Доктор Ким

***

— Ким Тэхён, твою мать! Какого хера у вас тут происходит? — Гневно кричит Юнги, громко захлопывая дверь за собой. — Почему я не могу найти Чонгука? Три дня… куда ты его дел?       Парень широкими шагами подходит к столу друга, что сидел не обращая никакого внимания на него. Хлопает кулаком по столу, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимания. Но, Ким, словно и не слышит его, хотя больше походит на игнорирование. Опускается чуть ниже, а сам старается заглянуть в лицо, что было расслабленным в данный момент. Видит, как парень перекладывает какие-то документы, а у самого расслабленный взгляд. Словно ничего и не произошло, а времени как такого уже достаточно прошло — год.

***

      За этот год много чего прошло, но не для каждого хорошо. Тогда… в тот проклятый день, когда Чонтэ вырубил Юнги… Первое, что сделал парень — поехал в участок. Как бы слёзно, его не упрашивал этого не делать Чимин, Мин не смог сидеть сложа руки. Поднял всех на уши, но оказалось зря. Позвонил Джин и сказал, что этого Мартина задержали, а Тэхёна повезли в больницу… ранение. Юнги опять же всё бросил, и полетел сломя голову к друзьям… — Как он? — Залетает в кабинет доктора Кима, и видит перед собой братьев Чон и Джина с Чимином, что пристально рассматривали парней. — Сейчас правда не до этого!       И только сейчас Юнги замечает, что у одного из братьев все руки в крови. А глаза непонятного цвета, но это было не самым страшным. Отстранённый взгляд, что кажется заставил Мина сделать шаг ещё ближе. Глазами бегает по телу Чона, и пытается рассмотреть… раны. Не пострадал ли он, нет ли порезов, синяков или что-то такого, что может угрожать его здоровью. Переводит глаза на Чонгука, и видит в них — страх? Да, парень напуган, и возможно не до конца понимает, что именно произошло. Им бы сейчас поговорить, желательно один на один, но не подходящее время. Юнги плюхается на стул, что стоит недалеко от Чимина, а сам пристально смотрит на Чонтэ. — Ты как? Выглядишь не важно. Если что — я не особо обижен, но больше так не делай. Эй, Чон! — Но тот словно и не видит его, а глаза бегают по полу, будто пытаются что-то найти. Но голову поднимает Чонгук и пристально смотрит на Юнги. — Ты как Чонгук? Что вообще тут происходит? Хосок мёртв, и мне придётся всё это разгребать. Если делать это по совести, то я должен засадить твоего брата — Чонтэ. Но я не могу этого сделать, потому что… — Это не в твоей компетенции. Со мной должен разбираться военный комиссариат. Мне честно говоря — похер. Чимин! Какого хера ты тут сидишь? Что с Тэхёном? — Чонтэ поднимает глаза на Пака и видит, как тот от него отшатывается назад. Словно от демона, что планирует напасть на него. — Пак Чимин? — Идёт операция, и я ничего не могу с этим поделать. Как будет всё ясно, нам обязательно сообщат. С ним работают отличные хирурги — не переживай. Я конечно мог бы сам, но… Меня всего трясёт от нервного сотрясения… Я честно говоря, до сих пор в шоке от происходящего. Может ты нам всё расскажешь? — Надломлено шепчет Чимин, а сам оглядывает взволнованно Джина и Чонгука. Что вдруг стали напряжёнными, словно струны, которые вот-вот начнут лопаться. — Очень забавная история получается. Тут нужно интересоваться у его родителей… Чонгука… Они же воспитывали его, а я не знаю ничего. Меня бросили как ненужную вещь, мешающую жизни. Я могу что-то забыть, тут не обижайтесь. Я пожалуй опущусь там…- Чонтэ медленно поднимается со стула, а сам шагает по направлению к кушетке, что стоит недалеко от стены. Чувствует как по телу дрожь бежит, и кажется вот-вот потеряет последние силы, но понимает — дойти нужно. Облокачивается на одну руку, а потом аккуратно всем телом опускается на спину, прикрывая глаза собственной рукой. — Вот так получше…       Что именно должен рассказать Чонтэ? Наверное всё с начала… А именно те моменты, которые он всё ещё помнит, а их оказывается так мало… Каждый момент, что сейчас сидит в его голове — страшный. Чон уже не боится — привык. С одной стороны он должен сказать своему отцу спасибо — наркотики позволяли терпеть боль. И побои по началу казались сильными, но потом боль притупилась, а характер черствел. — У меня мало хороших воспоминаний из детства, над которыми можно посмеяться. Я чётко и ясно, помню некоторые моменты из жизни, и они не такие радужные… Мартин Гонсалес — мой приёмный отец… У него не было семьи: жены или детей, только я. Он жил… или живёт до сих пор в огромном доме, но места там для меня не было. Я учился в самой хорошей школе, ходил на спортивные секции. Учился очень хорошо — знания мои были чуть выше 95%. Это не плохо, но ему не нравилось. Он всегда говорил «ты должен быть лучший из всех». Занимать призовые места — всегда. Знание — высшее. Дружба? Не в коем случает. В нашей жизни нет тех людей, которые не предадут тебя. Ты должен доверять только мне. Я твой отец и знаю, что именно тебе нужно. А нужно тебе быть всегда первым. — Чонтэ глубоко вздыхает, а сам прикрывает глаза.       Сердце начинает стучать сильнее, заставляя порой задерживать дыхание. Хочет положит руку на грудь, чтобы слегка сжать — больно. Левую сторону груди, словно разрывает на мелкие кусочки… Но он не показывает вида, старается не напугать друзей Тэхёна. Да, друзей Тэхёна… не своих… У него как оказалось — никогда не было друзей. Глубоко вздыхает через нос, а сам меняется в лице. Но понимает прекрасно, что присутствующие этого не видят — на лице его рука. По крайней мере, очень надеется на это… — Когда же меня подсадили на наркотики? Я точно не знаю, но кажется с раннего возраста… Наверное в тот момент, когда я впервые не прошёл медицинский осмотр, на очередное соревнование по боксу. Тогда на меня смотрели, словно я… не человек. Выгнали из спортзала, объяснив мне это тем, что они не нуждаются в таком бойце. Кажется, тогда мне было около четырнадцати… Я очень переживал по этому поводу, потому что… только в зале, я мог отдохнуть и расслабиться. Только при тренировках, я чувствовал себя чуточку счастливее. В тот день он первый раз меня избил… точно не помню, сколько по времени это шло. Может минут тридцать, а может и больше. Но когда я проснулся, то понял, что со мной что-то не так… — Чонтэ продолжает ровно дышать, но чувствует ком в горле, что откуда то взялся.       Слегка откашливается, а сам понимает, что кажется в глазах начинает мутнеть… Туман появляется перед глазами, поэтому Чон слегка приоткрывает их, чтобы точно в этом убедиться. Да, это так. Прислушивается к окружению, но только слышит тяжёлые дыхания друзей Кима. Повернуться к ним? Нет! Если он так сделает, то кажется что-то может случиться. Очень страшное и скорее всего непоправимое… А он не хочет чувствовать вину перед теми, кто вроде как любят и уважает его Тэхёна. — Вот с этого момента, моя жизнь начала проходить словно сон… Ощущение, что ты спишь, а всё остальное идёт от третьего лица… Будто я со стороны смотрю на свою жизнь, кидая в рот попкорн. И при этом вроде как охереваю, но ничего не могу сделать. Я специально не заводил друзей, чтобы потом больно не было… Да и не хотелось, чтобы отец что-то сделал с ними, а он мог. И делал… Когда у меня началась интимная жизнь, я начал приводить девок к себе… Но, в какой-то момент мой разум отключался — словно по щелчку… Вот я трахаю одну раком, а потом бац… и вот поворачиваю голову, и вижу на пастели растерзанное тело. Вспышка, и уже нет ничего… Охрана молчит, а отец только ухмыляется. Тогда я решил снять самого себя на камеру… Увиденное меня разочаровало… — Это ты был тем самым маньяком? Да? Того, кто испоганил мне всю жизнь. Я ночами не спал, а всё пытался найти тебя… Думал, что же это за больной ублюдок… — Слышит гневное рычание Юнги со стороны, а потом нервное шиканье Пака. Дёргает головой, чтобы посмотреть в глаза парню, но во-время останавливается. Шум разноситься по черепной коробке, а изо рта вырывается недовольное шипение. — Это было не самое страшное, Мин Юнги… Когда же я в очередной раз привёл девку и включил камеру, всё повторилось… У меня всегда на прикроватной тумбочке стояла бутылка минералки, а я никогда не задумывался для чего она тут. Чувствую требование попить — беру и пью. Так случилось и в этот момент… — Чон глубоко вдыхает, а у самого перед глазами… та самая картина… — В этот раз, я кажется осушил её всю, и тут же упал в бессознательном состоянии на кровать. Видно было, что девка очень испугалась и начала трясти меня, а сама звать на помощь. Пришёл мой отец, а в руках у него был какой-то странный моток — похожий на катушку. Я так и не понял, что именно он держал в руках. Но в тот момент меня особо и не интересовало это… Я видел отца, что с некой яростью и ненавистью, насиловал ту самую девушку. Недалеко от меня, на полу. Она очень громко кричала и просила остановиться, но он её не слышал. Только сильнее хватал за волосы, а сам по жёсткому вдалбливался в неё. Такая порнуха не по мне, но я досмотрел до конца… Он имел её везде, а она только и делала, что громко кричала и просила о помощи. Кончив первый раз, он сильно ударил её по лицу, и она отлетела в сторону, ударяясь обо что-то. Что тогда сделал мой отец? Начал лапать меня, моё тело. И самое страшное было то, что тело то реагировало… — Вот гандонище… — Слышит испуганный голос Пака, что вроде звучит гневно, но в то же время натянуто. Чувствует в его голосе сожаление, сочувствие… жалость. Это именно то, что Чон никогда не любил… — Так происходило несколько лет подряд. Почему? Всё очень просто — я не сразу понял, что я под наркотой. Мне было от силы лет семнадцать, плюс-минус пару лет. С кем-то обсудить это, я не мог. Как? Если друзей у меня не было, а врачи… Попал бы в психушку, или ещё хуже — тюрьму. Но наверное нужно было, именно это и сделать… Всё изменилось, когда я всё-таки бросил это дело, и пропал с его радаров… От нехватки наркотиков мне стало плохо, и я попал в больницу. Там мне и сказали, что развилась зависимость. В моей крови, было около 70% наркотиков. А это слишком много для человеческого организма. Тут я и познакомился со своим другом — Минхо… — Чон вздыхает глубоко, а сам прекрасно понимает, что нужно остановиться и желательно свалить отсюда.       Сердцем чувствует, что скоро отключится. Грудь так сильно разрывает, словно вот-вот треснет. Ощущает каждым ребром, каждой косточкой на груди, удары сердца. Словно в него поместили бомбу, и она в скором времени рванёт. Вторую руку кладёт себе на шею, чтобы проверить пульс и понимает, что он очень сильно участился… а это ничего хорошего не сулит. По венам, кажется течёт лава, что заставляет всю кожу гореть, а дыхание надрываться. Хочется ногтями разорвать руки так, чтобы перестало жечь. Но держит себя в руках, хотя терпение уже на исходе. — Он помог мне вылечиться, и поступить на военную службу… С его помощью я вырвался из того страшного дома, что казался мне кромешным адом. Война тоже ничего хорошего не принесла, но… Я не думал о том, что он может сделать мне хуже — радовался. Моя жизнь стала более спокойной, но с глюченными эффектами… В какой именно момент, я начал принимать тот самый препарат? Не знаю… Но воевал, я уже как альфа. Ну, знаете омегавёрс… Уши, хвост, гон и муж омега… Смешно, но мне тогда это не казалось так… А сейчас, блядь…       Чонтэ вдруг напрягается, понимая что его тело, начинает сильнее трястись от небольших спазм. Сначала маленькие вибрации проходятся по всему телу, заставляя сбиваться дыхание, но потом всё сильнее усиливалось. Резко подскакивает с кушетки, и тут же натыкается на лицо Пака, что стоит по одну сторону его плеча. Протягивает руку вперёд и отчётливо видит, как по венам течёт не кровь… а какая-то синяя жидкость, что заставляет руки сотрясаться. А сердце стучать сильнее… Прикладывает руку к груди, а сам пристально смотрит в пол и понимает, что скорее всего это конец… — Не успел… А так хотелось на последок поговорить с Тэхёном… Не судьба… — Нервно хихикает парень, а сам поднимает глаза ни Юнги, и вдруг видит в них… волнение? Смотрит на брата, и у того, всё тоже самое… — Ты не виноват в том, что моя жизнь так сложилась. Если бы я раньше узнал о тебе, то может быть нашёл бы… Хотя, зачем иметь такого брата? Правильно, не нужно. Я готов… — К чему придурок? — Гневом выплёвывает Чимин, а сам кладёт два пальца на шею парня, и округляет глаза, смотря на Мина. — Бешеный пульс, а самое главное, он в прямом смысле горит. Его кожа огневая… Что делать то? — Съебаться от меня! — Вырывается Чонтэ от Чимина, и поднимается на ноги, идя к выходу. — Я ещё там просил убить меня, но Джин не сделал этого.       Парень тянется в карман за собственным телефоном, и через пару секунд преподносит его к своим губам. Чувствует, что сил остаётся не так мало, поэтому руку кладёт на стену, что находится недалеко. Облокачивается плечом, а голову прикладывает следом. Всем телом прилип к стене, пытаясь удержаться, а сам всё ещё стоит спиной ко всем. — Привет, Ким Тэхён… Тигрёночек… Надеюсь, ты сможешь это услышать. Я очень рад тому, что встретил тебя в своей жизни. Ты не сожалей, и главное не переживай. Всё будет хорошо. У тебя обязательно всё будет классно. А я… Я очень сильно полюбил тебя — всем своим жестоким сердцем. И буду любить всегда… — Чувствует, как под носом появляется что-то вязкое. Проводит пальцем и видит — кровь. Ухмыляется, а сам глаза переводит на диктофон, что продолжает его записывать. — Люблю тебя до сих пор… всегда буду любить. Прости… прости, что пришлось подвести тебя в такой не лёгкий момент… доктор Ким… Вы прекрасны… — Хватается небольшими ногтями за гладкую стену, стараясь удержаться на ногах. Но они не слушаются его, а просто роняют на пол. — Чимин, блядь! Вызывай реанимацию! — Слышит за спиной гневный голос брата, и не менее громкий выкрик Юнги, что подхватывают его с двух сторон. Глаза кажутся тяжёлыми, и очень хочется закрыть их, отдохнуть наконец-то… Устал, он очень сильно устал в последнее время… — Джин! Бегом в отдел к этому ебучему Мартину. Нужно узнать, что именно он давал ему. Юнги, Чонгук! На право — третья дверь. Раздевайте его и кладите на кушетку, а я реаниматоров вызываю… — Отточенным, но довольно взволнованным голосом кричит Чимин, а сам хватается за телефонную трубку. — Реанимацию поднять на уши, бегом!

***

— Он находится в палате Чонтэ. Сегодня делали переливание крови — снова. Но, пока что никаких улучшений нет. Ты зачем тут? — Монотонно отвечает Ким, а сам только сейчас поднимает глаза на друга.       Юнги прекрасно видит безжизненный взгляд Тэхёна, что потерял весь вкус к жизни. Тогда… год назад, когда Ким проснулся, то первое, что он спросил «как Чонтэ?» Друзья старались огородить его от негативных эмоций, но тот словно и не слышал их. Сам поднялся с кровати, и в пижаме ходил по своей клинике в поисках любимого. Нашёл… но не очень обрадовался этому. Видеть любимого человека среди проводов и пикающих аппаратов, так себе ощущение. Но Ким не падал духом, а просто приступил к изучению болезни. Вернее последствия того, что получилось после принятия сильнодействующих препаратов.       Не прошло и суток, но Ким поднял всю Корею на уши, и притащил в свою клинику генетиков. Каждый божий день, он брал анализы у Чона, и раскладывал их на разные генотипы. Пытался найти то, что сбилось с работы. Но результата не было, и доктору бы успокоиться, но нет… Каждый день он приходил к Чонтэ, и разговаривал с ним, не по одному часу. Прошло пол года, а результатов не было никаких. Юнги… Тогда он очень помог другу, и выбил всю нужную информацию из Мартина. Но и это не помогло… Чонтэ продолжал быть в коме, не стараясь оттуда выкарабкиваться.       Чонгук тут же отправился к своим родителя и предъявил им всё… Те в свою очередь извинялись перед ним, но понимали, что это ничего не изменит. Время шло, а состояние Чонтэ не менялось. Но Ким продолжал рыть землю в поисках ответов… Он должен хоть что-то откапать — спасти жизнь любимого…