the language of love: rhythm of dance

Трейни кишат в гримёрке как в муравейнике. Все волнуются, в ожидании начала шоу-программы. Артисты одеты в чёрное с ног до головы: чёрные кожаные штаны в обтяжку, высокие ботинки, что когда все тридцать человек танцуют на сцене, то грохот стоит жуткий, а футболки-безрукавки отделаны блёстками. На чёрных укороченных куртках слева нашит белый прямоугольник с именем участника, а справа — белая цифра — порядковый номер. Многим трейни рекомендовали взять сценические имена, но Нари оставила своё. Поэтому сейчас она заглядывает в зеркало, поправляя края куртки и разглаживая нашивку со своим именем, а затем и свой порядковый номер — четырнадцать. Счастливое число, и девушке хочется надеяться, что оно и ей принесёт удачу. Её мама недавно вышла на новую работу, и не может сегодня посетить выступление. Хотя Нари и отложила для неё один билет. В душе ей хочется надеяться, что мама всё же увидит её на сцене. Раньше родители всегда вместе посещали концерты дочери. Даже когда Сону был ещё маленький, находили, с кем оставить его на несколько часов, чтобы поддержать Нари. Теперь всё совсем по другому. В зале будет сидеть Стейси, Нари даже знает, где находится её место — совсем рядом с маминым. Скорее всего, рядом с американкой так и останется пустующее сиденье. Будет ли в зале ещё кто-то из её знакомых — Нари не знает. Так волновалась, что забыла спросить об этом кого-то кроме Стэй. Раздаются громкие хлопки, и Нари оборачивается на источник звука. Пак Богом как главный хореограф пришёл пожелать удачи всем трейни. До начала шоу остаются считанные минуты. Поэтому, послушав речь наставника, ребята начинают покидать комнату, занимая свои места за кулисами. Ведущие тоже готовятся к своему выходу, поправляя микрофоны и сверяясь с текстом, который им предстоит сказать в самом начале. Ладони потеют, а пальцы уже совсем холодные. От волнения Нари не знает куда себя деть, поэтому ждёт, когда же уже они смогут выйти на сцену, чтобы этот мандраж ожидания поскорее закончился. Трейни, которые успели сдружиться за время стажировки, обнимаются и желают друг другу удачи. Ким Нари ни с кем из них не успела подружиться. Удачи ей тоже никто не желает, но она ей и не нужна. Девушка в очередной раз прокручивает вчерашние слова Тринити по этому поводу, свято в них веря. …или скорее, убеждая себя в их правде. Ведущие уже стоят на сцене, представляя состав жюри и объявляя правила. Баллы выставляются жюри и в процентном соотношении суммируются с баллами на онлайн-портале для интернет-зрителей. Мама Нари обещала голосовать за неё, даже не смотря на то, что не сможет присутствовать и посмотреть лично. Так что один голос у Ким уже точно есть. Софиты гаснут, и это сигнал, что нужно выходить на сцену и занимать свои позиции. Тяжёлые ботинки тридцати пар ног уже стучат по деревянной поверхности танцпола, и ноги Нари среди них тоже есть. Встаёт на центральное место в первой линии, которое ей удалось сохранить. Её соседка Лин стоит через одного человека справа и кивает Нари прежде, чем опустить голову вниз. Они принимают исходные позиции: головы опущены, ноги на ширине плеч, руки сцеплены в замок. В наушнике начинается обратный отсчёт до начала выступления. Партии разделены между каждым трейни таким образом, чтобы их голоса идеально гармонировали, сливаясь в единое целое. Нари досталась небольшая партия в самом начале, что очень хорошо, ведь её голос ещё не успеет сбиться. Плюс, петь они будут одновременно с несколькими трейни, чтобы всем хватило партий. Это уменьшает уровень ответственности за чистоту голоса в разы. А качество своего личного вокала Нари ещё успеет показать во время сольного выступления. В куплетах они поют вперемешку, и вот первый припев поют только женские голоса, второй — мужские. Заканчивают последнюю распевку все вместе. На репетициях получалось очень хорошо, но и в танцевальном зале Джи-Вай-Пи не было камер, софитов и жюри.

I-LAND — Into the I-LAND

Яркие лучи света разрезают темноту. Звуковая волна из колонок ударяет по внутренним органом, проходясь по всему телу. Нари уже сама не замечает, как поёт, отчеканивая движения, отрепетированные до такой степени, что девушка даже не задумывается над своими действиями. Просто двигается, окунаясь с головой в этот водоворот музыки и света. Члены жюри сосредоточенно изучают каждого трейни, который сейчас находится на сцене. Кто-то из судей уже что-то помечает у себя в блокноте, а кто-то наслаждается выступлением, кивая в такт песни. По правилам, смотреть нужно на комиссию, но Нари не может сдержать непреодолимого желания найти подругу среди зрителей. Пока она ещё не ушла со своей позиции в первом ряду, она бросает взгляд влево, где тут же замечает Стейси Джонс. Американка ловит её взгляд, и начинает сильнее размахивать плакатом, на котором написано: «Голосуйте за №14!», — а ниже приписка: «Или она сломает вам нос». Стейси так активно размахивает плакатом, что едва не задевает лицо парня, сидящего рядом с ней. Нари узнаёт в нём Хёнджина, который сейчас пытается угомонить возбудившуюся подругу, отбирая у неё плакат. Нари хочется закатить глаза, и она из последних сил сдерживает себя. Естественно, это Стейси, скорее всего, заставила Хвана прийти и поддержать её, но Нари всё равно ему за это очень благодарна. Подходит время перестраивать рисунок, и Нари делает последнюю связку, прежде чем меняться позициями, как её взгляд неосознанно перемещается на то место, где должна была сидеть мама. Ким уже готовится увидеть пустой стул, но не верит своим глазам. Вместо мамы там сидит её отец. Мужчина замечает, что Нари смотрит на него и машет ей рукой, посылая воздушный поцелуй, а сердце девушки просто опускается вниз. До этого момента её голова была пустая, а ноги сами перебирали шаги. Но сейчас она словно залиты бетоном. Уже на полпути в заднюю линию Нари оступается, сбивая с ног Сыльги, которая теряется от произошедшего. Ким растерянно осматривается по сторонам, не понимая, где ей нужно встать. Крутится на месте, пытаясь найти нужное направление, а перед глазами стоит лишь лицо отца. Паника накрывает её с головой, пока Бэн, которого тренировал Сынмин, не дёргает её за руку, оттаскивая на нужную позицию. Всё это длится считанные мгновения, и со стороны данная заминка выглядит просто, как будто Нари наступила на свой шнурок и оступилась. Только в голове девушки всё было настолько медленно, что кажется, словно это катастрофа вселенского масштаба. Она сама не понимает, в какой момент снова вливается в танец, исполняя последний припев вместе со всеми. В конце танца все трейни обессиленно валятся на сцену, но так и задумано хореографией. Софиты снова тухнут, а зал взрывается аплодисментами и криками поддержки. Нари сейчас хочется провалиться сквозь сцену и исчезнуть, но вместо этого она поднимается на ноги и спешит за кулисы. Парни-трейни, у которых сегодня ещё показательные парных танцев с наставниками, пулей летят в гримёрку, переодеваться. Нари некуда спешить, поэтому она уходит за сцену и останавливается в коридоре, давая больше пространства тем, кто торопится. Прислоняется спиной к стене и делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Стягивает с головы микрофон и отдаёт работнику стаффа, который уже собирает аппаратуру у всех, чтобы не потерять дорогостоящий реквизит. — Ты совсем оборзела? — раздаётся женский визг в коридоре, и Нари поворачивает голову на источник. Не успевает даже сообразить, кому принадлежит голос, как её тут же толкают в сторону, сбивая с ног. Нари отшатывается, ошарашенно глядя на Сыльги, которая уже нависает над ней с пеной у рта. Ким мгновенно догадывается, чем вызвано такое поведение, ведь она задела её во время танца. Вышло это совершенно случайно, но доказать это Мун Сыльги будет практически невозможно, и Нари это понимает. — Прости, — всё же извиняется Ким. — Прости? — шипит Сыльги, ударяя ладонью по стене рядом с головой Нари. — Ты меня толкнула во время танца! Думаешь я не знаю, что ты это специально сделала? В тот момент на сцене Нари меньше всего думала о том, как насолить Сыльги. Чтобы эта змея не сделала ей, но Ким Нари и правда зацепила её совершенно случайно. Увидев отца в зрительском зале, ей стало невыносимо больно. С тех пор, как она отказалась с ним говорить у здания Джи-Вай-Пи, они больше с ним не виделись и не разговаривали. Он писал и звонил ей, но она сама не брала трубку. Обида за то, как отец поступает с мамой, разъедает изнутри и по сей день. — Я оступилась, мне жаль, — зачем-то продолжает оправдываться она. Наверное, как бы плохо они не относились друг к другу, но Нари понимает, что подвела девушку. Возможно, за это им двоим снимут баллы, и виновата в этом лишь Нари. — Если у тебя кривые ноги, так чего ж ты выперлась в первую линию? — продолжает кричать Сыльги ей в лицо. — Ты всех подвела! Это был позор, перед жюри и перед зрителями. Никто не будет за меня голосовать и это твоя вина! Нари теперь тоже кажется, что после случившегося за неё саму никто не будет голосовать. Только Нари смогла справиться с этим волнением ещё на сцене, тут же влившись в танец, словно ничего и не произошло. Просто сделала вид, что всё в порядке и отработала номер до конца, как и на всех репетициях. Но, видимо, не у всех хватило духа не растеряться. Сыльги теперь нервничает, потому что знает, что лажала она и до Нари, и после. И ей проще свалить свой провал на другого, чем принять тот факт, что это у неё ноги кривые. А может и не только ноги. Поэтому она сейчас стоит и сокрушается на весь коридор, что это Ким Нари её подставила, а не сама Сыльги недостаточно работала над собой. Вместо этого она была увлечена охмурением Чонина, но и здесь не достигла особых успехов. — Мне, правда, жаль, — Нари действительно искренне извиняется, хотя может не делать этого. — Но я ничего уже не могу сделать, я должна идти. Она обходит Сыльги, направляясь к гримёрке. Ей туда не так срочно нужно, но стоять сейчас здесь и слушать в свой адрес ругательства, Нари хочется ещё меньше. — Тебе больше некому плакаться, — зло усмехается ей вслед Сыльги. — Чонин больше не твой парень, а остальным и дела до тебя нет. Тебя некому защитить. Удивительно, но эти слова больше не задевают Нари так, как могли бы задеть раньше. Поэтому она просто идёт дальше по коридору, даже не оборачиваясь. Сыльги продолжает кричать ей что-то в след до тех пор, пока кто-то не перебивает этот поток желчи: — Заткнись уже, Сыльги, — раздаётся посторонний женский голос. — Достала. Только сейчас Нари оборачивается назад, с удивлением глядя на Лин, которая уже стоит рядом с Иззи. До этого дня Ким и не знала, что её китайская соседка может говорить с такой сталью в голосе. — Не лезь не в своё дело, — Сыльги отмахивается от неё как от букашки, на что Лин лишь закатывает глаза, проходя мимо. — У вас всё впорядке? — Бэн, который только что вышел из гримёрки, окидывает взглядом всех девушек, но обращается к Нари. — Ты видел, как она меня толкнула на сцене? — Сыльги загорается яростью с новой силой. — Да, бывает, — безразлично пожимает плечами парень, поправляя манжеты своей рубашки. — Бывает? Она специально это сделала, ты же видел, — не унимается она. — Я видел, как она оступилась и задела тебя плечом. Такое случается. Не разводи драму, — спокойно отвечает он, проходя мимо Сыльги. — Забудь и иди домой. Лёгкая улыбка касается лица Нари, потому что это чертовски приятно видеть, как сейчас горит одно место Мун Сыльги. Она больше не хочет тратить своё время и силы на эту особу, поэтому лишь заходит в открытую дверь раздевалки, вспоминая о том, что в зале сидит её отец.

***

— Ты выступила просто потрясающе! — отец таняется к Нари с объятиями, и она нехотя на них отвечает. — Неправда, я оступилась, — она отстраняется от него, опуская взгляд в пол. — Откуда у тебя билет? Я ведь тебе не говорила про выступление. — Мама отдала мне свой, потому что не смогла прийти сама, — поясняет он, пытаясь поймать взгляд дочери. — Вы общаетесь? — удивляется она. — Конечно, у нас ведь общие дети, — усмехается мужчина, как будто воздух между ними не напряжён. Нари не хочет смотреть на него, но по тону понимает, что отец улыбается. Стоит сейчас перед ней так, как будто всё у них в семье в порядке. А девушке хочется его поколотить, чтобы знал, какую боль причинил им всем. — Здорово, что ты ещё помнишь об этом, — она отходит к скамейке, присаживаясь на край. Отец следует за ней, садясь на противоположную сторону. Шоу сейчас в самом разгаре, поэтому все лавочки перед зданием пустые. Никто не помешает им наконец-то поговорить друг с другом. — Милая, прошу, выслушай меня, — в его голосе слышится мольба, на что Нари лишь хмыкает, набрасывая на голову капюшон толстовки. Сегодня холоднее, чем в предыдущие дни. На дворе настоящая зима, только без снега, а на Нари лишь толстовка и тонкий плащ. Выбежала из дома, не посмотрев прогноз погоды, и теперь шмыгает красным носом. — То что мы с вашей мамой больше не вместе, это не значит, что мы не любим вас, — продолжает он. — Я думал, что ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи. — Я думала, что у нас всё в порядке, — огрызается она, вытягивая ноги вперёд. Нари слышит, как отец тяжело вздыхает. Этот диалог ему тоже даётся нелегко, как и самой девушке. Но теперь она готова позволить ему выговориться. — Наши отношения с мамой трещали по швам, — начинает он. — Я первым предложил развод, но она со мной согласилась. Мы всё обсудили и приняли решение, что лучше мы будем счастливы по отдельности, чем несчастны вместе, — он сглатывает подступивший ком и продолжает. — Ведь от нашего счастья зависит и счастье вас с Сону. Понимаешь? — Нари участливо кивает, всё ещё глядя лишь перед собой. — Так будет лучше для всех. Поверь мне. Мы будем часто видеться, я буду приезжать в гости, и вы ко мне. Мы будем отмечать вместе праздники. Мы с мамой оба не хотим, чтобы вы с Сону страдали из-за наших ссор. Нари прикрывает веки, нервно заламывая пальцы на руках, которые держит в карманах плаща. Отец прав во всём: начиная с того, что она уже взрослая, чтобы такое понимать, заканчивая тем, что они и правда бы были несчастны все вчетвером. Нари сама недавно приняла похожее решение, касательно Чонина. Выбрала быть счастливой без него, чем портить жизнь и себе, и ему. Наверное, в этом и состоит главная сложность взрослой жизни: принимать тяжёлые решения во благо чему-то большему. Нари заслуживает счастья, заслуживает понять, чего она действительно хочет, и добиться того, чего желает. Будучи рядом с Чонином, она думала только о его желаниях, о его целях — не о своих. И избавившись от этого груза, наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Расправить крылья и не думать о посторонних вещах. Не переживать о чужих чувствах, а сконцентрироваться на своих собственных. Её родители были долгие годы в браке. Их много связывает помимо общих детей — общие воспоминания, чувства, жизнь. Нари только отчасти может представить, какого им сейчас, убивать своими рукам то, что они создавали годами, во имя собственного благополучия. Её мать заслуживает того, чтобы её любили и о ней заботились. Отец тоже заслуживает, чтобы его карьерные цели были достигнуты. Но они не могут дать этого друг другу. Это грустно, но такое случается, и Нари теперь это знает. — Прости, что не отвечала на твои звонки, — она наконец поворачивает на него голову. — Я думала только о себе, не думала, что тебе тоже может быть непросто. — Милая, — отец уже приобнимает её за плечи, притягивая ближе к себе. — Мы справимся, я тебе обещаю. Вы с Сону самое лучшее, что происходило со мной в жизни. Я всегда буду вашим папой, а вы — моими детьми. — Я знаю, пап, — Нари опять шмыгает носом, но это не из-за мороза. Прислонившись головой к отцовскому плечу, она наконец-то смогла дать волю слезам. Если её родители справятся с расставанием, то и она справится с их разводом. — Кажется, тебя уже новый парень ждёт, — хлопает её по плечу отец, вынуждая поднять веки. Она отстраняется от него, растерянно оглядываясь по сторонам. Около служебного входа на студию стоит Хван Хёнджин, запустив руки в карманы длинного пальто. — Он не мой парень, — не скрывая своего отвращения, фыркает Нари. — Погоди, — переводит взгляд на отца, — мама рассказала тебе про Чонина? — А как же, — пожимает плечами он. Нари приятно знать, что мать всё также сплетничает с отцом о личной жизни дочери. Значит, они с отцом и правда поддерживают хорошую связь, пусть и не такую, как раньше. — Ты придёшь на следующее выступление? Я достану билет, — умоляюще смотрит в отцовские глаза Ким. — Я уезжаю в командировку сегодня вечером, — с грустью в голосе отвечает мужчина. — Но я буду смотреть трансляцию, обещаю. — Хорошо, — печально качает головой Нари, но старается не злиться на него, ведь папа и правда занят. Это вообще чудо, что он смог взять отгул сегодня. — Я, тогда, сама тебе напишу. — Договорились, — улыбается он, когда дочка целует его в щёку. Нари встаёт со скамейки, поправляя замявшийся низ плаща. Ещё раз машет отцу на прощание и спешит к Хёнджину, который стоит всё на том же месте. — Очередной любовник? — вскидывает бровями айдол. — Отец, — безэмоционально отвечает Нари, останавливаясь напротив Хвана. — Ты что-то хотел? — Я? Никогда, — закатывает глаза он. — Стэй тебя потеряла. Она уже всё здание обошла, меня вот отправила искать тебя на улице. — Похоже на неё, — усмехается Ким. — Я напишу ей сейчас, — спохватывается она и тянется в карман за мобильником. — Я уже написал, — останавливает её Хёнджин. — Стэй сейчас сама выйдет. — А, — только и может ответит Нари, убирая обратно телефон. Так и стоят молча, дожидаясь общую подругу. Нари и Хёнджин друг для друга никто. Они мало общались вне компании Стейси, за исключением тех разов, когда айдол приходил на помощь Нари во время стажировки. У них нет ничего общего, поэтому они неловко топчутся, дожидаясь подругу. — Ты как? — неожиданно задаёт вопрос Хёнджин, заставая врасплох. — Отец обещал, что всё образуется, — без задней мысли отвечает она, пожимая плечами. — Не знаю, что у вас там с отцом произошло, но я про твоё выступление, — поясняет Хван. — Чёрт, ты видел? — она еле сдерживает стон отчаяния. — Да все это видели, — усмехается он, но тут же становится серьёзным. — Сильно расстроилась? — Теперь к прочим страхам на счёт выступлений, у меня добавился ещё один, — неловко хихикает Ким, пытаясь отшутиться. Чувствует себя странно от такого внимания Хван Хёнджина. — Минхо будет в ярости, когда узнает. — Он уже знает, — спокойно произносит он, а у Нари сердце с обрыва летит. — Он написал мне сразу же после выступления. Сейчас поедем в Джи-Вай-Пи, Хо уже ждёт. — Что? — глаза Нари округляются моментально. — Только не сейчас, он меня убьёт, — мотает головой она, даже не замечая, как Стейси уже спешит к ним от служебного входа. — В таком случае, мы должны ехать туда как можно скорее, — язвит Хёнджин, пытаясь подавить ухмылку.