Кровь и пепел

      Юрэй веселит выражение на лице Рана, когда он залпом допивает виски, вот только девушка видит — в фиолетовых глазах нет ни малейшего намёка на опьянение. Хайтани мог бы сейчас в одиночку опустошить весь бар, и его ум всё равно остался бы чистым и не замутнённым — Ран, хоть и готов пойти на что угодно ради младшего брата, всё равно испытывает омерзение, смешанное с вожделением, и эти диаметрально противоположные чувства мешают ему сейчас сосредоточиться на главном.       — Не переживай так, Хайтани, — лениво тянет Нисида, будто кошка греющаяся на солнышке. Она щурит синие глаза, любуясь своей последней жертвой. — Пойти добровольно на смерть всегда сложно, поэтому я помогу тебе.       — Думаешь, я могу испытывать хоть каплю удовольствия от мысли, что придётся трахать тебя? — его ненависть — чистая, сильная и горькая на вкус, будто капли абсента, попавшие на язык, — нравится Юрэй чрезвычайно.       — Так ты и испытываешь, — у неё глаза, как два острых клинка, которые вспарывают кожу мужчины насквозь, легко читая все чувства и эмоции, даже те, которые скрыты настолько глубоко, что сам Ран не может сразу их распознать. — Ты по-прежнему хочешь меня, хочешь заставить меня выкрикивать своё имя сначала в стоне удовольствия, который затем перейдёт в хрипы боли, разве не так?       «Дьяволица», — зрачки расширяются, а потом Хайтани сглатывает, смотря, как девушка поднимается со своего места, обходя стол и прислоняясь бедром к его краю, смотря сверху вниз на Рана, что встречается с ней глазами.       — Как ты делаешь это? — во рту становится невыносимо сухо, и всё, чего хочет Хайтани — впиться в губы Юрэй жарким глубоким поцелуем, чтобы утолить эту внезапную жажду.       — Я просто вытаскиваю твои тайные желания на поверхность, — Нисида протягивает к нему руку, касаясь узкой ладонью мужской щеки, и Ран льнёт к ней, злясь на самого себя, что не может устоять против этой губительной силы притяжения. Они, не отрываясь, смотрят друг на друга, и вместе с обоюдной ненавистью и жаждой отмщения, в них растёт желание безраздельно обладать партнёром. — Едем?       — Где ты хочешь это сделать?       — В вашем офисе, — усмехается Нисида, а потом запрокидывает голову, когда Хайтани стремительно поднимается, возвышаясь над ней. В который раз Юрэй думает, что Ран красив до невозможности; так сногсшибательно идеален, будто его внешность слизана с ангелов из числа падших, которые являются наиболее притягательными. Мужчина кладёт ладони на стол по обе стороны от бёдер девушки, зажимая её в ловушку, и Нисида ухмыляется, решая на этот раз дать своей жертве чувство власти над ней. Ран наклоняется, и их лица оказываются в непозволительной близости друг от друга.       — А я думал предаться ностальгии в особняке, — мужское дыхание отдаёт жарким вкусом виски, в котором смешивается яркий букет из ягод и мёда, и Юрэй прикрывает от наслаждения глаза, окунаясь в свои же воспоминания бурной молодости и той самой ночи, которую они с Раном провели вместе.       — Слишком долго добираться, а мне не терпится оказаться под тобой, — ей до безумия нравится его дыхание, что утяжеляется, а фиолетовые глаза темнеют — Нисида знает, что Хайтани ненавидит её и поэтому помогает ему, окутывая своей аурой, действующей похлеще любого афродизиака. Ран в любом случае хочет её, а теперь это чувство вожделения будет главенствующим, чтобы ритуал удался в лучшем виде.       — Поехали, — он сдёргивает её с насиженного места, крепко держа за руку и переплетая их пальцы в замок, и уводит за собой из ресторана, чувствуя, как их провожает множество любопытных взглядов — по тому, как они следуют к заветной двери, становится совершенно очевидным, почему так спешат — не терпится заняться сексом.       Машина Рана приветливо мигает фарами, но прежде, чем Юрэй оказывается внутри, Хайтани жёстко прикладывает её к двери, зажимая в ловушку. Его пальцы наматывают густую рыжую гриву на кулак, запрокидывая голову Нисиды назад, так что она встречается с Раном взглядом. Он кладёт другую руку на женскую шею, ощущая кожей натянутые мышцы и биение пульса, и ему нравится чувство власти над Юрэй, что обхватывает тонкими пальцами мужское запястье, будто пытается удержать от попытки сжать ладонь сильнее.       — Я тебя ненавижу, — шепчет Ран, облизывая губы. — Хочу, чтобы ты сдохла, лисичка.       — Ты лжёшь, — усмехается она ядовито, выгибаясь навстречу мужскому телу. — Ты хочешь меня, как помешанный.       Узкая женская ладонь ложится на ширинку его брюк, откровенно поглаживая эрегированный член Хайтани через слои ткани, и Ран сжимает зубы, чувствуя, как возбуждение захлёстывает его, точно волна цунами — огромная и разрушительная; он слабо стонет, а потом впивается в губы Юрэй злым голодным поцелуем, мечтая выпить девушку досуха, сходя с ума от того, как она отвечает ему, покорно следуя за движениями гибкого языка; Хайтани нравится, как Нисида стонет — глухо, рвано, а её пальцы продолжают ласкать твердеющую плоть, разжигая в Ране пламя похоти.       — Садись в машину, — шёпотом произносит он, а Юрэй любуется яркими бликами в глазах Рана, что напоминает ей далёкие холодные звёзды, манящие своей красотой и недоступностью. Она усмехается, а потом усаживается в салон, смотря на мужчину, обходящего автомобиль и устраивающегося рядом с ней за рулём.       Они едут в молчании по оживлённым улицам Токио, но напряжение, сгустившиеся вокруг них, можно руками потрогать. Оно плотное, карминово-красное, как те самые рубины в колье Юрэй, которое ей преподнёс Ран для бала-маскарада. Нисида мягко улыбается, думая, что многие отдали бы всё на свете, чтобы оказаться на её месте; да чего уж, она и сама внезапно чувствует себя ребёнком, у которого исполнилось заветное желание: заполучить наконец-то Рана Хайтани, и хоть Юрэй точно знает каков он на самом деле — совсем не сказочный принц, а настоящий злодей без сердца, — она чувствует удовлетворение, смешанное с грустью — это всё мираж, и они оба сгинут в преисподней, но кто запретит ей сейчас думать, что они — пара, и Ран без ума от своей любви к ней?       — Чего лыбишься? — интересуется Хайтани, и с Юрэй слетает всё очарование момента. Однако, она не обижается на мужчину, потому что легко может понять его чувства, хоть они и смешаны с древней магией, при которой он испытывает неконтролируемое влечение к ней, которое не может утолить, пока не займётся с Нисидой сексом.       — Да думаю, сколько же дурёх хотелось бы оказаться на моём месте и побывать в твоей постели, — она закидывает нога на ногу и чувствует, как голую кожу облизывает голодное фиолетовое пламя глаз Рана. Юрэй расплывается в широкой улыбке, а потом кладёт ладонь на бедро Хайтани, ласково поглаживая и подбираясь к ширинке. — Я и сама когда-то мечтала о тебе.       — Я понятия не имел кто ты, до тех пор, пока не начала «копать» под нас, — в голове красный туман, но вовсе не от выпитого алкоголя, а от тонких нежных пальцев, что неспешно гладят ногу Рана, и он чувствует, как низ живота сводит от возбуждения, закручивающегося в тугую спираль.       — Ошибаешься, — девушка поворачивает к нему голову, любуясь роскошным королевским профилем. — Такой красивый, но такой мерзкий.       — Кто бы говорил, — фыркает Ран, однако, он заинтригован. — Что ты имеешь ввиду, говоря, что я ошибаюсь?       — Мы с тобой, моя ядовитая орхидея, уже были знакомы, — она приближается к Хайтани, опаляя горячим дыханием его шею и прижимаясь грудью к плечу. — Ты тогда состоял в «Рокухара Тандай», и мы переспали у тебя дома, когда короли Роппонги устраивали вечеринку для «своих». Конечно, ты этого не помнишь — сколько баб прошло через твою постель? Но я была влюблена в тебя, и та ночь стала для меня настоящим подарком. Кто бы знал тогда, какой ты подонок.       — Лелеяла надежду стать моей женой? — саркастично усмехается Ран, но ладонь Юрэй продолжает ласкать его, ложась на пах и слегка сжимая член под тканью. Хайтани слабо стонет, толкаясь бёдрами вперёд.       — Хотя бы девушкой, дорогой, — ухмыляется Нисида, а потом прикусывает мочку Рана, оттягивая её вместе с серьгой. — Признай, трахаться со мной в том особняке было просто охуенно, не так ли?       — Великолепно, — без тени фальши тянет Хайтани, а потом кладёт руку на голое колено Юрэй. — Но теперь всё будет несколько иначе, с тех пор, как я поимел тебя в молодости, много воды утекло. А я, знаешь ли, люблю пожёстче.       — Вот как? — она вскидывает брови, а потом мягко целует его в уголок губ. — Что ж, я тоже надеялась на что-то новенькое, но позволишь мне быть сверху?       — Ты собираешь меня убить, — жёстко и — на этот раз — безэмоционально произносит Хайтани, вдруг понимая — ему не страшно, и он хочет этого, потому что тогда Риндо получит второй шанс, имея возможность строить свою жизнь так, как хочет он и только он. — Но почему бы и нет? Правда, в самом конце, лисичка, идёт?       Нисида ухмыляется, приходя в восторг от осознания — они беседуют о сексе, в результате которого Хайтани погибнет, и он говорит об этом сейчас совершенно спокойно, полностью готовый к тому, что завтрашнего рассвета не увидит. Такой благородный и такой наивный, что даже удивительно, при его-то змеиной натуре. Юрэй решает, что в отличие от двух предыдущих своих жертв, позволит Рану руководить процессом, давая им обоим возможность получить максимум удовольствия от сегодняшнего ритуала.       Пусть мальчик наиграется перед смертью.       — Идёт, — мягко отвечает Нисида, а потом усаживается обратно, убирая руку от Рана, что не сдерживает тяжелого протестующе вздоха. — Как мило, любимый, хочешь, чтобы я отсосала тебе?       — Мы оба знаем, что ты сделаешь это, — он кидает на неё быстрый, обжигающей своей страстью взгляд. — Глубокий горловой, чтобы буквально давилась моим членом.       Девушка медленно облизывается, чувствуя, как возбуждение и желание охватывают всё тело, а губы начинает покалывать — она бы и без просьбы Рана сделала ему минет, всё ещё понимая, что в глубине души влюблена в Хайтани, и это чувство не разрушилось даже после страшной травмирующей смерти и горькой, как полынь, правды — Ран самый настоящий монстр в человеческой шкуре, и ему плевать на чужие жизни; для него они не значат ничего, просто расходный материал, который он может использовать по своему усмотрению для достижения собственных целей и желаний.       Перед ними возникает высотное здание, окружённое высоким забором — офис «Бонтен» собственной персоной, откуда несколько дней назад Юрэй увела Риндо, точно молодого барашка на убой. Машина плавно въезжает на территорию, сразу же исчезая из вида посторонних обывателей. Миг — и вот пара на подземной парковке, на которой Ран паркуется на привычном для себя месте.       В последний раз.       — Почему именно офис? — интересуется Ран, а потом выходит из машины и помогает тоже самое сделать Нисиде, галантно подавая ей руку. Пусть девочка потешится пока, представляя себе, что из них могла бы получится шикарная пара. Хайтани притягивает её к себе, обхватывая женский стан жадным собственническим жестом — сегодня ты принадлежишь мне.       — Люблю новые локации, — смеётся Юрэй, игриво глядя на Рана. — А ещё мне всегда было интересно, как выглядит изнутри логово отъявленных ублюдков.       — Ты оценишь, — усмехается мужчина, ведя её к лифту и нажимая на кнопку, чтобы они смогли оказаться на одном из верхних этажей, где были расположены кабинеты бывшего номер два Бонтен и обоих братьев, один из которых стал пеплом, который Ран и сейчас чувствует на своих губах. — Мой диван в качестве кровати устроит?       — Да брось, Хайтани, — Юрэй разворачивается в его объятиях, закидывая руки на шею Рану. — У вас здесь наверняка есть спальня. Давай без халтуры?       «Удивительные ощущения», — Хайтани смотрит на Нисиду, скользя ладонями по узкой спине, чтобы почувствовать тепло её кожи и хрупкость женского тела; только они оба знают, что внутри девушки сталь и холод, которые Рану разбить уже не под силу. Мужчина склоняет голову на бок, продолжая пожирать взглядом до мурашек прекрасное женское лицо, а сам думает, что врёт и себе, и Юрэй — воспоминания о дерзкой рыжеволосой девушке были с ним всё это время, жили глубоко внутри, на самом дне чёрной гнилой души. Просто Хайтани не позволял никогда взять над собой верх таким чувствам, как любовь и привязанность, думая, что это — слабость. С Риндо и его чувствами к Изанами было тоже самое, поэтому Ран разрушил их, решив, что их единственное уязвимое место — они сами, связанные кровными узами. — «Я тебя ненавижу и хочу одновременно».       Всё тело бурлит от похоти, смешанной с чувством омерзения, которое ощущается мелкими вкраплениями горечи, плотно оседающими на языке; но даже эта горечь — мерзкая и отвратительная — не может перебить вожделение и возбуждение, которые заставляют кровь буквально вскипать, а член болеть от невозможности кончить прямо сейчас, избавляя себя от томительного ожидания. Ран прижимает Нисиду ближе, а потом обрушивается на её губы жгучим больным поцелуем, легко раздвигая нежную плоть языком и проникая внутрь, чтобы как следует вылизать девушку, искусать её губы до кровавых ранок, чтобы она стонала от боли, смешанной с удовольствием; чтобы помнила — хоть он и умрёт от её рук, но больше никто и никогда не будет целовать её так.       Юрэй выгибается навстречу Хайтани, сцепляя пальцы на его шее в замок и понимая — сама растворяется в происходящем точно так же, как было в подвале их особняка. Вот он — её настоящий наркотик, ради которого она готова на время уступить главенство — Ран, тот самый, чувства к которому так и не прошли, врастая в мышцы и кости, распускались там фиолетовыми орхидеями, паразитирующими на всей жизни Нисиды в целом. Они привели её сюда, в объятия того, кто убил её, чтобы снова стать с ним одним целым.       — Знаешь, — голос Хайтани тёплой карамелью растекается по коже, от чего она покрывается мурашками, а потом на эти же места опускаются горячие губы, оставляя после себя череду голодных поцелуев. — Возможно, в другой жизни мы могли бы быть счастливы.       — Гладко стелешь, — усмехается Юрэй, запрокидывая назад голову, подставляясь под ласки зверя. — Но ты же знаешь, что ничего уже не изменить, а на кону стоит жизнь Риндо.       — И я готов заплатить эту цену, — Ран прикусывает кожу на шее Нисиды, оставляя после себя алый след — своё клеймо; власть над Юрэй всё ещё у него, пока мужчина дышит, испытывая всё возрастающее возбуждение. — Хочешь постель — будет тебе постель.       Они выходят на нужном этаже, разбавляя тишину длинного тёмного коридора своими шагами, пока Ран ведёт их в нужном направлении. Естественно, у них была здесь оборудована спальня — не одна даже, — потому что никогда не знаешь, что может случится и когда появится возможность попасть домой — не в игрушки в конце концов играют. Хайтани оказывается в самом конце, прикладывая к двери ключ-карту, и замок отпирается, впуская их в просторную комнату. Ран включает свет, и Нисида довольно улыбается, любуясь огромной кроватью с высокими столбиками и удобным изголовьем.       — Эту спальню, явно, использовали не только для сна, — шепчет она, а потом стонет, когда Хайтани обхватывает её сзади, вновь наматывая волосы на кулак и запрокидывая назад голову Юрэй, заставляя выгнуться ему навстречу. Они встречаются взглядами, чувствуя обоюдный острый голод и жажду, от которых невыносимо хочется избавиться.       — Естественно, — он усмехается, а потом рвёт тонкие лямки её чёрного платья, и оно плавно соскальзывает вниз, открывая взору высокую упругую грудь и плоский живот. — Знаешь, не в моих правилах играть с одними и теми же игрушками, но с тобой я делал бы это снова и снова.       — Убивал бы меня? — улыбается Нисида, кожей чувствуя, как сильно Ран хочет её.       — Да, — его рука собирает в кулаке тонкую шёлковую ткань, а потом окончательно срывает платье с Нисиды, оставляя на ней только воздушное кружево нижнего белья. — Вот твой лучший наряд.       Ран наклоняет голову, легко раздвигая языком губы Юрэй, что отвечает на поцелуй с жаром, тесно сплетаясь с мужчиной в этом страстном танце похоти и голода. Она поднимает руки, обнимая ими Хайтани за шею и путаясь пальцами в сиреневых прядях волос; сильнее изгибается, чтобы ощутить задницей горячую твёрдую плоть мужчины, и как он вскидывает бёдра навстречу, уже желая вставить Нисиде, имея её здесь и сейчас.       Однако, сам Ран намерен растянуть удовольствие, даже несмотря на тот факт, что у него скоро яйца лопнут от переизбытка спермы, а пах наполнен болью от прилившей крови. Хайтани терзает рот Юрэй поцелуями, показывая ей, что он легко может довести её до исступления одним лишь языком, хозяйничающем в её рту. Рука остаётся на животе Нисиды, лишь слегка поглаживая белую кожу медленными тягучими движениями, и Ран знает — Юрэй хочет большего, а он только дразнит, распаляя разгорячённое сознание фантазиями о том, что Хайтани собирается сделать дальше.       — Как насчёт порки, а? — Ран отрывается от губ Юрэй, слизывая со своих сладкий вкус вишни. Он смотрит в потемневшие синие омуты и усмехается, видя какое пламя горит на дне чёрных зрачков. — Ведь ты была очень плохой девочкой.       — Кто бы уж говорил об этом, — дерзко отвечает Нисида, а потом стонет, когда ловкие пальцы обхватывают её сосок и больно оттягивают, вот только по телу скользит удовольствие, потому что в следующий момент Ран разворачивает её к себе лицом и наклоняется, медленно отводя горошину языком, будто извиняясь за причинённую боль; но только стоит Юрэй расслабиться, как острые зубы Хайтани кусают девушку за грудь и тут же зализывают место укуса. — Вот же засранец.       — Так не пойдёт, лисичка, — Хайтани выпрямляется, с ехидной усмешкой глядя на Нисиду, а потом обхватывает оба её запястья рукой и закидывает ей за голову. — Ты должна быть послушной и обращаться ко мне иначе.       «Вау, а он совсем не промах», — с восторгом думает Юрэй, но выражение её лица остаётся обиженным. — «Значит, будут игры на грани боли и удовольствия».       — И как же мне обращаться к Вам? — спустя минуту молчания спрашивает Нисида, принимая правила его игры. В конечном счёте, победителем выйдет именно она, и Ран это знает не хуже неё. Хайтани ласково улыбается, а потом притягивает девушку вплотную к себе, ведя ладонью вниз по её телу, останавливаясь на резинке белья, подцепляя ту пальцами.       — Господин, — в его глазах просыпаются черти из преисподней, но Юрэй нравится, и она ухмыляется, а потом покорно кивает в знак согласия. — А теперь давай начнём играть.       Ран мягко подталкивает девушку к кровати, но вместо того, чтобы просто уложить Юрэй на шёлковые простыни, ставит на колени, ухмыляясь.       — Вот твоё место на сегодня, лисичка, запомни его хорошенько, — Нисида чувствует, как ловкие пальцы Хайтани заплетают густые рыжие пряди в косу, чтобы волосы не мешались. — Это, кстати, тоже тебе.       За спиной раздаётся какое-то шуршание, а потом тонкую шею обхватывает кожаный ошейник с металическим кольцом, от которого идёт тонкая цепь; конец её покоится в ладони Рана, что обходит стоящую на коленях Юрэй и усаживается на кровать, смотря на неё потемневшими фиолетовыми глазами.       Между ними скапливается вкусное будоражащее ожидание дальнейшей игры, которая обещает стать самой яркой из всех, что были у них двоих. Ран с досадой думает, что действительно был бы не прочь поиграть с Юрэй подольше, однако карта легла иначе, и это его последние часы, которые он проведёт живым. Хайтани хмыкает, потому что в голове проскальзывает мысль о том, что сейчас он бы очень хотел, чтобы рядом был Риндо, с готовностью разделивший эту шалость на двоих.       — Зато ты будешь жить, — шепчет тихо мужчина, а потом дёргает поводок на себя, и Нисиды становится на четвереньки, смотря на Хайтани хитрыми глазами. — Чего-то ждёшь, маленькая сучка? Ты знаешь, чего я хочу.       Юрэй покорно склоняет голову, а потом скользит ладонями по ногам Хайтани вверх, очерчивая тугие мышцы, кажущиеся стальными. Девушка медленно подбирается к ремню на его брюках, но в последний момент решает, что хочет видеть всего Рана — целиком — обнажённым. Нисида ловко расстёгивает пуговицы на его пиджаке и жилетке, слыша хмыкание над головой.       — Тебе кто-то разрешал? — интересуется Хайтани, но Юрэй не останавливает, позволяя стянуть с себя лишние вещи. Девушка поднимает голову, обхватывая ладонью галстук и заставляя Рана склониться к ней, почти соприкасаясь носами.       — Ну, отшлёпай меня, — нагло улыбается Юрэй, а потом скользит языком по линии челюсти мужчины, прикрывая от наслаждения глаза.       — Хорошая идея, — Ран отталкивает девушку от себя, а потом сам вынимает ремень из шлёвок, сгибая его в ладони. — Иди сюда.       Нисида поднимается с колен, стягивая вниз бельё, и подходит к Хайтани, что без особых проблем перебрасывает Юрэй через свои колени, так что она оказывается лежащей на них животом. В голову ударяет азарт и жажда, и девушка инстинктивно приподнимает бёдра вверх, предлагая себя. Грязно, пошло, но так правильно, что по коже расходятся мурашки, а внизу живота завязывается тугой узел, заставляющий Нисиду почти скулить от того, что Ран бездействует.       Хайтани любуется, как эстет, рассматривающий произведение искусства в музее. Всегда ли Нисида была такой или это чары демона сделали девушку столь чарующей? От неё невозможно было отвести взгляд, а тело наполнялось голодом и истомой, медленным томлением, от которого хотелось избавиться как можно скорее. Ладонь медленно скользит по узкой спине, лаская атласную мягкую кожу. Чистую. Ран чувствует, как от его незатейливой ласки Нисида вздрагивает, выгибаясь сильнее.       — Смотри-ка, — голос Хайтани тянется, как карамель, тонким слоем размазываясь по телу. — А ты ведь хочешь этого наказания больше меня, правда, лисичка?       Через секунду комнату наполнил вскрик, переходящий в стон наслаждения, когда Ран со всего размаха шлёпнул девушку по ягодице, оставляя на белоснежной коже яркий красный след. Хайтани мягко погладил это место, а потом скользнул пальцами ниже, чтобы они тут же погрузились в обильную влагу, стекающую по бёдрам Юрэй.       — Какая испорченная девочка, — усмехается Ран, продолжая медленно поглаживать Нисиду между ног, не касаясь при этом клитора. Ему нравились тихие всхлипы Юрэй, потому что она не могла получить больше того, что Хайтани позволял ей. — Давай ещё раз.       Ощущения были просто восхитительные: каждый раз, как ладонь Хайтани соприкасалась с нежной кожей, по телу расходились яркие электрические импульсы, заставляющие Юрэй сходить с ума. Вся кровь прилила к малому тазу, от чего любое касание воспринималось в миллион раз сильнее, а возбуждение захлестывало собой всё, и Нисида почти плакала, мечтая уже получить разрядку. Однако Ран так не считал, продолжая шлёпать её, выбивая из груди Юрэй громкие крики наслаждения и всхлипы неудовлетворённости.       — Посмотри на себя, — шепчет Ран, поглаживая алеющую ягодицу. — Ты течёшь, как последняя блядь.       — Вам это нравится, Господин? — она поворачивает к нему голову, встречаясь с такими же шальными глазами, наполненными похотью. Хайтани расплывается в улыбке, а потом скидывает девушку со своих коленей, точно зная, что на её коже останутся синяки.       — Посмотри сама, — он разводит для неё ноги, а Юрэй стягивает с Рана лишнюю одежду, оставляя брюки и бельё болтаться в районе щиколоток, облизываясь, когда мужчина предстаёт перед ней раздетым — от рубашки и галстука он избавился сам. Хайтани кажется Нисиде реально падшим ангелом, потому что слишком шикарен, чтобы быть обычным человеком. — Ты это сделала со мной.       Юрэй опускает взгляд вниз, чувствуя, как рот наполняется слюной, а губы покалывает от предвкушения: член Рана ещё одно произведение искусства — длинный, толстый с крупной красноватой головкой, по которой сейчас стекает естественная смазка, и Нисиде хочется слизнуть её, ощущая идеальную тяжесть на своём языке.       — Глубокий, лисичка, — усмехается Хайтани, а потом дёргает девушку к себе, легко касаясь её губ своими. — Заставь меня кончить.       — Как пожелаете, мой Господин, — она опускает голову, покрывая лёгкими дразнящими поцелуями грудь и торс, руками же поглаживая бёдра на внутренней стороне, все ещё не касаясь члена Хайтани, заставляя мужчину буквально сходить с ума от желания кончить, будто он бесстыдное животное. Губы Нисиды останавливаются над плотью Рана, а потом по спине идут мурашки, когда она оставляет на чувствительной головке лёгкий — почти невесомый — поцелуй, и вместе с ним по комнате разносится стон Хайтани. Ей больше не хочется играть, и Юрэй одним стремительным движением насаживается ртом на член Рана, обводя его языком, будто это леденец. Девушка играет с головкой, дразнит уздечку и щель, руками поглаживая ствол и яйца, и понимает — получает от этого такое же сильное наслаждение, как и сам Хайтани, ладонь которого надавливает Нисиде на затылок, заставляя взять глубже. Юрэй подчиняется, расслабляя шейные мышцы и опускаясь ниже, так что головка касается задней стенки глотки. Дыхание замедляется, а чуть привыкнув, Нисида начинает двигать головой, беря на всю длину.       Кажется, что по телу разливается жидкий огонь, который зарождается между ног; там, где Нисида старательно ублажает Рана, а он — ослеплённый наслаждением и похотью, — запрокидывает голову назад, всецело окунаясь в свои ощущения, которые почему-то кажутся в сотни раз слаще и ярче, чем до этого. Хайтани знает, что скорее всего отчасти это влияние магии на его организм, ведь они проводят ритуал, но он чувствует, что разум его не затуманен полностью, и мужчина отдаёт себе отчёт в том, кто ему сейчас отсасывает. И ему это нравится. Движения губ и языка Юрэй так правильны, так идеальны, что в какой-то момент Ран начинает подмахивать бёдрами навстречу, чувствуя, как член плотно обхватывается её старательной глоткой.       — Умница, — с надрывом говорит Хайтани, наматывая на кулак косу Нисиды. — Постарайся ещё немного, лисичка, и я награжу тебя.       Юрэй делает ещё пару движений головой, плотно обхватывая член Рана губами и обвиваясь языком вокруг ствола, а потом широко раскрывает глаза, когда в глотку ударяет тугая струя спермы.       — Не глотай, — велит Хайтани, заставляя Нисиду буквально давится собой, но она терпит, и ему это нравится, а потом он заставляет девушку поднять голову, и в этот момент она проливает пару капель, и семя падает на обувь Рана. — Ох, моя послушная шлюшка, какая досада — ты оставила после себя грязь.       Юрэй замирает, смотря в шальные фиолетовые глаза, сейчас как никогда сияющие жизнью, в этом блеске хочется искупаться, ощущая на коже тёплую золотистую пыльцу — так полны сейчас очи Рана жизнью и игривостью. Желание стать с ним одним целым становится просто невыносимым, как кислород, без которого невозможно дышать.       — Сначала проглоти то, что тебе дал хозяин, — нагло усмехается Ран, второй рукой касаясь груди Нисиды и играясь с чувствительным соском. — А потом вылижи мою обувь, лисичка.       «Засранец», — усмехается про себя Нисида, продолжая играть с Хайтани в гляделки, а потом показательно проглатывает его сперму, облизывая распухшие губы и прикрывая от удовольствия глаза.       — Всё, что пожелает мой Господин, — девушка изгибается, становясь на четвереньки; она склоняет голову, а потом без промедления касается языком блестящей поверхности туфли, слизывая сперму Рана и чувствуя — он заводится от этого ещё сильнее, как помешанный на сексе подросток. Над головой раздаётся шумный вздох, а потом Хайтани хватает Нисиду за волосы и больно впивается в приоткрытый рот поцелуем, попутно скидывая с себя лишние шмотки.       Мгновение, и они оказываются на постели, утопая в шёлковых простынях и злых поцелуях, которым конца и края не видно. Ран наощупь дотягивается до тумбочки и достаёт из ящика тонкий серебряный нож, ведя острым лезвием по тонкой коже Юрэй, распарывая ту. Недостаточно, чтобы убить, но ему хочется причинить ей как можно больше боли. Нисида шипит в поцелуй, но позволяет Хайтани делать с собой всё, что он захочет. Контраст холодного металла и тёплой влаги будоражит, разжигая в девушке ещё больший голод.       Хайтани приподнимается, смотря на девушку под собой: раскрытую, вожделеющую его. Длинные ноги обнимают мужские бёдра, и Ран видит, как сильно Нисида течёт, желая быть заполненной им. От осознания этого в низ живота ударяет очередная мощная волна возбуждения, и Хайтани почти рычит, а потом берёт в ладонь руку Юрэй, оставляя на тыльной стороне глубокий порез, из которого обильно сочится кровь. Ран прикладывает женскую ладонь к своей груди, там, где все ещё бьётся его сердце, и размазывает алую жидкость по коже, коршуном следя за выражением лица Нисиды, что явно испытывает дискомфорт, когда края раны разъезжаются в стороны.       — Запомни, Юрэй, — он кладёт нож рядом с её головой, смотря в ярко-синие — почти флюоресцентные — глаза Нисиды. — Больше никогда ты не испытаешь такого наслаждения.       — Самое печальное, — с грустным смешком произносит девушка, касаясь здоровой рукой щеки Рана, — что ты прав, любовь моя. Так давай покончим с этим, и Риндо будет жив, а мы оба сгинем в Аду, где нам и место.       — Аминь, — Хайтани врезается в её рот поцелуем, чувствуя, как Нисида обнимает его за шею, теснее прижимаясь к телу Рана, а по их коже продолжает стекать её кровь, как символ любви, которой не суждено было родиться в этой жизни.       Нет больше желания дразниться и оттягивать неизбежное — Ран одним стремительным движением заполняет собой Юрэй, в очередной раз не в силах сдержать громкий стон наслаждения от жаркой узости её тела, которое — как теперь ему кажется, — было изначально создано именно для него и его неуёмной фантазии. Они начинают двигаться, быстро и часто, утопая в терпком тягучем наслаждении, что мёдом разливается вокруг них, оседая на коже и волосах, проникая глубоко в поры, разжигая там новые волны жажды и обоюдной страсти.       Не повернись всё так, то их любовь могла бы стать настоящей, настолько сильной, что могла бы преодолеть всё на своём пути, но не теперь, когда Нисида полна жаждой отмщения, а Ран — надеждами на искупление своих грехов.       Хайтани сам перекатывается на широком ложе, оказываясь под Юрэй и любуясь тем, как красиво она двигается на нём, гибкая и изящная, сводящаяся его с ума тесным пленом своего тела, и Ран стонет, вскидывая бёдра ей навстречу, жадно слушая тяжелые стоны и выкрики своего же имени. Несмотря на недавний оргазм, Хайтани чувствует, что готов кончить снова, особенно сейчас, когда Юрэй начинает сжиматься на нём, и Ран кладёт большой палец на клитор девушки, массируя нежными круговыми движениями, приближая их общий финал.       Нисида склоняется к нему, ставя окровавленную ладонь около любимого лица, внимательно смотря в подёрнутые наслаждением глаза, а пальцы здоровой руки смыкаются на серебряной рукояти ножа.       — Ран, — зовёт Юрэй, и он целует девушку, чувствуя, что готов взорваться от удовольствия, так много его вокруг их совокупляющися тел. — Ран, я тебя люблю.       Хайтани кончает, выкрикивая имя Нисиды, а потом чувствует холод металла на коже, и раскрывает глаза, смотря на девушку, что улыбается злой демонической усмешкой, от которой волосы встают дыбом. Ран ощущает, как узкое лоно сжимает его член, и Юрэй стонет.       — Такой красивый, но такой наивный, — нож одним стремительным движением перерезает обе сонные артерии, и Ран захлёбывается в своей крови, смотря на кончающую Нисиду, что смеётся, а потом говорит: — У меня нет власти вернуть Риндо к жизни, глупец, вся твоя жертва — пепел на ветру, любимый. Сдохни.       Миг — и сердце Рана, что вместе с кровью захлебнулся в ненависти, было вырвано из широкой груди, а Юрэй наконец-то совершила свою месть, валясь рядом с мертвым Хайтани на постель.       Девушка какое-то время лежит, закрывая глаза и наслаждаясь чувством удовлетворения, что течёт по её телу вместо крови, однако времени на долгий отдых сейчас нет. Юрэй встаёт с кровати, накидывая на плечи рубашку Рана, потом кидает взгляд на его труп и расплывается в улыбке, думая, что оно того стоило, а выражение лица Хайтани, когда он понял, что Нисида его наебала — самый ценный подарок.       Откинув в сторону ковёр, лежащий перед кроватью, Юрэй расчертила там круг, внутри которого нарисовала звезду и древние магические символы, создающие портал для Баала и его сущности. По периметру расставила свечи, а потом поместила в центр труп Рана, укладывая рядом с его головой более не бьющееся сердце. Нисида опустилась на колени и принялась читать заклинание, которое дал ей демон, чтобы она смогла завершить их сделку, даря Баалу тело одного из Бонтен.       Пламя затанцевало, когда над кругом возникло красное марево, что становилось плотнее и плотнее, концентрируясь над телом Рана. Мгновение — и дымка исчезла внутри трупа, а ещё через время все раны и порезы затянулись, будто ничего и не было. Напевный голос Юрэй всё ещё звучал в помещении, когда Баал сел, смотря на Нисиду фиолетовыми глазами Рана. Они уставились друг на друга, а потом демон расплылся в улыбке.       — Умница, пташка, всё сделала, как надо, — Баал протягивает руку, касаясь кончика косы Нисиды и снимает с него резинку, чтобы густые локоны укрыли спину и плечи девушки. — Подожди ещё немного, хорошо? Избавлюсь от остальных.       Демон поднимается на ноги — изящный и сильный, — а Юрэй смотрит на него с открытым ртом, настолько ей — самой восставшей из мёртвых — непривычно видеть Баала в теле Рана Хайтани. Он выходит за дверь, а за ним следом скользят многочисленные тени — такие же демоны, состоящие в свите Баала и его личной армии; пришли избавить мир от оставшейся верхушки Бонтен, чтобы их хозяин мог править единолично, никому не подчиняясь.       Юрэй подходит к окну, считая про себя секунды и ожидая, пока такие же монстры — более опасные и жуткие — избавят Японию от зверей в телах людей, чтобы занять их место и погрузить мир в полный хаос, устраивая Ад на Земле. Вот только ей будет уже всё равно, потому что Нисида получила то, что хотела.       Баал возвращается через сорок минут, и Юрэй понимает — перед ней новый король преступного мира Токио.       — Ваше Величество, — усмехается девушка, склоняя голову, а Баал заходится смехом — жутким, но довольным.       — Твоё время пришло, мой огненный феникс, — Юрэй опускается на то же место, где ещё недавно находился Ран. Она абсолютно спокойна и где-то даже мечтает исчезнуть насовсем из этого мира. — Но знаешь что, пташка, твоя душа слишком ценна, чтобы дать тебе сгинуть просто так.       — О чём ты? — она приподнимается, смотря на Баала, что наоборот опустился на колени подле круга из крови.       — Как только твое тело займёт Астарта, ты вернёшься в Ад, как одна из моей свиты, — усмехается демон. — Терять такую душу — грех, как бы смешно это не звучало. Поэтому, я не прощаюсь с тобой, Нисида Юрэй.       — Я… — слова застревают в глотке, а потом девушка усмехается, решая, что есть ещё кое-что о чем она бы хотела попросить своих господ, уж коли она смогла подарить им воцарение в мире смертных, чтобы они правили здесь отныне и во веки веков. — Благодарю тебя за этот дар, мой король.       — Закрывай глазки, пташка, — и Нисида делает так, как велит Баал, ощущая, как над её телом кружат сильные токи древней губительной магии, а душа навсегда рвёт нити с этим миром, воспаряя огненным пятном на телом, служившим Юрэй сосудом. Она — парящая над кругом — с интересом наблюдает, как демон ласково касается длинными пальцами век, губ и груди девушки; того места, где когда-то билось сердце. Голос Баала кажется необыкновенно красивым, переливчатым, как звуки арфы в огромном театре, а когда он заканчивает читать заклинание, Астарта открывает глаза, смотря на своего мужа. — Здравствуй, любовь моя.       Юрэй кажется, что она лишняя, однако не может отвернуться, с жадностью и болью наблюдая, как она и Ран целуют друг друга, сплетаясь в тесном объятии, и каждое их движение буквально пропитано любовью друг к другу. Нисида знает, что отныне эти тела более не принадлежат их бывшим владельцам, но оказалось очень больно смотреть на то, что вполне могло бы быть у неё со старшим Хайтани, не погрязни он в беспросветной тьме и собственном эгоизме.       — У тебя получилось, — шепчет Астарта, касаясь рукой щеки мужа — да, это тело изначально не принадлежало Баалу, что был черноволосым и смуглым, — но в мимике этого мужчины легко угадывается её возлюбленный и брат, с которым они так долго были разлучены. — Как?       — Пути мести иногда так запутаны, любимая, — усмехается демон, поднимаясь с женой на ноги. — Благодаря ей — Нисиде Юрэй.       Девушка встречается взглядом с Астартой, теперь занимающей её тело, но взгляд синих глаз стал совершенно иным — властным и мудрым, ясно говоря об истинном возрасте своей владелицы. Душа Нисиды склоняется в поклоне, и нынешняя царица Японии ласково улыбается, а потом касается лица Юрэй пальцами, чтобы та посмотрела ей в глаза.       — Благодарю тебя, дитя. Это очень щедрый дар с твоей стороны, и хотя ты более не сможешь жить среди людей, я всё равно хотела бы тебя отблагодарить. Чего бы тебе хотелось? — Юрэй чувствует, что это шанс упускать нельзя, да и кто откажется от дара древней богини любви?       — Есть одна просьба, моя владычица, — отвечает Нисида, а Баал уж как-то слишком понимающе улыбается, в который раз поражаясь широте человеческой души.       — Я слушаю, — говорит Астарта, чувствуя, как её талию обвивает властная рука мужа, притягивая ближе к твёрдой груди.       — Я знаю, что вы не в силах воскресить души, которые не принадлежат вам, однако, могли бы соединить их хотя бы на том свете?       — Так прониклась печальной историей Риндо? — снисходительно говорит Баал, с удовольствием замечая румянец на призрачных щеках Юрэй, а потом поворачивается к жене, поясняя: — Старший брат убил его возлюбленную, ты же сможешь отыскать душу Изанами и поместить их обоих в Срединный мир?       — Смогу, — отвечает Астарта, и Юрэй склоняется в поклоне, а потом растворяется в пространстве, успевая заметить, как древние боги сливаются в новом объятии.       «Моя месть свершилась». ***       Семьдесят лет спустя.       Юрэй сидела на троне, качая в руке бокал с шампанским и ожидая очень важного для себя гостя. За время, проведённое в свите Баала, не приелось ей только каждодневное лицезрение выражения на лице старшего Хайтани, которое искажалось ненавистью каждый раз, как они виделись, а Нисида постаралась, чтобы Ран лично наблюдал, как Баал, занявший его тело, правит криминальным миром в Японии, как устраивает пышную свадьбу со своей женой, но главное — как родной младший брат впечатывает кулак ему в физиономию, а потом покидает Ад вместе со своей возлюбленной, с которой они вечность проведут вместе, наслаждаясь временем, отнятым у них.       Нисида знает, как у Рана всё скребёт внутри, когда они пересекаются в огромных коридорах древнего замка, где он вместе с бывшим лучшим другом, которому Юрэй все-таки вернула член спустя тридцать лет, занимаются самой грязной работой. А мимо идёт она — статная, властная и больше недоступная, наделенная силой и возможностью управлять судьбами тех, кто попал в руки Баала.       Дьявола нет на самом деле, только Баал, древний демон, сочетающий в себе все силы природы и правящий на земле, где он создает свои порядки и устои. А здесь, в преисподней, его слуги продолжают нести свою службу, поклявшись вечность нести этот крест.       Посреди тронного зала вдруг образуется воронка, а в её центре девушка, умершая на земле пожилой старушкой, обожающей выдр и документальные фильмы про маньяков. Она опасливо озирается, а потом встречается взглядом с улыбающейся Юрэй, встающей ей навстречу.       — Скучала по мне, Аджисай? — в Аду начинается новая эпоха.