис, совсем-совсем давно, когда темноволосый начинал ругаться со своей родительницей. В одну из таких ссор он убежал из дома на несколько дней, пока никто не замечал его отсутствия в практически пустой комнате. "Переволновался, значит" – загадочно прошептал Уджин, уставляя свой взор куда-то в сырую землю. – А я то думал, почему ты зелёный... – он скомкал глаза и губы в улыбке, наполняясь осознанием всей ситуации. Минхо кивнул смущённо. Чан обвил его испуганное плечо громадной рукой, и с него свалился огромный камень, который царапал кожу, словно надоедливый кот. Вся округа залилась неоднозначным молчанием, которое заполонило даже пустующий по понедельникам гараж. Старший помедлил немного, прежде чем аккуратно спросить. – Скоро мы будем расходиться, ты раньше уйдёшь? – кажется, он слишком хорошо понимал, что творится сейчас у друга в голове и какие длинноусые тараканы там ползают. Темноволосый был ему невероятно благодарен за это в тысячный раз и уже готов был попрощаться, как понял, что хотел бы остаться вне дома подольше. Но почти два десятка глаз и тысячи вопросов вмиг отбивали это желание. Минхо решил, что прогуляется по округе, пока не захочет спать. Он моргнул и кивнул одновременно-медленно, нехотя отстраняясь. Потому что до сих пор не мог перебороть себя. – Да. Эм, Чан... Спасибо, что познакомил меня с ними. Пожелай спокойной ночи и попроси прощение от меня, ладно? – протараторил и испарился в воздухе, будто его никогда и не было. На том месте, где стоял темноволосый, лишь ощущался призрачный и запоминающийся запах Минхо, который ни с чем нельзя было сравнить. Крис клюкнул носом с удивлённым выражением лица, высматривая быстро уходящее тёмное пятно в противоположную от его дома сторону.

***

Хан почувствовал что-то странное, когда обвил испуганными руками тело старшего, помогая ему встать. – Может воды принести? – и уже готов был рвануть с места, как тот отрицательно поводил головой, сжимая глазные яблоки. – Всё в порядке, просто переволновался, – по заученной ноте разнеслось эхом в голове и по округе. Минхо вспомнил выражение лица Уджина тогда и сквозь треск черепа увидел такое же у Джисона. Только, кажется, более яркое в испуге. – Но меня, по-моему, тошнит. – Я сейчас всё-таки воды принесу, погоди... – в этот раз он не дождался ответа и залетел вовнутрь как можно быстрее, пока его глаза бегали вокруг всего в поисках нужного. Объяснять кому-то, почему Минхо сейчас резко стало плохо, совсем не хотелось. Хан слишком целеустремленно искал залежавшуюся в каких-то дебрях бутылку с водой, на которой давно пророс зелёный лук и, может быть, даже картофель. Темноволосый снаружи пытался глубоко дышать и думал, что слишком перепугал Джисона, ведь это пустяк и ему вот-вот станет лучше. И без воды, и без его рук на плечах и спине, и даже без волнения в глазах напротив. Правда, в тот раз, наверное, без Чана под рукой ватное состояние не прошло бы так быстро. Хан вынырнул посередине мысли с какой-то измученной и уже открытой бутылкой, поднося как можно ближе к чужим рукам. Минхо всё-таки сделал пару стеклянных глотков, которые с каким-то звуком и странным ощущением влились вовнутрь. И сел обратно на стул, уже без тумана в глазах. Стоявший Джисон нетерпеливо и наоборот одновременно ждал, пока что-то произойдёт. – Зато не вырвало, – "как в тот раз". По пессимистичному оптимистично. – Тебя, что, ещё и рвёт, когда волнуешься? – с искренним изумлением спросил русый, пока вмиг забывал всё, что только что произошло, и его голова заполнялась новыми ощущениями. – Нет, – лживо сглотнул, чувствуя холодное покалывание в плечах и пальцах, – просто, такое со мной не происходило давно, вот и всё. Хан беззвучно ойкнул, снова покрываясь пунцом. И отвёл взгляд ниже, почти под землю. Куда некогда хотел отправиться, лишь бы не думать обо всём на свете. Резкому испугу, поражающему сердце и мозг, пришла на место дрожь в коленках. – Давно не происходило? – тихо протянул, коротко вздыхая на конце. С каким-то напряжением и волнением, заполнившими даже пар в воздухе. – В смысле, никогда со мной такого не происходило, нет, – темноволосый стал оправдываться, скорее, самому себе. Он сглотнул что-то со своих губ, вытирая их засохшей и замёрзшей рукой. Минхо надолго задержал взгляд на Джисоне. Тот поджимал слипшиеся губы, будто хотел что-то сказать, но продолжал молчать, часто и невесомо моргая. У него в голове не было ни единого слова, которое могло бы развеять все-все чувства, которые затянули в себя даже вечную лесную тишину и целую луну, блекло освещавшую направленные друг на друга лица. – "...Минхо-хён, что ты думаешь обо мне? – О тебе? – он, наконец, повернул голову на звук. Ноль эмоций на лице, и поэтому сказать, о чём же загадочный Ли Минхо думает, было попросту невозможно. В его глазах таился целый океан чего-то огромного, а в губах была огромная преогромная книга. Но он всё равно молчал. – Только честно, – Хан вдруг стал шептать. Минхо совсем не знал, что ему сказать. Особенно, когда человек, спросивший о чём-то странном, был так близко. И дышал слишком близко, и волосы его были слишком близко, и руки неспокойные тоже...были слишком близко. Всего в полуметре, а по ощущениям в сантиметре. – Я никогда целенаправленно не думал о тебе. – Врёшь? – Не вру..." Джисон выдохнул холодно, не замечая слишком громкое молчание, и повернул голову на выход, туда, где затаились все ночные звери и насекомые. "Так и знал, что он врал" – пронеслось совсем невнятно, поэтому показалось, что Хан тяжело выпустил воздух из лёгких. А ещё на секунду показалось, будто он вот-вот взорвётся. – Пойдем обратно? У меня руки окоченели, – Минхо зоркнул дрогнувшими глазами, когда сидящий рядом, не замечая, кивнул одобрительно в ответ. И после встал, наконец, тоже начиная снова ощущать летний холод, закрадывающийся туда, где его не будешь ждать. В щель деревянного разваливающегося дома для собаки или тонкую футболку, которая только сильнее загоняла ветер в себя. Или в онемевшие уши, которые уже трещали и звенели изнутри от озноба. От этой мысли Джисона невольно передёрнуло, пока он собирал по крупицам раздробленные колени и пытался подняться с места. Прошла всего пара секунд, когда они стали приближаться к заледеневшей и рассыпающейся двери, как Хан остановился, шоркая ногами раздробленную дорогу под собой. Осколки чего-то врезались в подошву, но так и не воткнулись, даже когда их придавило плотной резиной оранжевого цвета. Темноволосый поднял голову еле заметно, переставляя конечности поочерёдно. Джисон смотрел неотрывно в глаза, прищуривая свои собственные. Вся неловкость будто вот-вот должна испариться, постепенно и со временем, вместе с улетевшими от шума птицами, с интересом наблюдавшими за странными людьми. Но этого, почему-то, пока не происходило. Какие-то слова застыли на языке с холодом и покрылись льдинкой, а затем и вовсе выпали изо рта. Русый неуверенно и отрицательно помахал головой, мысленно говоря "ничего...". Он будто до сих пор анализировал и пытался поверить в любые произнесённые слова. И повернулся обратно, тихо открывая впереди себя дверь. В лицо ударил тёплый воздух и запах, который на самом деле был ничем. Хан снова глянул за своё плечо, не выбрасывая из внимания замолчавшего Минхо, который как можно осторожнее снимал свою обувь. Он тоже погрузился в собственные мысли, пока находился за спиной у Джисона, внезапно нервного и постоянно оборачивающегося назад. И продолжал думать, даже когда невесомо шагал к кучке мирно спящих людей и на удивление не проснувшегося Чана, у которого несильно дёргались пушистые брови во сне. Он, как и остальные, проживал, вероятно, уже второй сон, где стал суперзвездой и выступал перед десятками тысяч фанатов. Может, в параллельной вселенной? Та, что была под землёй из щебня и кусков асфальта. Хан аккуратно лёг куда-то в середину, случайно чуть не потревожив слишком длиннорукого Чонина, со временем свернувшись клубком. Следом свалился темноволосый Минхо, прижавшийся своей холодной и большой спиной к холодной спине другого. Она вздрогнула, но не шевельнулась с места. Сквозь тьму и неяркие звёзды на грязных стенах и потолке, русый слегка приподнял макушку с мягкого одеяла и словно собирался прошептать что-то очень-очень важное. Но, вместо этого, он аккуратно поправил свою футболку и лёг обратно, молча лежа. Молча лежал в ответ и Минхо, понимал, что Хан тоже, скорее всего, долго не сможет заснуть. Через несколько минут сложившиеся буквы в предложение разрезали воздух над ухом темноволосого, куда только смог добраться воздух. – Ты мне тоже нравишься, правда. И уснул, не дожидаясь ответа.

***

В час дня и двадцать семь минут по корейскому времени железная дверь распахнулась, и откуда-то снаружи запахло громкими возгласами, которые на самом деле были кричащим шёпотом кого-то справа, и Со Чанбином с Ким Сынмином за его спиной. Сонные уши уловили какие-то рассказы про важные дела и однодневную хандру. А ещё, кажется, помимо них послышался звук фотоаппарата над Джисоном и Минхо, которые так и не сдвинулись с места. После этого кто-то высокий ускакал в противоположный угол посветлевшего гаража, когда Хан с заплывшими глазами открыл рот, собираясь что-то пробурчать, но так и не смог, потому что у него онемели губы и щиколотки. – Слышал, вы Чонина потеряли, – Чанбин и не пытался говорить тихо, чтобы не разбудить пушистых сов, удивлённо раскрывая рот. – Эй! Я так-то здесь, – младший проснулся почти что в одно время со всеми, когда солнце вот-вот поднялось на середину безоблачного неба. Позади него, пока Яна не атаковал Сынмин, в тени сидел пришедший утром Хёнджин, довольный и радостный, потому что его преподаватель искренне удивился прогрессу, который до этого видел каждый день. А Чан, к которому обращался темноволосый Со, не поленился рассказать все подробности вчерашнего вечера, пытаясь скрыть лишние децибелы в горле и зубах. Он ярко описал все свои предположения о том, что Чонин мог оказаться по кусочкам разложенным в мусорных баках, волнение, спящего Феликса на идущем плече и чупа-чупсы из круглосуточного. И про загадочно потерявшихся где-то Джисона с Минхо, которых пришлось вызванивать из лесополосы, тоже рассказал. Сынмин тихо смеялся во все зубы над младшим, которого пытался достать с доступного рукам расстояния, пока тот возмущённо отскакивал назад. С каждой минутой все утренне-дневные возгласы возвращались на круги своя. Пока один пытался сварить кофе, другой громко спорил с кем-то про крем для рук, и так до бесконечности. До такой огромной, разбудившей Ли, который впервые проснулся так поздно. После него сопеть в одеяла остались только Хан, по совершенно объективным причинам, и Феликс, который где-то с восьми вечера прошлого дня хотел сладко уснуть и, видимо, больше не просыпаться. Минхо, громко проморгавши, пытался сесть, выпутываясь из одеяла, которое разделял с русым. И игнорировал все вопросы и взгляды извне, пока фокусировал свой собственный на одной точке. Пробовал проснуться, но никак не получалось. Первым делом он тяжело вздохнул, поворачивая всклокоченную голову в сторону Джисона. Который, освещая зубами, тихо спал. Который вчера открыл своё сердце. Он выглядел разбитым даже во сне. Ли без особой причины продолжал смотреть, не собираясь ничего предпринимать. И, кажется, вовсе шевелиться. До тех пор, пока старший не подошёл ближе и положил свою огромную руку на застывшее плечо, обращая на себя внимания. – Ты во сколько лёг, жаворонок? – Чан склонился, складываясь вдвое. – Не помню, по-моему, мы пришли где-то в четыре утра, – пробурчал и даже не заметил, что сказал что-то не то. Старший удивлённо вскинул брови, но отвечать на это ничего не стал. Потупил немного, огляделся и решил поумерить свой интерес до того, как Минхо сам решит рассказать. "Сейчас не время допытываться" – Подумал. И вразрез собственному любопытству воскликнул: "Пойдёмте готовить завтрак!", снова выпрямляясь во весь рост. Скорее всего, Минхо не стал бы отвечать, если бы Крис спросил: "Кто это – "мы"?" – и встал бы по-обычному, прямо как сейчас, чтобы выпить стакан воды. Только без всей мозговой деятельности, которая могла бы быть. Потеплевшая вода из расколотого на бортике стакана в горле и желудке ощущалась особенно по странному. Как будто ты ешь горячий обед, пока на улице шпарит белое от яркости солнце, расплавляя асфальт и всех тех, кто по нему шёл. Они утопали в нём, без возможности выбраться. Как Минхо сгорал от тёплой воды, пока окно светилось жёлтым. Как желудок чувствовал, что не может удерживать в себе желудочный сок, перемешавшийся с прозрачной жидкостью. Темноволосый вздрогнул от кома в горле и уставши вздохнул. Неподалёку послышался звук разбития яиц о края пластмассовой лопатки, который отвлёк от зелёно-коричневых мыслей в голове. Но некоторые всё же остались. Тик-так, тик-так – пели внутри черепа невидимые часы, которых не было. Тик-так. Джисон так и не просыпался. Минхо до ужаса в костях хотел увидеть его выражение лица и то, как он посмотрит в чужие глаза. А после, что в первую очередь скажет, и с каким тоном в голосе. Как моргнёт и поведёт бровью, или подожмёт губы. Как сожмётся, пока руки его будут подрагивать вместе с трепещущими коленями. Но не как отшутится, что вчера сказал не всерьёз. Этого Минхо совсем не хотел слышать, даже если это было кристальной правдой. Потому что, кажется, те несколько слов задали начало чему-то, что пока не было произнесено вслух.

*

Не будить единственного оставшегося в сонно-живых Хан Джисона было единогласным решением. Когда оно было вынесено в массы лидером, Минхо скоротечно вернулся домой, ведь его небольшой отпуск был сочтён вчерашним днём. Уже завтра он должен вернуться на работу, поэтому сказал, что отдохнёт в одиночестве. Но не сказал, что ему нужно обо всём подумать. Темноволосый надеялся, что русый его поймёт. И до остальных сейчас не было дела. Всю дорогу до кирпичного здания, призрачно называемого "Домом", Минхо желал побыстрее сменить обстановку, чтобы объективно посмотреть на всю ситуацию, произошедшую из-за Джисона. Или благодаря ему? Сейчас даже нелюбимый дом мог оказаться спасением от чужих глаз и ушей, которые мешали сосредоточиться. "Правильно ли я поступаю?" – открываясь впервые кому-то после того, как был игнорирован своей семьёй уже несколько лет подряд. На это даже всезнающий и мудрый Чан, и другие, ставшие дороже той самой ненастоящей семьи, не сможет дать ответа. "Поступай так, как правильно именно тебе" – скорее всего именно это он и скажет. Скорее всего именно к этому и прислушается Минхо. По крайней мере, постарается. Входная дверь, на которой красовались дневные лучи солнца, открылась, словно в капсулу вечного сна. Так гнетуще тихо. Так прожигающе до дыр темно. Никто не встречает и не провожает каждое утро и вечер. "Нужно съехать" – проносилось стабильно в тысячный раз в голове каждый день, словно сверлом в одно и то же место в черепе. Возможно, никто не будет против, если Минхо будет жить в гараже, пока ищет квартиру, вписывающуюся в его зарплату, которой хватало на покупку продуктов и оплату коммунальных услуг родительского дома. Возможно, ему придётся через стыд и неловкость попросить Чана о большой услуге, в которой он вряд ли может отказать. От этого и было ужасно неудобно. Но пугающие мысли о том, что мать выселят за неуплату, постепенно складывались вдвое, а затем втрое и вчетверо. И переставали иметь такой огромный вес в нестабильной голове, с силой перевешивая собственное мнение. "Хотя бы в этом прогрессирую" – моргая, подумал Минхо. Он тяжело вздохнул, прежде чем решил посоветоваться с Чаном, от которого сбежал двадцать минут назад. Ли, не замечая, напрягся и прислушался ко всей гробовой округе и тому, что происходит. Или происходило. Пока пальцы в истыканном телефоне заходили в мессенджер.

"Как думаешь, мне стоит съезжать?" 14:56

"Наверное стоит, если всё-таки решился. Мне не кажется, что у тебя будут какие-то проблемы с этим. А если будут – я помогу с ними" 14:58

"А что будет с матерью?" 14:58

"Это уже не твои проблемы, просто начни жить дальше. Ради меня? Хаха. Рано или поздно она что-нибудь предпримет, так что не беспокойся так сильно." 14:58 "Поволнуйся хотя бы раз о себе, правда. Пару лет назад ты говорил, что тебе плевать на других, представляешь? И в кого ты превратился сейчас?? Я вижу тебя насквозь!!!!" 14:59

"Не помню, чтобы когда-то говорил такое" 14:59

"Просто признай, что ты реально подобрел, и я отстану. Честно!" 15:00

"Не"

15:00

"Просто ты стал слишком жестоким, вот я и кажусь таким на твоём фоне. Подумай над этим!" 15:00

"Я запомню твои слова и вспомню тогда, когда ты о них пожалеешь!!! Вот увидишь!!! Хехе" 15:01 "А если серьёзно, выспись завтра перед работой, а затем хорошо подумай над тем, что я сказал." 15:04

"Спасибо, хён" 15:05

"Обращайся в любое время" 15:06 "Я передам пламенный привет от тебя Хану. Кстати, он проснулся всего полчаса назад, представляешь? Не утаскивай его так надолго в следующий раз. Пока :)" 15:06 Минхо тяжело вздохнул, пока "я вижу тебя насквозь" по-настоящему проходило насквозь. И резало, но подозрительно безболезненно и слишком глубоко. Похоже, он совсем не шутил. Глаза отыскали окно впереди, в котором отражался тюль, некогда скрывающий от остальных, тех, что ходили по улице, настоящее светящееся чудо в комнате. Даже если это и было ужасающе-прекрасным сном. Дневные лучи снаружи освещали потухшую комнату. Они оживляли всё, что находилось внутри, засыпанное слоем пыли и каких-то мошек. Где-то на тумбочке завалялись аккуратно лежащие наушники вместе с какими-то дисками, до сих пор не распакованными, и сохранившимися журналами из детства. На них красовались яркие костюмы танцоров и других знаменитостей, что были популярны много-много скрипучих лет назад. А на обратных сторонах тонких страниц виднелись письменные интервью с вызывающими восторг фотографиями и жирным шрифтом. Весь оставшийся вечер Ли решил, что проведёт в компании недосмотренных серий аниме, кухонных принадлежностей и ингредиентов для жареной свинины с овощами и рисом. Это лучшее, что он мог придумать на загруженную, как от тяжелой работы в поле, голову. Правда, начиналась эта работа только послезавтра. Минхо встал с измученной и прогнувшейся кровати, прихватив в руки телефон и те самые наушники, часто посещающие разъем телефона по утрам и вечерам после смены. Незаметный махровый топот разлетелся по полу и даже отдался в стенах и дырках за ними. На кухне по-прежнему отсутствовала атмосфера теплого ужина и горячего чая за столом, который соседка привезла из самого Китая. Она когда-то говорила, что благодаря нему успокаивается сердце. Но к нему ни разу никто не притрагивался. Напиток покрывался пылью в бумажном пакете с красивой этикеткой. Темноволосый подумал, что заберет его в гараж: "Там он точно пригодится". А пустеющий по каждым дням недели холодильник стал ещё тоще, когда его выпотрошили на дорогую свинину и пряные овощи вместе с приготовленным на днях рисом.

*

Кажется, где-то за спиной, или за стеной, послышались шорохи. Минхо предпочитал думать, что под полом завелись волшебные и невидимые крысы, и их когда-то словит рыжий кот с белым носом, который постоянно ошивался возле мусорки. Возможно, стоило забрать пушистого толстяка с собой, когда получится прокормить не только свой голодный рот. Но, кажется, звук слышался не под полом и даже не за стеной тихой кухни, а где-то на улице. Кто-то скребся об дверь или окно. И потом негромко постучал. Темноволосый спешно обернулся, уставившись на проем, из которого виднелась входная дверь. И молчал, зажав в руках нож и кусок свинины. Он отложил второе на только что помытую доску и зашагал вперёд, задержав взгляд на комнате матери, из которой до сих пор не слышалось ни звука. Даже тогда, когда кто-то прогремел в дверь, никто не вышел и даже не встал с кровати. И недорогой телевизор томился на тумбе, не издавая шума. Минхо невесомо подошел к двери, разделявшей каких-то двух людей снаружи и внутри. Он проморгал несколько тысяч раз, пока думал, стоит ли вообще открывать незнакомцу и тратить голосовые связки на него. Темноволосый не посмотрел в глазок и отключил на секунду съедающие мозг мысли, пока толкал дверь вперед и слышал, как некто за ней отшагивает. – Нашёл, – Хан Джисон скромно улыбнулся, искренне радуясь тому, что видит знакомое лицо перед собой. – В смысле, нашёл? – У Минхо округлились глаза. Он ожидал увидеть даже несуществующего Санта Клауса посреди пекущего лета, но не прыгучего и неловкого Джисона, который, судя по всему, сильно торопился в гости к кому-то, кто был больше, чем близкий друг. – Я перепутал несколько домов, потому что не услышал точно... – потому что слишком торопился, зацикливаясь на шнуровке ботинок и натягивающейся на плечи и локти кофте. Русоволосый широко открыл рот в удивлении, когда увидел зажатый в руке нож и испачканную в чём-то правую руку. Минхо совсем недавно пришёл после работы и начал готовить себе ужин, как к нему явился незваный гость. Темноволосый заметил его ошарашенные глаза, но промолчал, шагнув назад. В голове затаилось несколько сотен вопросов, которые очень хотелось задать обладателю дрожащих рук. – Ты зачем пришел? – Не знаю, просто так, – он замялся, скрещивая колени друг к другу, – без причины. Темноволосый выдохнул, и на секунду в этом выдохе почуялось раздражение. Как и в руке с кухонным ножом, на которой вздулись вены от напряжения. "Только надумал отдыхать от странных мыслей" – вообразилось в голове. Когда нервно кашлянувший Джисон прошёл рядом, размахивая своим запахом повсюду, Минхо успел тысячу раз пожалеть о том, что не притворился мёртвым за дверью. "Что теперь сказать?", "Как посмотреть?", "Нужно ли обниматься при встрече?" Хан также, как и темноволосый, смущённо огляделся вокруг, разглядывая чужую обувь и верхнюю одежду на крючках. На стены и какие-то двери, ведущие в никуда. Один длинный коридор вперёд, откуда светилась кухня и пахло зеленью. Он стащил обувь с ног и поджал губы, хватаясь взглядом за выражение лица Минхо. Скорее всего он тоже думал над тем, что же сказать. Ли растерянно стоял рядом, совсем не понимая, что ему делать. – Чем занимаешься? – тревожно прозвучало на расстоянии вытянутой руки. Джисон хлопнул глазами, не оставляя без внимания каждую деталь нового помещения. – Я готовил ужин, – тихо сказал, с ухмылкой в душе наблюдая за интересующимся всем Ханом. И зоркнул на пока что чистый нож в руке, указывая на него. Ли помолчал несколько секунд, думая, прежде чем спросить. – Хочешь чай? Джисон кивнул красно десяток раз, а затем по направлению свободной правой руки Минхо прошел вперед, на ту самую зеленую и светлую кухню. Она выглядела намного живее, по сравнению с коридором. На окне томились какие-то цветы и украшения, выставленные самим же Ли, а вся фурнитура окрашена в приятные бежевые и бледно-зеленые оттенки. Жалюзи на окнах скрывали дневной свет, но часть их была открыта, отчего всё вокруг и светлело, отбрасывая мягкие тени. Где-то слева по странному приятно пахло сырым мясом, которое русый отыскал глазами, как и остальные ингредиенты, как он понял, для самгёпсаля и риса с овощами. Неподалёку от разделочной доски, на кухонной тумбе, стояла старенькая подставка под другие принадлежности и приборы, но она пустовала, словно была здесь без дела. А сверху волшебным образом висели прикрученные к стене ящики в таком же стиле, как и всё остальное, из которых доносился аромат специй, мокрой посуды и какой-то травяной шепот. Хан на секунду подумал, что, может быть, за одной из таких бледно-зелёных дверец обязательно хранится парочка старых-старых книг с рецептами, страницы которых были давно запачканы в каком-то красном соусе и от них обязательно пахло кинзой и красным перцем. "Уютно" – завороженно и по-волшебному глупо прошептал Джисон и плюхнулся туда, куда указал пальцем занятой Минхо. За небольшой квадратный деревянный столик с двумя стульями напротив друг друга. И молча наблюдал за тем, что делает человек с ножом в руке. Темноволосый встал ближе к тем самым навесным ящикам и, наконец отложив огромное лезвие, потянулся к почти начавшему плесневеть чаю, кажется, зеленому и с какими-то засушенными кусочками фруктов. Горсть этого напитка оказалась в заварочном чайнике, в который через мгновение залился треснувшийся кипяток. Когда Ли закончил заваривать пряный чай и оставил его отдыхать от палящего солнца и своих рук, он продолжил нарезать свинину. – Ты ел? – глухо послышалось сзади. – Не, я как встал, только успел чьего-то кофе выпить, – Хан облокотился щекой на ладонь руки, водя глазами за Минхо. И прожигал его спину в одной точке, где при движении соприкасались лопатки и ткань футболки. – Тогда я на тебя тоже приготовлю, – он повернулся всего на секунду, по-прежнему не смотря в глаза. – Может я помогу? – Не горю желанием платить за новую кухню, – темноволосый прищурил ресницы, когда почувствовал, как Джисон хихикнул, подошёл ближе и встал поодаль. Минхо раскрыл рот, чтобы что-нибудь сказать. Кажется, он слишком быстро сдался, потому что отложил нарезку, протянув луковицу, морковь и какую-то зелень в руки Хану. – Помой и нарежь покрупнее, – помедлил, – только аккуратнее, руки себе не отрежь. – Они же уже помытые, – русый заметил, как с пахнущих свежестью овощей капала вода. И поднял свой взгляд с них на Ли, почему-то избегающего зрительного контакта. На его ушах скакали выбившиеся из общей копны пряди волос и лучи мягкого солнца, а ещё несколько капель красной краски из набора начинающего художника. – Пока я ходил за тобой, наверняка обросли бактериями, – и уткнулся за своё прежнее дело. Хан пробурчал: "Хорошо" – и помыл мокрые овощи во второй раз. К этому моменту темноволосый переложил аккуратные ломтики свинины на плоскую тарелку со странными узорами-цветами голубого цвета. Теперь пластиковая доска и нож унаследовали Джисону, позади которого близко к его спине встал Минхо, всего на мгновение, чтобы проследить за сохранностью пальцев и будущего ужина, а затем он вспомнил про чай, который и был предлогом зайти вовнутрь. Серые кружки, у одной из которых была расколота ручка, с тихим грохотом оказались на столе, пока возле них по-прежнему томились листья чая и кусочки фруктов за пластиковой оградой в виде чайника. Пока темноволосый раскладывал всё нужное, в голове крутились варианты того, если бы его мать всё же оказалась в соседней комнате и внезапно бы вышла на кухню, чтобы освежить глотку. Что-то внутри сжалось от неприятного привкуса во рту, и Минхо застыл на месте, пока позади слышались робкие удары ножа о доску и развивающийся аромат репчатого лука и моркови. – Ты пока подожди меня, я сейчас приду... – он окликнул молчавшего Джисона, который в это же мгновение повернулся с любопытным выражением лица. Хан подумал, что спросит его попозже. Темноволосый выскользнул из помещения, будто пытался скрыть то, что ему не терпится узнать что-то важное, что на самом-то деле, и не было чем-то важным. Он тихо приблизился к комнате, из которой не было слышно ни звука, и одинокая дверь в стене не открывалась, как минимум, со вчерашнего дня. Минхо стоял несколько секунд, глупо смотря туда, где в теории мог кто-то стоять. А затем припал ухом к деревянному полотну и, не удивительно, ничего не учуял покрасневшими непонятно отчего ушами. Это оказалось зелёным сигналом для того, чтобы потянуться к дверной ручке, открывая проход в другое измерение. Так тихо, как только возможно, лишь бы не разбудить того, кто находился внутри. Там, где не горел свет и плотные шторы были задернуты, что через них не пробивалась и капля солнца. Темноволосый прищурился сильнее в сторону кровати, когда заметил еле слышный даже здесь шорох. Под одеялом кто-то спал и почти что не двигался. Будто ребёнок, который обиделся и делает вид, что пропал под огромным и мягким полотном. Сквозь бесконечную темноту совсем не было видно интерьер комнаты, который младший Ли успел позабыть, потому что редко бывал здесь. Минхо тихо выдохнул, наверное, с облегчением, и также незаметно выбрался из чужого спального места, всё еще чувствуя что-то неприятное внутри желудка. Хан же за эти бесконечные мгновения разобрался с плитой и поставил сковороду с маслом внутри нагреваться, а рядом положил тарелки с овощами и свининой, недавно нарезанной старшим. – Не думал, что попаду на твой ужин, – русый глупо усмехнулся, глядя на чужое предплечье. Он выглядел так, будто пришёл сюда за чем-то другим, но теперь неловко стоял рядом с сырым мясом и от него пахло специями, которые ещё даже не достали из закромов кухонных ящиков. Хан быстро влился в здешнюю обстановку. – В следующий раз просто позвони, перед тем как прийти, ладно? – Минхо подхватил его смущенную улыбку, в последний раз обернувшись на одинокую комнату позади.

***

Тёплый запах съеденной свинины с рисом и бытовых разговоров разлетелся нитями по некогда пустеющей кухне, в которую изредка заглядывали, чтобы сварить лапши или выпить стакан воды. Теперь здесь стало по-настоящему уютно? Темноволосый чувствовал, что ему не хватало такой атмосферы в доме предыдущие восемь лет. И сейчас он сидел напротив говорящей ракеты из историй, тщательно скрывая кошачью улыбку за жеванием своей порции мяса и риса с овощами. Кажется, никто из них совсем не поменялся после того, как они друг другу признались в трепетной симпатии, бархатом проходящей сквозь все мышцы и ткани органов. Разве что Ли Минхо перестал ощущать себя рядом с Джисоном так, будто ходит по минному полю, полностью состоящему из неприятных воспоминаний о школе и старых друзьях. – Чай? – Хан поджал губы в улыбке, когда сложил металлические палочки в тарелку. Темноволосый ойкнул беззвучно, ярко моргая. – Я забыл! – он прошептал, неуклюже вставая со своего места. Чайник давно остыл, как и керамические цилиндры с ручками приросли к столу, покрывшись лианами. У них двоих была целая вечность, чтобы попробовать оторвать кружки от деревянной поверхности, пока зелёные листья и кусочки фруктов разбухали внутри манящего губы кипятка.