След объектива

***

Глава 4

Кошачий корм и веснушки на запястьях

Всё утро Хёнджин провёл в своих мыслях, сопровождающимися томной музыкой о злосчастной любви. Парень сходит с ума, безусловно, но раз силуэт не пропадает то проще просто принять его существование. Почему он привязался именно к нему? Почему он не уходит, сидит в квартире фотографа как у себя дома, не думая даже о прогулках. "Хоть бы за аренду платил" - мельком подумал парень, осматривая перечень налогов за месяц. Парень сумел нагрести денег на всё, оставалась только оплата за квартиру. Хозяйка опять устроит взбучку, наорёт и как обычно заставит отрабатывать по всем своим помещениям из-за задержек. Хотя бы так, хорошо хоть не выселяет вовсе, что бы делал парень тогда одному богу известно. Женщина была слишком добра к парню, хоть и нагнетала криками о том, что выселит его к чертовой матери. Но её терпение тоже не бесконечно, с каждым разом всё сложнее было просить её об отложке уплаты. Сегодня вечером первый поход к психологу. Что ему рассказывать не понятно. О своей жизни? Работаю фотографом, общаюсь с друзьями и знакомыми время от времени, иногда учусь. В основном всё стабильно, парень нормально живёт, питается по мере голода и иногда даже гуляет. Конечно о том что ест он крошки от быстрозаваримой химозы чуть ли ни раз в неделю и живет на банках от просроченных кофеина и энергетиков стоит всё же умолчать. Навряд ли питание играет настолько большую роль в моральном состоянии, так ведь? Да и гуляет он только когда в квартире становится невыносимо удушающе, сам по себе парень не желал бы вылазить из своей коморки. Но сидя дома парень не сможет найти ничего вдохновляющее волшебного, что противоречит его же убеждениям и заставляет лишний раз выходить оттуда. Со знакомыми парень видится лишь когда им это угодно, сам не бежит (прошлый раз с Сынмином не в счет, тогда парень был словно в пьяном угаре). Ему в принципе не нужна помощь, он сам прекрасно справляется со всеми трудностями. Через силу, слёзы и срывы, но справляется. Ведь важнее результат, а не путь. Главное достигнуть того к чему стремишься. А к чему вообще стремится парень? Что именно он пытается доказать или изменить своим существованием? Единственное что ему хочется это донести хотя бы кусочек искусства до людей, но его не слышат, не видят, не хотят даже знать. Современным людям нет дела до прекрасного, все хотят лишь обзавестись карьерой и заработать побольше деньжат для дальнейшего существования (или понтов) Многие предпочтут вяло вздохнуть "вау" при виде произведений и позабыть о них через пять минут, вновь уткнувшись в свой гаджет. Они видят красоту лишь в себе, а когда появляется что-то заглушающее их благолепие, начинают слепо завидовать, повышая свою самооценку при помощи оскорблений. "Ох, да я так же могу", "Я заплатил за это?". Многие из них лишь похлопают запривидев искусство, не желая воссоздавать его из частичек себя, лепить кусочки собственной души. Что же станет с галереями в будущем? На что вздыхать решающим поглазеть зевакам? Сейчас все попросту игнорируют произведения искусства, так что же будет, когда музеи будут затоплены однотипными фоточками из инсты? Приходящие позалипать лишь мельком будут просматривать художества, забывая о них лишь перейдя через порог. Они будут платить копейки брокерам, решившим заработать на творчестве совершенно незнакомых им людей и выставляющим работы на показ лишь после смерти культурологов. Творцы творят ради признания и простого восхищения, и получают его лишь после своей смерти от голода или психической болезни. При жизни они не имеют ничего, живут нище и слабо. Скорее всего и творят до безумия идеальные картины из-за тараканов в голове, проедающих мозг насквозь от голода. Прекрасное это плоды сумасшествия, скрывающееся глубоко в сознании творцов. Именно оно и создает эти дивные образы, хранящиеся в музеях и завораживающие одним лишь своим существованием. "Пробовал брать заказы, работать за деньги?". Конечно пробовал, но как много стоящих заказов Хван получал? Тех, которые могли бы пылиться в галереи, тех, на которые смотрели бы вздыхая, тех, которые приносили бы это чуткое и по настоящему свободное чувство вдохновения. Их можно было по пальцам одной лишь руки пересчитать. Всё бросается из крайности в крайность. Либо ты творец с деньгами без капли творческого мышления, либо полудохлый искусствовед познающий искусство и приносящий незабываемое в мир. Сейчас, в бесконечном потоке поддельного искусства тяжело найти по настоящему стоящее творчество, которое к тому же будет признано людьми. Можно сказать даже не возможно. Его перекрывают однотипные срисовки из интернета и затухшие цветы на белом фоне. Ничто уже не приносит того вдохновения, которое бушевало в сердце ещё в самом детстве. Тогда и трава была зеленей и небо чище. А сейчас парень видит лишь задымлённые серые города, потухших людей и отсутствие какого-либо желания творить. Сам по себе парень не мог творить, никто попросту не смотрит на самостоятельные работы, без каких-либо реальных событий или людей. А может Хёнджину просто не хватало толики того безумия, которым обладали художники серебряного века, для масштабных работ без присутствия на них людей. Шёл какой по счету час, а Хёнджин продолжал отлеживать дыру в полу, прожигая взглядом фотоаппарат насквозь. И видимо это у него получалось на славу, камера уже раскалилась до предела, обжигая бледные исхудалые руки. Фотография с нежным силуэтом не уходила, отпечатывалась на обратной стороне глазных яблок, врезаясь в памяти и не желая уходить куда либо. Вот он, тот кто действительно мог бы понять хилый разум юного фотографа, тот кто действительно обладал тем самым флёром, которого так не хватало парню. Тот, чьи фото могли бы сгодиться для величественных икон, стоять на равных с Рождением Венеры или Тайной Вечеря. Белая ткань легко ложилась на плечи Хвана, вместе с мягкими и гладкими руками, жжение от которых чувствовалось даже через снимок. "Его там нет" - твердит себе без устали фотограф, но почему он чувствует обратное? Этот субтильный силуэт, он был прекрасен, не хотел уходить из мыслей. Веснушки на открытых запястьях перекатывались с рук в глаза Хвана словно звёздочки. Возможно именно поэтому парень наглухо зажмуривал их на фото, не мог вытерпеть свет, исходящий от каждой. Нежно синий блеск отражался в глубоких карих глазах с ярко алыми от вспышки зрачками, желающих пролезть под кожу и укутаться там в бесконечных венах парня. Может ему бы это действительно удалось, будь он реален. А может он вправду там. Схожий с серафимом, прекрасный парень, стоит и наблюдает за каждым действием Хвана. Казалось парень мог слышать его дыхание, чувствовать запах недавно скошенной травы, исходящий от кристальных волос. Но это же всё лишь его больная фантазия, верно? Хёнджин ни за что не поверит в существование паранормального, даже через призму сумасшествия. Близился час выхода на встречу с психологом, но уходить не хотелось. Доски пола, казалось, уже прогнили насквозь, срослись с телом Хёнджина. Он обещал себе избавиться от этой глупой привычки залипать на что-то по несколько часов лёжа около махрового ковра с нежно-бежевым пятном кофеина. Никак не выходит, получается всё то же самое что и с курением, привычка пропадает на время, а после срыв нагоняет его с молниеносной скоростью, заставляя чувствовать себя вдвойне хуже, чем было до этого. Подлая тишина въелась в мозгу настолько, что можно было слышать даже как мяукают кошки в ветеринарке напротив дома, жалуясь на своих хозяев. Одежда сама падала в руки, Хван не смотрел что надевает, ничего необычного в любом случае в его гардеробе не было. Домашнюю футболку парень решил не менять, она источала такой уют, что из неё и не хотелось вылазить вообще. Сколько всего она пережила за эти два дня, начиная от побега из дома из-за неизвестного "ангела", заканчивая многочасовой мысленной утопией на полу затхлой квартирки из-за всё того же серафима. Как дошёл до нужного здания парень не помнит, музыка и мысли всё переглушили, заставили выпасть из реальности на это время. Всё как в тумане, даже поднимаясь по лестнице Хван не особо ощущал себя присутствующим в этом мире. Казалось что его сознание всё ещё где-то далеко-далеко, там где даже самый умелый сыщик не сможет отыскать и следа. Может ну его, развернуться и убежать обратно в коморку, зарыться в одеяло и уснуть вечным сном, пропасть и не выходить в мир больше? Стоя перед закрытой дверью Хван ещё пару минут размышлял о том стоит ли, пока шершавая на ощупь рука не упала на плечи фотографа словно легкое перышко. Не смотря на свой молодой и женственный вид, мелкие складочки под глазами и местами проглядывающие кости раскрывали возраст и многолетний опыт психолога. - Хван Хёнджин? Рановато вы - женщина открыла дверь, пропуская парня вперёд, не давая и шанса на побег. - Кофе, чай? - Воды - сказал как отрезал. От одного вида доктора во рту всё пересохло. Сердце в ушах бешено забило как барабаны, а руки моментально вспотели Они сели точно друг напротив друга в мягкие синие кресла. "Синий ассоциируется с гармонией" - мысленно подумал Хван, охватывая взглядом остальную комнату. Стены были так же нежно голубого оттенка и только серые подушки и ярко-зелёные растения добавляли контраст. Желтого категорически не хватало, вся эта атмосфера лишь нагоняла негативные мысли, яркий оттенок скрасил бы времяпровождение здесь. Лицо у девушки (или женщины, Хван так и не определился) было нежным и таким, до иголочек чувственным. Она смотрела точно в глаза парня, казалось, будто просматривает душу насквозь. Видит его ауру и внимательно изучает со стороны словно дикого зверя, не подходя ближе и не провоцируя. - Как вы себя чувствуете? - заходит из далека, лишь бы не спугнуть зверька. - Ничего не болит? Парень отвечал заезженными "нормально", "всё хорошо". Почему то ему совсем не хочется многословить, хоть и перед психологом это было необходимо. Девушка продолжала задавать подобные вопросы, постепенно добираясь уже ближе к сердцу Хвана. Расспрашивала про учёбу и по детски удивляясь работе на факультете фотографов. - Вы и прям выглядите как творческий человек. Ваша аура так и наровит засветиться оранжевым - неужели и правда видит ауру? Да ну, выдумки, лишь бы парень ей на слово поверил, да открылся побольше. Хёнджин был настроен скептически, отвечал на вопросы холодными односоставными предложениями. Не хотелось открываться для незнакомых людей. Казалось разговор был односторонним, в комнате слышался лишь нежный женский голос и глухие мычания, выходившие за соглашение или отрицания на заданные вопросы. Часы остро отбивали тянущиеся вечность секунды, выбивая крупицы мозга своим непрекращающимся тиканием. - И как работа? Думаете согласиться на предложение? - она избегала не желанных вопросов, попадала точно в нужные, словно кидала дротик ровно в центр без единого промаха. Наверняка это дело рук Сынмина. Он записал Хвана сюда, он договаривался с психологом и наверняка он рассказал всё что его гложило последние дни. - Нет. - Могу узнать причину? - Очередное отрицательное "мгм" и тишина вновь заполнила комнату. Как ей только хватает сил работать с такими как Хван? Женщина не опускает руки, даже при виде настолько закрытого от мира парня. Фотографу даже немного становится её жаль, тратит с ним столько времени. Но парень обещал отсидеть здесь до конца ради Мина, того кем он дорожил больше всего, поэтому он лишь неторопливо отпивал по глоточку воду из стакана, не поднимая взгляд на психолога. Парень подождал совсем немного, после чего добавил первое пришедшее ему на ум - Мне не до этого сейчас - конечно из-за этого сейчас польётся больше вопросов, потому что парень наконец-то приоткрылся, сказал что-то кроме уже въевшихся в мозгу "да" или "нет" - А что вы делаете? Готовите что-то крупное? - ну вот, и что ему теперь отвечать на это? Глаза еле заметно забегали по кабинету, но видимо этого хватило для того что бы психолог начал что-то черкать в блокноте, содержимое которого парень никогда не увидит. - Учёба пока на первом месте, нужно окончить университет, а для этого необходимо на время отбросить работу на потом - врет как дышит, но уж лучше так, чем она подумает что парень просто нескончаемый лентяй без капли желания вливать душу в столь примитивное дело как фотоссесии для колонок никому не нужных журналов. - И как справляетесь с ней? Нравится факультет? - вопросы нарастали, казалось парень находился на допросе из-за чего начинал понемногу напрягаться в мышцах. Женщина анализировала его с ног до головы, рассматривала каждую складку на помятой футболке, разглядывала каждый изгиб острого тела. Видимо в этом и был смысл первого занятия, в том что бы понаблюдать и убедиться в словах Кима самой. - Да - говорит на выдохе, нужно было менять тему диалога иначе парень вновь начнет закрываться. - Мой знакомый так же учится, только на дизайнера. Ему нравится создавать всё своими руками. Вы увлекаетесь только фотоссесиями или есть что-то дополняющее их? - лучше бы она продолжила рассказывать про знакомых, слушать людей гораздо проще чем выстраивать предложения самостоятельно для продолжения диалога. - Рисую время от времени - про танцы парень решил молчать, они все равно никогда не рассматривались с профессиональной точки зрения, хоть и так сильно тянули к себе - У вас есть образование или вы самоучка? Хотелось бы взглянуть на ваши работы, думаю они будут так же очаровательны как и фотографии - слегка пухлые губы расплылись в нежной улыбке. По глазам можно было понять что это что то вроде приказа, она должна была увидеть их. Хван не то что бы был резко против демонстрации, просто показ рисунков не приносил ему должного внимания со стороны окружающих. Казалось им интересно какие мысли парень размещает на бумаге, но ничего кроме "У тебя талант" из них не лезло. Талант, это то что он вырабатывал на протяжении семи лет упорного труда. Конечно, он же родился с золотыми руками, как только взял карандаш сразу начал рисовать как Ван Гог. Это вовсе не он рисовал непропорциональных людей с большими глазами и спрятанными за спиной руками в 4 классе, не он рисовал на полях тетрадей летающие головы без шанса на продолжение, не он рисовал дома́ плоскими геометрическими фигурами. - Парочка есть в телефоне, остальное дома или в универе - рука судорожно достала смартфон в поисках пары снимков живописных крокусов. Небесные цветы светились с экрана, сливаясь с цветом стен в комнате. - Ваши любимые цветы? - в ответ на положительное мычание женщина зашкрябала очередные записи в блокноте, подсаживаясь ближе. Фотографии перелистывались, показывая цветные картины одна за другой. Вот пейзаж дождливого дремучего леса с покореженными от старости сухими стволами, сложный натюрморт в жёлтых оттенках с предметами из стекла и небольшая зарисовка карандашом жестяной банки из под энергетика. - Выглядит прекрасно, думаю вы потратили действительно много времени и сил что бы достичь такого результата, восхитительно. Она слегка похлопала в ладоши пересаживаясь на своё уже нагретое место. Парню стало в разы уютнее после её слов, женщина действительно знала что ей следовало говорить. Остальную часть беседы Хван провёл уже в более располагающем духе, даже умудрился пообещать показать остальные работы. Хотя и не открылся даже на половину. Он лгал когда говорил про питание, сон и состояние. Глубже женщина не залазила, поэтому выдумывать что-то долго не пришлось. После часа разговора сеанс подошёл к концу. Уже нечего было выжимать из фотографа, он просто не хотел раскладывать абсолютно все карты перед женщиной, оставлял их в рукаве на потом, храня как самое ценное. Домой вернулся ближе к девяти, а сна ни в одном глазу. Лежавший на столе фотоаппарат напоминал о себе целый день. Не опускал мысли ни на секунду, держал их взаперти. Запылённый блокнот упал в руки, как и покусанный на конце карандаш. Парню не требовалась фотография. Он выучил все изгибы тела, расположение всех веснушек и нежные уголки губ наизусть. Он мог воссоздать ангела из головы, видеть его даже с закрытыми глазами. Хёнджин уверен, даже если бы ему стёрли память, он бы всё равно мог воссоздать образ Феликса с нуля. "Феликс, словно кошачий корм из ветеринарки напротив дома, забавно" - мельком пролизнувшая в голове мысль дала понять, что давать имя следу объектива уже странно. Но это не тормозило работу над рисунком, даже наоборот ускоряло процесс. Вот уже вырисовывается первая прядь перед глазами, а следом и вторая, третья. Углубляться в скетч парень не стал, лишь пометил необходимое. Карандаш улетел на второй план, небольшая баночка из под сметаны перепачканная разноцветными следами и кисть заменили его. Волосы ангела были амиантового цвета, поэтому их покрас был не из лёгких, приходилось набирать белила и максимально лёгкими движениями смешивать с ультрамариновым для холодного свечения. Веснушки набрасывались щелками по махровой части кисти, оставляя краску звёздочками по всюду, начиная с вырисовывающегося хрупкого носа Феликса и заканчивая острым лицом художника. Теперь они были похожи, у обоих россыпью бегали мелкие жучки на лицах. Приглушенный и слегка мерцающий свет освещал доделанный наспех живописный рисунок. Хрустальные глаза выглядывали на него с слегка пожёванного жизнью листка. Он был в точности как на фотографиях, разве что менее живой. "Интересно, где он сейчас?" . Может он спит в кровати, может наблюдает за прорисовкой своего портрета медленно вздыхая, а может его и вовсе нет дома, ушёл на прогулку. Фотоаппарат снова в руках, первым что Хван решил заснять, так это самого себя. Он перевернул камеру и вытянул руки настолько максимально насколько мог. Щелчок и глаза вновь зажмурились от яркой вспышки. Ещё долю секунды Хёнджин не мог видеть ничего кроме поглощающей темноты, пока очертания его квартиры не стали вырисовываться в глазах с нуля. И вот вновь, силуэт, стоит рядом и вглядывается в рисунок, смеясь толи с самого себя, толи с зажмуренных глаз автора. Хотелось бы его видеть в моменте, но расположение Феликса попросту не позволяло этого сделать. Его щёки покрывались нежным румянцем, а улыбка с мягкими уголками губ сводила с ума, перемешивая все мысли. Фотограф не мог остановиться, раз сам след объектива не против съемки, так почему же парень должен отказываться о вдохновения? Бесконечные щелчки камеры проносились под ухом, заглушая все остальные звуки. Джин продолжал фотографировать место из которого слышалось рваное дыхание по кругу (игра воображения). Одна за другой снимки летели в архив. Он здесь, вновь следит за парнем и вновь подталкивает к созданию прекрасного. Если сходить с ума, то вместе с ним. Фотографии выходили нежными, вспышка отражалась в глазах бликами, а белый силуэт выглядывал из темноты освещая своим присутствием всю фотографию. Руки приноровились к съемке и нажимали на клавиши быстрее. Парень изгибался в неудобных позах, дабы запечатлеть каждый кусочек, каждую частичку целомудренного силуэта. А Феликс и не против, смотрит в камеру так загадочно, изредка улыбаясь и произнося беззвучные слова. Его не было слышно и видно, но Хван чувствовал каждый вдох парня, его запах и звучание его голоса. Фотограф был уверен, что смех его был мелодичный, словно колокольчики на детских колыбельных. Он больше не пугал, тянул к себе, желал быть замеченным. На одной из фотографий он подошёл так близко, что между их носами оставалось от силы десяток сантиметров, взгляд был направлен точно в отражение души. Маленькие звёздочки вспышки блистали ярче Сириуса. В них хотелось утонуть, проплыть до самого сердца и остаться в нём навсегда. - Феликс... - тихо произнес парень осматривая сделанные фотографии, всё ещё ощущая дыхание у своих губ. - почему же ты приходишь лишь в объективе. Незаметная деталь заставила парня выйти из загадочного транса, присутствующего на протяжении всего дня. На всех фото Хёнджин непроизвольно зажмуривал глаза дабы не ослепнуть, в то время как силуэт продолжал смотреть точно в объектив. Шестерёнки в голове закрутились, прямо сейчас он просто сходит с ума, не сопротивляясь и позволяя безумию охватить всё тело. Рисунок продолжал красоваться рядом с фотоаппаратом, пока парень лежал на кровате спиной погружаясь в мягкое пространство. Он принял чёткое решение выспаться. Утро вечера мудренее всё же, может ему станет в разы лучше после этого или придёт хотя бы осознанность происхоящего. Сообщения от Сынмина и Хана приходили не прекращая. От первого допросы на счёт сеанса психотерапии, а от второго очередные мемы, заставляющие парня хотя бы чуть-чуть да ухмыльнуться. Сейчас ничего не должно его потревожить, если он зайдёт в сообщения, то опять потеряет нить с реальностью, заплутает в просторах интернета, подрывая свой здоровый сон. Так не пойдёт, машинально Хван щёлкнул пару раз по кнопке убавления звука, выключив уведомления и медленно погружаясь в сон. Приглушённый свет всё так продолжал освещать уличные штаны Хвана, которые парень так и не удосужился переодеть перед состоянием покоя. Уснул так же быстро, как и принял решение лечь в кровать часов так на шесть раньше обычного. С мыслями о фотографиях Феликса спалось легче, хоть и слегка беспокойно. "Я ещё привыкну"

***