the language of love: rhythm of dance

Jimin — Like crazy

Сарказм, кошки и танцы — три слова, которыми можно описать Ли Минхо. Нари бы к этому ещё добавила скорость и базилик. Главный танцор Стрей Кидс в очередной раз доказывает ей свой профессионализм. Предложение, на которое девушка согласилась — насчёт новой хореографии — оказалось весьма неожиданным. Стоя сейчас в позе, Нари чувствует, как рука айдола проходится по её раскрытым ладоням, которые она держит над головой. По бледной коже предплечий. Переходит на плечи и останавливается на её талии. Ей сейчас нужно опустить руки и обхватить его лицо, но в последний момент он выскальзывает из её ладоней, словно песок сквозь пальцы. В следующее мгновение он уже стоит за её спиной, а по сюжету, который они придумали для этого двухминутного представления, он накрывает её глаза руками. Только героиня Нари ничего не видит. Как и сама девушка из их выдуманной истории, Нари лишь может чувствовать дыхание Ли Ноу у себя над ухом и еле заметные прикосновения к коже лица, когда он преграждает ей обзор своими пальцами. Он едва касается её, но кожа от этих прикосновений полыхает. Нари разворачивается, тут же оказываясь во власти парня, который уже кружит её по залу в танце, слабо напоминающем вальс. Скорее, это гонка в которой Нари пытается прикоснуться к собственной тени, которая всегда следует рядом, но всегда недосягаема. Она протягивает руки, и в последний момент, когда вот-вот может схватить — Минхо ускользает. То, как Ли Ноу извивается, в точности повторяя движения Нари, просто сводит с ума. Она даже не задумывается, как у него это получается. Минхо, словно, действительно её тень, её мнимое отражение в зеркале. Их танец действительно похож на разговор Нари самой с собой. Будто она пытается докричаться до другой себя, но ей это не удаётся. А может, это другая Нари пытается что-то сказать своему прототипу? Музыка потоком льётся из колонок, увлекая в свой водоворот. В ритм скорости и страсти — в ритм танца. И Нари отдаётся ей целиком и полностью. Позволяет мелодии и Минхо овладеть её телом и разумом на эти две минуты. Словно ничто больше не имеет значения. Всё начинает близиться к финалу. В этот самый момент героиня Нари наконец-то падает в объятия своего альтер эго, соединяясь с ним в единое целое. Прижимается всем телом к груди Минхо, стоя на одной ноге. Вторая согнута в колене, и айдол медленно ведёт свою ладонь от её бедра, подхватывая под коленом. Рывком притягивает Нари к себе, словно действительно пытается слиться с ней. Она нервно сглатывает, окольцовывая его шею руками. Музыка затихает, и по их плану в этот момент на сцене должны будут отключить свет, окутывая пару темнотой. Но в танцевальном зале нет софитов. Поэтому они так и продолжают стоять нос к носу, тяжело дыша. Нари ждёт, когда Минхо отпустит её, позволяя ровно встать на обе ноги, но он не двигается. Она ощущает, как его грудь вздымается от каждого глубокого вдоха. Парень выпускает кислород через нос, но рот чуть приоткрыт. Нари замечает это, потому что не может найти в себе силы посмотреть ему в глаза. Поэтому продолжает фокусировать своё внимание на маленькой родинке на крыле его носа — это уже входит в привычку. Все ощущения, словно обостряются в несколько раз, как в их первую поездку на мотоцикле. Нари чувствует каждую каплю пота, которая сейчас стекает по её лицу и спине, вызывая приятный холодок. Хотя, может, холодок пробегает по её телу вовсе не из-за этого. Ноги становятся ватными, и она даже рада, что он всё-таки её не отпустил, когда следовало. — Если вы собираетесь показывать это на показательных, то у нас с Бэном нет шансов, — неожиданный мужской голос вынуждает Нари и Минхо одновременно повернуться на источник звука. — Я бы похлопал, но вы тогда зазвездитесь, — ухмыляется Сынмин, подпирая косяк. Из-за его спины выглядывает светлая макушка трейни Бэна, который не скрывает своего любопытства к номеру конкурентов. — Ты давно смотришь? — Ли Ноу всё же отпускает девушку, отступая от неё на метр. Идёт к стулу, на котором лежит его махровое полотенце, и промакивает им пот со лба и шеи, поглядывая на приятеля. — Скажем так, — задумывается Сынмин, поднося указательный палец к губам, — я успел на самую интересную часть. Ехидно поглядывает в сторону Нари, которая совсем на него не смотрит, жадно глотая воду из бутылки. Иначе бы она заметила, как искорка проскакивает в глазах Мина, и как Хо цокает, закатывая миндальные глаза. — Ты подглядывать пришёл или по делу? — Ли Ноу откручивает крышку на своей бутылке, припадая губами к горлышку. — По идее, — парень опускает взгляд на невидимые наручные часы, — у нас репетиция идёт уже несколько минут. Кивает в сторону дверного проёма, где неловко мнётся его трейни Бэн. — Серьёзно? — удивляется Ли, поднимая телефон со стула. — Чёрт, прости, мы немного увлеклись, — забирает свои вещи, спеша к выходу. Нари тоже хватает мобильник и торопится покинуть помещения, больше не задерживая чужую тренировку. Неловко улыбается Бэну, с которым они разговаривали в последний раз на импровизированном посвящении в клубе. — Это, правда, было очень круто, — неожиданно произносит Бэн, и всё что из себя может выдавить Нари, так это неловкое «спасибо». Шмыгает в коридор, спеша поскорее в раздевалку. Минхо тоже уже выходит следом под крик Сынмина: «Видел я, чем вы увлеклись!» — но пропускает эту колкость, лишь звонко хлопая дверью.

***

Закончилась последняя групповая репетиция. Завтра в десять утра всех трейни ждут на студии, а сами съёмки показательных выступлений начнутся в час дня. К этому времени все должны будут прогнать свои выступления на сцене, проверить аппаратуру и нанести макияж. Сказать, что Нари волнуется — ничего не сказать. Показательные выступления будут проходить в три этапа. Завтра ей предстоит станцевать только групповой танец, а остаток дня будут парные выступления парней с их наставниками. Затем, два дня перерыва, и будет съёмка парных танцев девушек. А ещё через три дня перерыва, будет съёмка уже соло выступлений. Такой график был выбран из соображений времени и трудовых затрат членов жюри, зрителей на онлайн-платформах и самих артистов. Порядок, в котором будут выступать трейни, выберут жеребьёвкой в прямом эфире перед началом. Поэтому Нари пока не переживает за это. Её больше волнует не проспать завтра утром будильник. Раздевалка уже опустела, поэтому девушка собирается в тишине. Лишь тиканье часов на стене и звуки капающего крана разрезают воздух. Нари застёгивает куртку, вытаскивая рюкзак из шкафчика. Забирать вещи окончательно она не спешит, ведь Минхо абсолютно точно ещё заставит её отрепетировать их парный и сольный номера. Выходные между съёмками будут лишь формальностью. Нари уже собирается выйти в коридор, как её окликает женский голос: — Мы можем поговорить? — голос Тринити больше не такой дерзкий, но и не мягкий. Нари оборачивается, наблюдая, как тайка идёт со стороны душевых. На шее у неё полотенце, а волосы собраны в небрежный пучок на макушке, который вот-вот развалится. На носу всё ещё красуется пластырь, но завтра ей придётся его снять. Даже если на переносице и остались какие-то следы, то гримёры их скроют под слоем косметики. — Не знала, что ты умеешь разговаривать, — язвит Ким, но всё же никуда не уходит. — Я думала, что ты только угрожать умеешь. — Прекрати, а? — щурится Трини. — А то я передумаю. — Чего ты хочешь? — настороженно интересуется Нари, сильнее сжимая пальцами лямку рюкзака. — Хёнджин рассказал, что ты не сдала меня менеджеру и Богому, когда была такая возможность, — начинает она, останавливаясь в нескольких метрах. Ближе не подходит, ведь воспоминания о прошлом их «диалоге» всё ещё виднеются на её лице. — Почему? Нари и сама не знает, почему не стала доносить на Чайсай. Ей и правда хотелось избавиться от соперницы, которая вела грязную игру. Но Ким не хотела тонуть в этой трясине вместе с ней. — Как бы ты ни старалась унизить меня, я не хотела опускаться до такого же уровня, — равнодушно произносит Нари, скрещивая руки на груди. — Можешь обижаться на мои слова, но ты и правда вела себя как стерва. Надо было донести на тебя сразу. Тогда твой нос бы остался целым. — А ты та ещё штучка, малышка Нари, — усмехается Чайсай. — Короче, — она снова серьёзная, — слушай внимательно, потому что я больше никогда этого тебе не скажу, — угрожает она пальцем, и Ким вопросительно выгибает бровь. — Спасибо, что не сдала меня тогда. Если бы ты сделала это, то меня бы выперли сразу. И то, что ты сломала мне нос, — она непроизвольно дотрагивается до пластыря на лице, — это заслуженно. — Это, типо, твоя благодарность? — уточняет Нари, слегка наклоняя голову на бок. — Я не буду повторять это слово. Но да, можешь считать, что это она, — язвит Чайсай, но такой стиль общения ей и так свойственен. — И, чтобы ты не думала, что я буду твоей должницей, то скажу сразу: в тот день я твой зад тоже прикрыла. — Ты про драку? — Банчан сказал, что компании будет проще нас просто выгнать, чем разбираться. Поэтому я не стала подавать заявление за сломанный нос, — серёзно произносит она, поправляя полотенце на шее. — Я должна сказать тебе за это спасибо? — Нари не понимает, чего от неё добивается Тринити. — Просто знай, что теперь мы квиты, окей? — тайка всё так же надменно смотрит на Ким Нари. Ждать от неё искреннего раскаяния бесполезно, Нари это прекрасно понимает. Чайсай из тех, кто никогда не признаёт своих ошибок, а тем более, не извинится. Поэтому то, что она с ней сейчас разговаривает без угроз — уже прогресс. А тот факт, что она не подала на Нари заявление, действительно стоит благодарности. Но Ким Нари не собирается за это благодарить, потому что Тринити слишком много говна вылила на её голову. И такого жеста с её стороны будет точно недостаточно, чтобы искупить часть этих грехов. Нари не нужны её извинения или подачки. Ей приятно осознавать, что Чайсай ещё не до конца прогнила, и для Ким этого достаточно. — Окей, — соглашается Нари. — Можно вопрос? — Рискни, — кривится в улыбке, похожей на оскал. — Тебе Пак Богом тоже сказал, что мы можем оказаться в одной группе? По тому, как меняется выражение лица напротив, Нари прекрасно понимает, что такое действительно было. Жаль, что он сказал об этом Тринити уже после того, как ей вставили два тампона в ноздри, чтобы остановить кровь, пока едет скорая. — А ты смышлёная, — фыркает тайка. — Я не хочу быть с тобой в одной команде. Но вылететь из-за тебя я не хочу ещё больше. Поэтому, выбирая меньшее из зол, я выбираю мнимое перемирие. Нари даже не думала, что Чайсай сможет когда-то тронуть её сердце. Глядя на то, как Тринити сейчас переступает через себя, чтобы хотя бы немного присыпать землёй их топор войны, Нари даже немного восхищена. Её соперница действительно готова на всё, ради славы: идти по головам и мириться с врагами. Всё или ничего. Тринити явно пришла сюда ради одной цели — стать айдолом. Какой бы изначально не была её мотивация, какими бы ни были способы, но она всегда боролась за своё место под солнцем. Потому что чётко знает, чего она хочет. Нари вот очень долго блуждала в лабиринте из преград, которые сама же себе воздвигла. Как будто уже и забыла, ради чего она сама решила стать трейни. Чувства, которые её охватывали, когда она стояла на сцене в подтанцовке Стрей Кидс. Когда огромная толпа взрывалась овациями после каждого номера. Когда они всей танцевальной группой сломя голову летели в раздевалку, чтобы сменить костюмы, по пути срывая с себя элементы одежды. И когда ты запыхавшись стоишь за кулисами, а до выхода ещё есть в запасе целая минута и ты можешь перевести дыхание. Это те эмоции за которыми Нари шла сюда — почувствовать себя частью чего-то большего. Как странно, ведь, чтобы это наконец-то осознать, ей нужно было пройти по кровавому пути войны с Чайсай, чтобы тайка сейчас одной фразой, расставила всё по полочкам в голове Ким Нари. …иронично. — Я не буду говорить тебе это завтра при всех, поэтому — удачи, — Нари говорит от сердца. — Я бы пожелала тебе того же, но не буду, — ехидничает Трини. Нари закатывает глаза, а девушка добавляет: — Ты и без неё точно пройдёшь отбор.