Киллер

      Такие хорошо знакомые коридоры, такие хорошо знакомые двери, за каждый из них живет кто-то, даже не подозревая об опасности, которая проникла в их дом.       Тэмин не учел одну деталь в своем рисунке.       Он ударил отца по голове битой и тот отключился, теперь по виску стекала кровь, он не учел эту струю крови.       Ему было не просто справится с отцом, находящемся без сознания, но было бы гораздо труднее, будь он в сознании. У Тэмина все еще мало сил, его мышцы все еще мучительно болят после тренировок с Минхо, но сейчас он чувствует себя как никогда живым и счастливым, он не может сдержать улыбки, перебирая своими пальцами веревку. Он нашел в одной из книг рассказы про путы и всевозможные узлы, затем нашел веревку и очень тщательно изучал этот навык. Последние несколько недель он не мог сосредоточится ни на чем, он без конца прокручивал этот момент в своей голове. Мысли об убийстве заставили его почувствовать жизнь в ином ключе, в котором он прежде никогда ее не ощущал. Теперь он знал что такое чувствовать себя живым. Его легкие с такой легкостью впитывали в себя воздух, а его тело впервые твердо и уверенно стояло на этой земле. Он почувствовал ветер и аромат дождя, он увидел закат и рассвет, он рассмотрел прекраснейшие узоры в дыму сигарет, и он больше не боялся взглядов в свою сторону, а наоборот, смело отвечал на них, представляя, как убьет каждого из тех, кто смотрит на него с похотью. Он смотрел на себя в зеркало, разглядывая свое миловидное лицо и придумывал разные способы его использования для заманивая своих жертв в ловушки.       И вот, несколько недель спустя его рисунок, растворившийся той ночью в воздухе стал реальностью. Он в квартире, где рос с отцом, и он связал его, облив бензином и оставив канистру там, где и рисовал, возле ног отца. В его руках зажигалка, она не такая, какую себе представлял Тэмин, но эта мелочь была не учтена лишь в первый раз, в дальнейшем он планирует учитывать все, вплоть до таких деталей.       Отец очнулся, начал что-то говорить, мол «надо было убить тебя в младенчестве», «ты чекнутый, как и твоя мамаша», и все в прочем духе. Тэмин не обращал внимание на все колкие фразочки отца, продолжая молча наблюдать. Ему так нравилась эта картина, что он не хотел ее завершать. Отец уже начал психовать, его напрягало молчание малолетнего сына, его пугал блеск в его глазах и в конце концов, он медленно сходил с ума от ожидания. Тэмин не сразу, но понял, чем дольше он не завершает картину, тем хуже муки отца. Так что он решил продолжить. Включил телевизор, сварил себе рамена, поел запивая лимонадом, затем дочитал книгу, как раз ему оставалось до конца менее двадцати листов, когда его отец продал. Страх отца дарил ему наслаждение, его эмоциональная усталость была словно рождественский подарок для него, и в конце концов Тэмину наскучило.       Он поднялся с пола, оставив на своем месте уже дочитанную книгу и с улыбкой выходя из квартиры, бросил горящую зажигалку.

***

      Юна практически не спала всю ночь, ей удалось лишь немного задремать под утро, но сон ее был слишком чутким и она проснулась сразу же, как только в доме началось движение ближе к семи утра.       Из-за их бесконечных ссор и выяснения отношений, о беременности на утро уже знали все. Заботливая госпожа Пак примерно к девяти утра уже пришла в комнату для уборки, так как пыль, по ее словам, может плохо влиять на будущего ребенка. Как только она ушла после тщательного протирания всех поверхностей и быстрой уборки в ванной комнате, порог спальни переступил Кибом.       - Я попросил приготовить тебе завтрак. Больше не есть из-за своих же обит у тебя не получится, если ты не хочешь потерять ребенка. – Он подходит к кровати и садится на край, возле ног Юны. – Хоть что-то в этом хорошее. – Говорит скорее сам себе.       - Есть хотя бы шанс…       - Нет. – Он не даёт ей договорить. – Я не могу себе позволить бояться за кого-то такого маленького и беззащитного, пойми.       - Я не перееду с этой комнаты. – Уверенно говорит Юна.       - Я не хочу с тобой все время вот так вот ругаться. – Кибом смотрит на нее. – Мне тоже больно.       - Отпусти Джинки. – Просит Юна.       - Я не могу. – Он пододвигается к ней немного ближе, но она перемещается на другую сторону кровати, отказываясь подпускать его к себе слишком близко. – Юна, ты должна понимать, что если он уйдет, нам всем будет подписан смертный приговор! – Он снова теряет терпение. – Даже тебе, так как ты обо всем, что происходит тут, знала, и у тебя было много шансов сбежать, и доложить обо всем происходящем!       - Неужели ты думаешь, что он так поступит?!       - Да, потому что он – коп!       Юна тяжело выдыхает и опускает руки на свой живот. Она поглаживает его под одеялом, теперь у нее есть отличный рычаг давления. Она раньше часто манипулировала окружающими ее людьми, но делала это скорее бессознательно, а сейчас собирается манипулировать Кибомом прекрасно осознавая свое поведения.       - Начинаю думать, что ты прав, не стоит рожать такого, как ты.       Она не смотрит на него, знает, что зацепила за больное, вылазит из под одеяла и уходит в ванную комнату. Она облокачивается на дверь, внимательно прислушиваясь к происходящему в комнате и слышит лишь тихие шаги, а после дверь тихо закрывается.       Юна выходит из ванной, идёт к двери и нажимает на ручку, она приоткрывается. Ее не заперли, а значит у нее есть возможность хотя бы что-то сделать. Джинки уже однажды помог сбежать ей, а значит теперь ее очередь помочь ему. Ей нужно только выбрать более удобное и подходящее время, чтобы безопасно вывести его из дома.

***

      Утро выдалось солнечным и Тэмин смог в полной мере насладиться теплом лучей. Он спал больше десяти часов и чувствовал себя бодрым, полным сил. Ему не терпелось вернутся поскорей к своей работе, так что он позавтракал не дожидаясь остальных, и поспешил собрать инструменты. Пока он все перепроверял, собирал необходимое и выкладывал то, что не понадобится, в его дверь раздался лёгкий стук.       - Войдите. – Отозвался он, и порог его комнаты переступила Юна. Он был удивлен, увидев ее. Она прошлась по комнате, немного нахмурилась, глядя на предметы, которые Тэмин складывал в сумку и заострила взгляд на небольших абстракциях, которые остались лежать на виду.       - Я видела твою работу. – Имеет ввиду свой портрет с Кибомом. – Очень красиво.       - Спасибо. – Она смотрит на него, но он не отвечает на ее взгляд, увлечённый сборами.       - Ты куда-то собираешься?       - Да, я не закончил свою работу.       - И что это за работа? – Теперь Тэмин отвечает на ее взгляд, но не отвечает на вопрос.       – Можно посмотреть? – Имеет ввиду работы, оставленные на виду.       - Не стоит, они иногда пугают людей. – Честно отвечает Тэмин, но все же Юна цепляет взглядом рисунок с изображением портрета девушки. Ее голова запрокинута, а волосы черными кудрями словно лежат на твердой поверхности, рассыпавшись вокруг. Начиная от скул, все в абстракциях с нечёткими прорисовками черт лица.       - И почему они пугают? – Юна словно специально дразнит его, пытаясь вытащить ответы на вопросы, на которые ей опасно знать ответ.       - Эта девушка, - имеет ввиду верхнюю работу, которую Юна рассмотрела – была жестоким образом убита, а абстракция полностью передает с точностью все пытки, которые она пережила.       - И ты всегда рисуешь только женщин?       - Не всегда. – Тэмин улыбнулся, закрыл сумку на замок и закинул ее на плечо. – Но я всё-таки люблю рисовать больше женщин.       - Ты продавал когда-нибудь свои работы?       - Много раз. – Пожимает плечами. – Люди готовы платить много денег за то, чтобы увидеть своих бывших, истекающих кровью.       - А что-то более доброе ты рисуешь?       - Да, я бы тебе показал, но мне нужно вернутся к работе, я должен закончить ее до воскресенья.       - Прости, если я слишком настойчива. – Юна опускает взгляд в пол, переплетая пальцы рук. – Просто я хочу немного больше узнать о тебе.       - Зачем?       - Ты - друг Кибома. – Снова поднимает взгляд смотрит в большие карие глаза. Они вызывают доверие, Тэмин не выглядит плохим человеком, и она испытывает чувство вины за то, что с негативом отнеслась к нему с первой их встречи.       - Он не просто друг. – Тэмин остаётся спокойным и с охотой отвечает на все вопросы. Ему нравится просто так болтать с кем-то, но чаще всего люди со временем начинают его сторонится и побаиваться, находя в его улыбке и словах что-то жуткое, а он же просто старается поступать правильно. – Он спас меня. Так мы и познакомились.       - Расскажешь как-нибудь позже об этом?       - Если представится возможность, с радостью поболтаю. – Тэмин отводит взгляд к окну, затем снова смотрит на девушку, освещённую лучами. Ее кожа под светом солнца выглядит довольно привлекательно, это завораживает его творческую натуру и ему хочется вот так, под этим ракурсом, под солнечным светом нарисовать ее. Несколько раз подряд моргает, отводит взгляд, выбрасывая из головы эти мысли. – Наверное я должен извиниться за ужин.       - Нет, все в порядке, дело не в тебе, а в…       - Кибом-Хене. – Перебивает он ее. – Минхо вчера сказал чистую правду. - Снова улыбается. – Кроме того момента, где он назвал тебя глупой.       - Да. – Юна тоже не сдерживает улыбки, поправляя рукой выбившуюся из пучка волос прядь. – Я, наверное, тебя задерживаю.       - Совсем немного. – Тэмин опускает голову, смотрит в пол.       - Тогда я пошла. – Юна шагает к выходу из комнаты и Тэмин провожает ее взглядом.       «Это неправильно.» - Напоминает себе о важно. – «Не думай, просто не думай об этом.»       Но его мысли его совершенно не слушаются. Ей так идёт солнечный свет… Ее положение могло бы позволить ему сделать прекрасную работу, ведь беременность до этого он никогда не рисовал...       «Просто не думай.»

***

      После помощи нескольких мужчин, Сухен снова был подвешен на цепи. В тот момент, когда за ним пришли, он начал рыдать, пытаться вырваться и умолял просто пристрелить его. Тэмин уже ждал свою жертву в амбаре, раскладывая инструменты, а рядом с ним находился Кибом. Они встретились на улице, и он решил немного провести времени с Тэмином, пока тот работает. Ему необходимо было поговорить с кем-то, кто не будет как Минхо, кричать о том, что раз уж так вышло, прими и наслаждайся отцовством. Кибом и сам понимал, что стоило бы выгнать всех своих тараканов из головы и действительно быть рядом и наслаждаться всем периодом беременности Юны, но проще сказать, на деле все гораздо сложнее.       - Тут же все прилипло. – Кибом смотрит на перебинтованную спину, сложив руки на груди.       - Я буду отмачивать, - спокойно отвечает Тэмин. – Если просто содрать, можно все испортить, да и кровь пойдет, заляпает только все, получится немного грязно.       - Пожалуйста. – Простонал хриплым голосом Сухен. – Не надо.       - Потерпишь ещё три дня, ничего с тобой не случится. – Равнодушно отвечает Кибом.       Тэмин заканчивает расстановку инструментов и выливает воду в достаточно большую ёмкость, напоминающую суповую тарелку, только гораздо больше. Изначально он полностью промачивает бинт по всей спине, а после берет большую кисть с щетиной средней жёсткостью в правую руку, а в левой все же держит миску.       - Поможешь? – Тэмин смотрит на Кибома и тот согласно кивает головой.       - Без проблем. – Он берет миску с водой в руки и Тэмин преступает к работе. - Он аккуратно проводит кистью, медленно и кропотливо отмачивая первый уголок присохших бинтов. – Что я должен делать в такой ситуации? – Спрашивает он, возвращаясь к важнейшей, в данный момент для него, темы.       - Оберегать ее. – Спокойно отвечает Тэмин, полностью игнорируя всхлипы Сухена. – Думаю, она сейчас в большей опасности, чем раньше.       - С чего это? – Кибом всегда оценивал опасность по достоинству, прекрасно понимая, что его жена может стать прекрасной разменной монетой для его врагов.       - Потому что все знают твою холодную натуру. – Сухен немного дёргается, на сколько ему позволяют силы, а Тэмин как не в чем не бывало, продолжает свое дело. – Они уверенны, сделай они что-нибудь с твоей женой, скорее всего ты просто женишься на другой женщине, а ребенок... – Он бросает быстрый взгляд на Кибома. – Твой ребенок совершенно другое дело. Он важен для тебя, в любом случае. Даже если ты продолжаешь настаивать на аборте, все равно, пока он существует, он – твое самое слабое место. - Тэмин снова опускает кисть в воду, снова промачивает бинты, медленно и аккуратно отрывая их. Кибом знает, Тэмин прав и это его злит ещё больше. – Так что ты выберешь?       - О чем ты? – Не понимая вопроса, спрашивает Кибом.       - Докажешь ли ты свою хладнокровность всем, силой затащив жену на аборт или же проявишь слабость перед всеми, искренне ожидая его рождения?        - То есть, либо я собственными руками убью своего нерождённого ребенка, либо поставлю под угрозу всю свою власть и семью?       - Именно. – Тэмин улыбается Кибому, он не хотел усложнять, он хотел помочь, но вышло все наоборот. – А вообще, я тебе в этих делах не помощник. Ты же знаешь.       - Мне всегда казалось, что ребенок наоборот, укрепляет позицию мужчины. - Говорит Кибом скорее сам себе.       - Это было до того, как рухнула Монархия вместе с Корейской Империя, а на смену ей пришел Капитализм, при котором нет ничего важнее денег и власти. - Тэмин поворачивает голову в сторону Кибома, немного отвлекаясь от своей работы. - Более ста лет назад.       Кибом знает, Тэмину сложно оценивать ситуацию с эмоциональной и гуманной точки зрения, но, наверно, именно это и нужно было ему прямо сейчас.       - Как бы ты поступил на моем месте?       - Я бы оберегал своего ребенка. – Сухен снова дёргается, но уже сильнее, бинт немного рвет корку, но Тэмин сохраняет идеальное спокойствие, смывая выступившие капли крови. – Что бы доказать самому себе, что я все ещё я, что я все ещё просто человек, который умеет любить и заботиться о ком-то, кто нуждается в этом. Это было бы нужно, в первую очередь, мне самому.       - И ты думаешь, что я справлюсь?       - Родители часто не справляются. – Тэмин слегка наклоняет голову на бок. – Но это не делает их плохими.       Кибом ничего не ответил, продолжая наблюдать за открывавшийся все больше перед ним картиной. Она действительно была красива. Когда все бинты были аккуратно сняты, Сухен наморщился и тихо заплакал. Он знал свою участь и точно знал, что последующие дни пыток гораздо больнее, чем первый.       - Да не реви ты. – Устало и с раздражением в голосе тянет Кибом.       - Все нормально. – Спокойно отвечает Тэмин. – Пускай плачет. Это он, наверное, больше от безысходности, чем от боли. – Тэмин перебирает инструменты. – Я постараюсь закончить раньше. – Говорит он Сухену. – Может уже завтра и закончу.       - Тебя не раздражает это?       - Я никогда не испытываю раздражения, я слишком терпеливый. – Гордо заявляет Тэмин и оставляет свой выбор на скальпеле с очень тонким лезвием, больше напоминающим иглу. – Он предназначен для нейрохирургии, я планирую им придать объем работе и прописать самые тонкие линии в самых светлых местах, чтобы при заживлении они не исчезли полностью.       - То есть, рисунок был бы виден, даже если бы он остался жить?       - Именно. – Тэмин кивает головой. – Но, если человек остался жить, я считаю работу незаконченной, ты же знаешь.       - Не беспокойся, - Кибом обходит Сухена, его голова опущена, глаза закрыты, а из рта вытекают тонкие струи слюней. Кибом невольно морщится. – Его первые работы были гораздо хуже.       - Я тогда еще не умел рисовать, можно сказать, что я взял в руки буквально найденный где-то под кроватью огрызок карандаша и стащил важные документы, чтобы порисовать.       - Да, примерно так и было. – Кибом немного наклоняется, улавливает движение век. – Только вместо карандаша была бита, да и перепачкался ты тогда сверху донизу.       - Я, наверное, жутко выглядел. – Тэмин усмехается, вспоминая прошлое.       - Зато после этого даже никто не думал о том, чтобы тебя обидеть.       Тэмин делает первые тонкие линии, прорезая кожу до самого конца под небольшим углом. Сухен кричит, ему явно больнее, чем вчера, но сил сопротивляться не хватает, ему остается только кричать от боли. Тэмин тут же вытирает выступившую струю крови и возле проделанного неглубокого надреза делает другой, чтобы удалить тонкий слой кожи толщиной в один миллиметр. Даже если все до конца заживет - шрам все равно останется. Таким образом он проходится по самым тонким линиям, выполняя их идеально ровно, даже с учетом попыток сопротивления Сухена.       - Жаль будет, если из-за его бесконечных попыток отстранится от лезвия, я испорчу работу. – Говорит Тэмин, вытирая излишки крови и скидывая на бетонный пол тонкие кусочки окровавленной кожи с лезвия.       - И правда жаль. – Кибом оценивает первые штрихи. – Могу попробовать тебе организовать что-то, что не позволит ему двигаться.       - Не стоит. – Тэмин преступает к другому участку, немного выше предыдущего, пока там все еще струится кровь. – Так ему остается мнимая надежда, будто он может избежать соприкосновения с лезвием. Это здорово мучает.       - Ты хорош в своем деле.       Сухен что-то говорит едва слышно и Кибом, задержав дыхание, подошел к нему немного ближе.       - За меня отомстят. – Шепчет еле слышно.       - Ну посмотрим. – Кибом пожимает плечами и возвращается к Тэмину. – Я пойду, а то у меня еще работы много и Юне в больницу надо.       - Ладно - Тэмин кивает головой, он полностью погружен в работу.

***

      Кибом проводит слишком много времени в своем кабинете. Он в последнее время практически ничего не соображает, совершенно не понимая куда ему двигаться дальше.       Он стягивает с носа очки и давит пальцами на уголки глаз. Юна прекрасно осознавала, как больно ударит его и сделала это специально. Сколько бы он не протестовал против рождения ребенка, он ничего с собой поделать не может, потому что родительские чувства появились в нем сами собой, он даже не понял как и в какой момент это произошло.       Глаза начинает неприятно печь, трудно сделать полный вдох лёгкими, а в горле встаёт ком от осознания того, что он уже любит еще нарождённого ребенка.       Стук в дверь заставляет его вырваться из своих мыслей и когда порог кабинета переступает Минхо, он откидывает очки в сторону.       - Выглядишь ужасно, ты что, вообще не спал?       - Под твой храп попробуй усни. – Отвечает Кибом. – Что нужно?       - Я собираюсь к Мине.       - Ладно, ты мне сегодня не нужен, чуть позже съезжу в офис и все на этом.       - Что будем с копом делать?       - Я пока что не решил. – Кибом поднимается с места и подходит к Минхо. – Поаккуратней. – Он достает из кармана презерватив и протягивает его Минхо. – Не ведись на «я пью таблетки», как я.       Минхо широко улыбается и берет презерватив из рук друга.       - Спасибо за совет. – Кибом тоже улыбается, правда не так бодро, как Минхо.       Минхо быстро покинул кабинет, а Кибом задержался ещё не на долго. Он разложил разбросанные документы, приведя более менее в порядок свое рабочее место, а после покинул его, закрыв на замок. Он прошел мимо спальни, в которой в последнее время Юна все чаще сидела затворницей, тяжело выдохнул и пошел по коридору дальше, к спальне, выделенной для Джинки.       Он открыл дверь ключом и переступил порог, прикрыв ее за собой. Джинки сидел с другой стороны кровати, прикованный длинной цепью с кожаной накладкой на ноге.       - Был бы у меня нож, я бы уже выбросился из окна.       - Ты и так можешь это сделать, итог будет один. – Отвечает ему Кибом.       - Но более болезненный.       - В этом плане я завидую Тэмину. – Кибом садится возле него на пол и так же облокачивается спиной об кровать.       - Не боишься, что сейчас я тебя легко одолею и убегу? – Джинки смотрит на него.       - Удивительно, но нет. – Кибом отвечает на его взгляд. – Ты хороший человек.       - Но жить-то я хочу.       - Тебя уже кормили? – Переводит тему Кибом и Джинки отрицательно кивает головой. – Скажу Саре, чтобы принесла тебе немного еды.       - Без отравы, я надеюсь?       - Я же сказал, тебя я не собираюсь убивать, дурацкие принципы.       - Но Минхо прав и поэтому ты не можешь меня отпустить. – Джинки немного ерзает, создавая шум цепью. – Кто такой Лиджин?       - Мой старший брат, он сгорел заживо на моих глазах.       - Черт. – Тянет Джинки. – Я похож на него?       - Очень сильно, но ты не он. – Отвечает Кибом. – Знаешь, люди говорят о том, что когда человек умирает, его близкие помнят не долга, ну максимум пару лет. Со смерти моего брата прошло более десяти лет, а мне все ещё так же больно и я все ещё так же сильно скучаю.       - Потому что ты не отпустил его.       - Возможно.       - А что стало с теми, кто это сделал? – Спрашивает Джинки и Кибом с улыбкой смотрит на него, он не идиот, таких подробностей не будет рассказывать тому, которого не собирается отправить на тот свет. – Ладно, не рассказывай, мне все равно.       - Что мне с тобой делать?       - Не знаю. – Джинки пожимает плечами, а после достает фотографию из заднего кармана джинс, сложенную в два раза.       Кибом берет фото из его рук и раскрывает его. На нем молодая женщина с девочкой примерно трёх лет на руках.       - Твоя семья?       - Есть просьба. – Джинки смотрит Кибому в глаза. – Сегодня я должен связаться со своим отделом, но этого я уже не сделаю, так что сделай мне одолжение и передай им, что я жив, и как смогу, сразу вернусь. Большего не прошу.       - Ты можешь не вернуться. – Напоминает ему Кибом.       - Могу, но я не хочу, чтобы моя жена волновалась раньше времени. – Он не отводит взгляда. – Ты должен понять.       Кибом опускает глаза, смотрит на фотографию и кивает головой.       - Я передам им, но не лично.       - Спасибо. – Джинки снова немного ерзает. – Знаю, что ты не поверишь, но я бы не стал сдавать вас. У меня тоже есть свои принципы.       Джинки прав, Кибом ему не поверит. Он опускает руку на его плече, дружески немного сжимая и поднимается на ноги.       - Жаль, что нас так развела судьба. – Тихо говорит он.       - И правда жаль. - Соглашается Ли.       Кибом выходит из спальни и закрывает ее на замок, тут же встречаясь с осуждающим взглядом Юны. Он старается ее игнорировать и проходит мимо, совершенно не понимая как себя вести с ней.

***

      Смех Мины растапливает сердце Минхо и тепло разливается по его венам. Они провели прекрасную ночь, утопая в объятиях друг друга и наслаждаясь жаром, охватившим их тела. Мина пыталась допросить его про Югу, но он лишь отнекивался, говоря о том, что у нее сейчас явно шалят гормоны.       Утром ему нужно возвращаться, но так не хочется вылазить из постели любимой женщины. Ее руки прикасаются к его телу, запах ее волос заполняет лёгкие и он прикрывает глаза, крепче прижимая ее к себе.       - Я думала, ты торопишься. – Тихо говорит она после недолгого смеха.       - Тороплюсь, но мне плевать. – Он потянулся за ее губами и получил желанный поцелуй. – Хочу в мир, где будем только мы, скучная работа и лес вокруг.       - Звучит здорово. – Отвечает Мина с улыбкой на губах. – А у нас были бы дети в том мире?       - Столько, сколько бы мы захотели. – Отвечает Минхо.       - Я даже немного завидую Юне. – Тихо говорит Мина. – Я бы тоже хотела детей, но не сейчас, позже, когда вдоволь нагуляюсь и буду готова к ответственности.       - Не сейчас это когда? – Спрашивает Минхо.       - Через лет десять, может даже чуть больше. – Отвечает Мина. – Что думаешь?       - Через лет десять вернёмся к этому разговору. – Он смотрит в ее темные глаза. – Я планирую быть отцом твоих детей, так что даже не думай улизнуть.       Мина в ответ лишь широко улыбается.       Проведя с ней ещё около десяти минут, ему все же приходится подняться, чтобы принять душ и натянуть на себя одежду. Уходя, он оставляет ещё один поцелуй на любимых губах и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.       Сев в машину, он прикуривает, включает плеер и выезжает с парковки. Минхо проверил свой телефон, он игнорировал все сообщения и звонки в течении последних суток и сейчас лишь тяжело выдохнул, увидев более двадцати пропущенных от Джехва. Он только собирался перезвонить, как услышал звук серен позади себя и требование припарковаться к обочине.       Это стало полной неожиданностью для него, так что придется импровизировать.

***

      Как только Кибом уехал в офис, а госпожа Пак забрала посуду после завтрака, Юна не стала ждать ещё более удачного случая. Славик был занят в спортзале, а значит не вернётся как минимум ещё несколько часов, а Тэмин и вовсе может не вернутся до глубокой ночи.       Юна дрожащими руками перерыла все полки в спальне и ей удалось не без труда отыскать запасной ключ от кабинета. Сердце бьется как сумасшедшее, но она должна сделать хоть что-то.       Тихо прошла по коридору, повернула ключ в двери, и этот щелчок ей показался безумно громким. Она на пальцах ног переступила порог кабинета и как можно быстрее преступила к поискам ключей от спален этого дома. Ей пришлось здорово повозиться и она уже отчаялась найти нужные ключи. В какой-то момент по ее щеке сползла слеза, но она быстро стёрла ее дрожащей рукой. У неё должно все получится, иначе быть не может.       В огромных стеллажах вдоль стены ей удалось отыскать ящик с ключами, но сложнее будет понять какой из них от спальни. Она взяла всю связку и вышла из кабинета, закрыв его обратно на ключ.       Остановилась возле двери в спальню Джинки и осмотрела пустой широкий коридор - никого. Она надеялась, что хотя бы тут ей повезет. При выходе из кабинета Юна с ужасом обнаружила, что на поиски у нее ушло больше полу часа и хотя бы тут ей должно было повезти.       Провозилась с ключами ещё около десяти минут и когда замок щёлкнул, она даже удивилась своей удаче. Быстро вытащила ключ и вошла в спальню.       - Что ты делаешь? – Шепотом спросил Джинки. – Тебе за это достанется.       - Плевать. – Ответила Юна и подошла к его прикованной ноге.       - Тут только резать. – Ответил Джинки. – Они спаяли застёжку.       Юна тут же кинулась обратно в свою комнату, в комоде Кибома быстро отыскала небольшой перочинный ножик, и так же быстро вернулась с находкой. Джинки взял нож из ее рук и сам, опять же, не без труда, разрезал толстый слой натурального кожаного ремня. Нога сильно отекла, кожа местами стёрта, а на месте спайки застёжки виднелись ожоги.       - У нас мало времени. – Юна смотрит Джинки в глаза.       - Я могу идти.       Он поднимается на ноги, придерживаясь за кровать и они вместе выходят из спальни, оглядываясь по сторонам.       - Тут камеры, так что времени меньше, чем ты думаешь. – Тихо говорит Юна.       - Тогда действительно стоит поторопиться.       Они быстро спускаются на первый этаж, затем идут в гараж и Юна даёт ему ключи, указывая на мотоцикл.       - На нем ездят охранники на вызов Кибома или Минхо, так что тебя на нем выпустят без проверки.       - А ты? – Джинки смотрит на Юну. – Нам надо бежать вместе.       - Мне некуда бежать. – Тихо отвечает Юна.       - Есть программа защиты…       - У него везде связи. Тебя раскрыли за секунды.       - Спрячем тебя за границей!       - Нет! – Юна пихает его в плече. – Не волнуйся за меня, спасайся сам! Времени нет!       Джинки хромая идёт к мотоциклу, садится на него и надевает шлем на голову, не отводя взгляда от Юны. Ему страшно оставлять ее тут одну, в логове гиен, но сейчас у него нет выбора, ему бы себя спасти. Он поворачивает ключ зажигания и мотор взревел. Выжимает газ, поворачивает голову и теперь смотрит только вперёд. Юна нажимает на кнопку и дверь гаража поднимается, позволяя пленнику беспрепятственно сбежать.       После того, как она убедилась, что его пропустили, возвращается в свою комнату, не имеет смысла теперь уже возвращать ключи на место, Кибому не составит труда выяснить ее причастность к побегу Джинки, она и не пыталась этого скрыть. Знает, что играет с огнем, но по другому она не могла поступить, Кибом заходит слишком далеко и она будет его тормозить столько, сколько сможет.

***

      Минхо резко выворачивает руль, шины неодобрительно визжат, проходят по твердому асфальту и он резко разворачивается, меняя направления. Теперь он едет по встречке и люди с испугом резко тормозят, а машины с мигалками не успокаиваются. Ему не удается вырваться из круга, а это значит, что рано или поздно, его гонка закончится. Ему в этот раз не выйти из воды сухим.       Меняет полосу движения, это требует меньше концентрации и быстро набирает номер Кибома. Не тот, по которому они общаются всегда, а одноразовый, для экстренных случаев, звонки которого они никогда не пропускают.       Кибом отвечает уже после первого гудка.       - Меня сейчас возьмут.       Минхо скидывает звонок и выкидывает телефон в окно, а следом достает из бардачка несколько флешек и диск, которые тут же отправляются в окно. Лихорадочно вспоминает что ещё может быть у него запрятано тут, но вреде это все, остальное не при нем.       Выжимает больше газа, перемещая руки по рулю так, чтобы в случае аварии подушки безопасности не переломали ему пальца и с полной уверенностью двигается вперёд до самого поста, где уже его ожидали патрульные с растяжками из шипов на дороге. Он резко тормозит и это помогает облегчить удар. Подушки безопасности срабатывают, а в голове Минхо появляется неприятный писк из-за сильного удара головой.

***

      Кибом резко тормозит возле самого входа в дом, напугав находящихся во дворе и быстро несётся в дом. Он достает ключ из кармана, чтобы открыть дверь в спальню Джинки и с ужасом для себя обнаруживает, что она открыта. Он заходит внутрь и его сердце падает куда-то вниз. Он сбежал.       Достает телефон из кармана, открывает камеры видеонаблюдения в доме и не удивляется, увидев на одной из записей Юну, выводящую Джинки из его комнаты. Он выключает дисплей телефона и идёт в спальню, где все также, словно ничего не случилось, за монитором своего ноутбука, сидит Юна.       Он подходит к ней быстрым шагом, оттягивает кресло на колесиках, Юна кричит от неожиданности и падает с кресла, оперевшись руками об пол. Кибом перешагивает ее тело одной ногой и нависает над ней, видя страх в ее глазах. Он одной рукой несильно сжимает ее горло, а второй с лёгкостью справляется с ее руками и попытками сопротивления.       - Ты подписала смертный приговор Минхо! – В этот раз она перешла все границы и терпение Кибома окончательно лопнуло. – Пойдешь вместо Джинки, за которого так боролась.       - Отпусти! – С истерикой прокричала Юна, но он продолжал ее удерживать. – Отпусти!       - Если живёшь в этом доме, живёшь по моим правилам! – Кричит Кибом. – Никто, никто и никогда не смеет меня ослушаться, а если ослушалась, принимай наказание!       - Кибом. – Он поворачивается на тихий голос Тэмина. – Ты же пожалеешь об этом после.       Юна смотрит на Тэмина и не верит своим глазам. Его руки полностью покрыты чем-то красным, и на лице тоже виднеются пятна, если присмотреться, даже в его волосах видно что-то темное и липкое.       Кибом отступает, он поднимается на ноги и подходит немного ближе к Тэмину, но при этом все ещё обращается к Юне.       - Хочешь, чтобы его руки были и в твоей крови? Продолжай испытывать мое терпение, уж поверь, он не такой принципиальный как я, ему плевать кого кромсать.       Кибом выходит из комнаты и сердце Юны бьется в бешенном ритме. Тэмин больше не выглядел настолько милым и очаровательным, как ей показалось изначально.       - Он не прав, для меня имеет значение с кем я работаю. - Он смотрит на свои руки. - Я помог бы тебе, но не хочу пачкать.       Он уходит, и Юна чувствует приступ тошноты, сквозь страх поднимается на ватные ноги, чтобы скрыться за дверью ванной комнаты. На свое удивление она успевает даже защелкнуть дверь, создавая для себя мнимую безопасность.       Ее очень сильно тошнит и весь съеденный завтрак, приготовленный заботливой госпожой Пак, выходит из нее в течении нескольких минут.       После она нажимает на кнопку бочка дрожащими пальцами, и пытается снова подняться на ноги, но у нее не получается, она слишком слаба. Остается сидеть на кафеле наедине со своей болью, которая теперь уже перерастает в истерику. Ей нужно беречь себя, но вместо этого каждый день для нее полон боли и слез. Юна начинает уже и сама думать о том, что беременность действительно была большой ошибкой.

***

      Бесцельно щелкает ручкой, совершенно не представляя что теперь делать. Сейчас у него слишком натянутые отношения с копами и он не может рисковать теми, кто из его банды сидит со значками за своими столами в отделах. У Кибома везде есть свои люди, но он не может везде их использовать при каждом желании. Это как игра в шахматы, в которой он король, а Минхо - фезрь. Он не может его потерять, но и разменивать пешки себе тоже не может позволить, ведь откроет врагу путь к самому себе, то есть к королю, а ход конем или слоном приведет его к мату. У него только один шанс, чтобы не проиграть и сейчас ему необходимо сделать свой ход, учитывая, что фезрь близок к тому, что бы вражеская рука разменяла его на своего.       Первое, о чем он подумал после звонка Минхо - это обмен. Он бы вернул им Джинки, а они отпустили бы Минхо, но Юна лишила его такой возможности.       Бросает ручку на стол, упирается локтями об твердую поверхность и ладонями трет лицо. Он ненавидит Юну в данный момент и искренне хочет, чтобы она исчезла из этого дома, он хочет, чтобы ее нога больше никогда не переступала этот порог.       Минхо явно придется несладко, к нему не пустят сейчас адвоката и уж тем более не позволят хоть кому-то увидеться с ним, а значит у него совершенно нет ни единого шанса узнать хоть что-то о его состоянии.       Отчаяние давит на него, в этот раз он ничего не может сделать и у него совершено не осталось ходов. Берет телефон в руки и набирает номер Джехвы, тот отвечает на звонок достаточно быстро.       "Я пытался его предупредить, но этот балбес не ответил на звонок, дальше я бессилен и ты это знаешь." - Вместо приветствия говорит он.       - Хоть что-то, пожалуйста. Если его переведут, нам вообще его не вытащить. - Кибом в отчаянии. - Должно быть хоть что-то.       "Только если побег."       - Мы не можем так рисковать, ты же понимаешь. Из-за побега поднимется шум, в отделе будет расследование, там наших ребят больше десяти человек, я не могу ими так рисковать.       "Знаешь, в последнее время популярна одна цитата. Герой пожертвует тобой ради спасения мира, а злодей пожертвует миром, ради спасения тебя. Это мне дочка прочитала, в интернете нашла. Ты же не герой, Кибом."       Джехва отключает вызов. Кибому не помог разговор, легче не стало. Ситуация хуже некуда и он ничего не может сделать. Опускает голову на свои руки и впервые за очень долгое время позволяет себе пролить слезы, мысленно умоляя Минхо о прощении, потому что не уверен, что готов столькими людьми рискнуть ради него одного.

***

      Образ напуганной девушки плотно засел в голове Тэмина на целый день. Он невольно представлял что прямо сейчас на его руках именно ее кровь. Наверное это бы очень сильно возбуждало его разум, он бы получил гораздо больше удовольствия, чем от не особо симпатичного мужчины, с которого-то и взять нечего. Ему нравится получавшееся картина, но он с сегодняшнего дня недоволен "холстом", на котором она написана.       Сухен уже практически мертв, Тэмин даже не уверен, что ему все еще больно. Он не однократно терял сознание то от голода, то от боли, а возможно и от большого количества потерянной крови.       Он не знает что произошло, пока что не особо хочет вникать в это, полностью увлеченной финальными штрихами своей работы. Драконы получились идеальны, по мнению многих, но он видит кое-где неровности в линиях и это его огорчает, хоть он и готов признать, что эта работа одна из его лучших.       "Работа хороша, но не на том холсте." - Его собственная тень, стоящая за ним потянула свои серые, просвечивающиеся пальцы и провела неестественно длинным острым ногтем по спине, оставляя длинный разрез от левой лопатки, до правого бока, словно все перечеркивая. - "Ты же знаешь, нам нужна она для идеальной работы.       - Это невозможно. - Шепчет Тэмин в ответ своей тени. - Я и так зашел слишком далеко.       "Зато как было вкусно..."       Тэмин закрывает глаза, вспоминая свою последнюю работу и отчетливо вспоминает ее вкус. Ему очень понравился не только результат, но и сам процесс, хоть это и было опасно.       - Это все, чем я могу довольствоваться. - Ответил он своей тени. - Так что свали.       Серое пятно его собственной тени исчезло так же, как и появилось. Тэмин всегда старался не идти на поводу у своих галлюцинаций, но порой это сложнее, чем кажется. Он снова смотрит на спину Сухена, как он и думал, разрез, оставленный тенью исчез вместе с ним. Тэмин набирает полные легкие воздуха, откладывает скальпель и делает несколько шагов назад.       Он закончил, осталось только дождаться его смерти, которая явно уже не за горами. Он обходит мужчину, подходит к нему максимально близко и подставляет палец под его нос. Все еще присутствует слабое дыхание.       Тэмин подбирает с пола испачканное полотенце, вытирает руки и обратно бросает его. Он быстро складывает все свои инструменты, и с чемоданом выходит из амбара, встречаясь взглядом с одним из охранников.       - Как только он умрет, избавьтесь от него. - Охранник лишь слегка кивает головой, дав понять, что задача ему ясна.       Тэмин возвращается в дом, проходит мимо спальни Юны, как вдруг мимо него пробегает человек. Он врывается в спальню Кибома и Юны, пугает оставшуюся одну девушку и она кричит. Человек без труда скручивает ее тело, приставляет нож к горлу, а по ее животу, через невидимый разрез, вытекает кровь. Юна смотрит на него умоляюще, а человек беспощадно перерезает ей горло.       Этим человеком и был сам он, а вся сцена не более, чем галлюцинация. Он несколько раз подряд моргает, дверь снова оказывается запертой, а в доме по прежнему покой и тишина. Все происходит лишь в его голове.       Идет дальше, крепче сжимая чемоданчик в руках и скрывается за дверью своей спальни. Ему нужен душ, лекарство, и отдых.

***

      Утро следующего дня выдалось для Минхо не самым радужным. Все тело затекло от сна на твердом, а после, с утра по раньше, проигнорировав его необходимость в еде, его потащили в допросную.       Допрос, к слову говоря, проходил слишком уж жёстко. Комната оказалась совсем небольшой, но темной, вся из бетона, с одним окном под потолком. У Минхо забрали все, даже куртку с кроссовками, чтобы доставить ему как можно больше дискомфорта и заставить говорить.       - Назови имена! – Проорал практически над его ухом детектив Чон.       - Если у меня лопнут от вашего крика барабанные перепонки, тогда я ничего не буду слышать, кроме шума в ушах, а ещё у меня пойдут гнойные и кровавые выделения и по итогу я потеряю слух. Не думаю, что в таком случае смогу хоть на один ваш вопрос ответить, детектив. – Он улыбается, глядя на мужчину средних лет с проседью на висках. – А вам на пенсию не пора? Сложно бегать за такими молодыми и сильными, как я, в вашем-то возрасте, а впрочем знаете…       Сильный удар в челюсть, и он со стула падает на пол, морщится от боли, но не успевает прийти в себя, как металлический, но лёгкий стол со скрежетом передвигается по холодному бетону и над ним нависает детектив.       - Ты думаешь я с тобой в игры играю? – Зло шипит он, а Минхо лишь ухмыляется.       - Вы со мной нет, а я с вами да.       Его снова бьют и скованные наручниками руки не позволяют ему защититься. Он не знает как много ударов ему нанесли в лицо и под ребра, когда он услышал знакомый голос.       - Ну хватит! – Джинки оттащил от Минхо коллегу силой.       - Забыл как они с тобой обошлись?! – Детектив явно был вне себе от ярости.       - А могли вообще убить. – Тихо проговаривает Джинки.       - О! Это определенно достойно пощады! Давай теперь простим этой твари все его преступления?!       - Я сам с ним поговорю.       Он смотрит в сторону Минхо и тот кое как, придерживаясь за стул, смог на него сесть. Все тело болело от побоев и холода, но он был рад лёгкой передышки. Детектив Чон вышел из допросной, а Джинки вернул стол на место, помог Минхо сесть обратно, и сам сел напротив.       – Поговори со мной. – Минхо бросает на него быстрый взгляд. – Я кое-что расскажу тебе.       - Я не хочу ничего слышать и мне совершенно плевать на то, как ты выбрался.       - И все же тебе придется.       - Верни того, лучше пускай меня бьют, чем пытают бесполезными разговорами.       - Как всегда пытаешься казаться сильным и счастливым, даже когда в полном дерьме.       - Ты ещё и профайлер? – Он усмехнулся, как они могли так глупо довериться парню, который просто совсем немного похож на призрака.       - Нет, я просто хорошо разбираюсь в людях. – Джинки достал из кармана листок формата А4, сложенный в четыре раза и положил перед Минхо. Тот тут же, гремя наручниками, развернул один оборот и ему бросилась в глаза надпись:       «Без имени»       - Подожди. – Минхо согнул лист обратно и внимательно посмотрел на Джинки, как бы задавая мысленно вопрос, но тот не собирался отвечать, давая одним взглядом понять, что во время беседы он все сам поймет. – В США, в штате Техас, жила одна молодая девушка по имени Хизер, она только закончила обучение и пошла работать по своей профессии психотерапевтом. Она хотела прыгнуть выше своей головы и с радостью взялась за мужчину не многим старше нее самой. Она была честным врачом и хранила тайны своих пациентов, так что никто не знал кто он и как его зовут. Прошло совсем немного времени и обаятельный, молодой человек завоевал сердце девушки, но она даже родителям о нем не сообщила, так как боялась осуждения с их стороны, ведь отношения с психопатом ни один адекватный человек не примет.       - К чему ты клонишь? – Сердце Минхо ушло в пятки.       - Совсем недавно он убил ее. – Минхо хотел возразить, но Джинки нахмурил брови. Он посмотрел на зеркальное окно за спиной своего собеседника и все понял, сейчас каждое его слово может стать решающим. – В какой-то момент что-то перевернулось в его голове и он мучал ее на протяжении пяти дней. Если ты развернешь этот лист, ты увидишь то, что он с ней сделал.       Руки Минхо начала бить мелкая дрожь, с которой он не в силах справится. Он опустил взгляд на лист не веря своим ушам. Тэмин не мог так поступить, она ему нравилась, он был счастлив рядом с этой девушкой, он не мог этого сделать, его подставили. Единственный способ убедится – это развернуть лист, он узнает подчерк Тэмина, если это был он. Минхо набирается смелости, разворачивает лист с фотографией и его тело охватывает жар.       Девушка со смуглой кожей, средней комплекции тела, полностью раздетая, прикованная кожаными ремнями к полу. На ее ногах вырезаны тонкие стволы дерева, на бедрах уже видны самые нижние ветки с листьями, первое дерево заканчивается в области живота, а второе только на шее. На них есть цвет и маленькие плоды. Это яблони. Минхо становится ясно, Тэмин изобразил запретный, но слишком желанный плод. Ему нельзя было с ней так поступать, но он это сделал. Минхо берет лист в руки, разрывает его на два, затем на четыре, а после на ещё более мелкие кусочки, глядя в глаза Джинки. Он уничтожает его послание и благодарит за помощь, дело вовсе не в фото, как могли бы подумать стоящие за стеклом.       - Она даже не подозревала что попала в руки самого опасного серийного убийцы Южной Кореи и психопата по кличке Питомец. – Минхо молча продолжает измельчать лист. – Мы отпустим тебя, если назовешь его имя.       Он берет в ладонь крошечные кусочки, подносит ко рту и дует, позволяя лёгкой, измельчённой бумаге разлетается по столу в допросной.       - Хм... - Все, что произносит Минхо в ответ на его рассказ.       - Хочешь защитить этого психа? - Джинки весьма профессионально играет роль копа. Не удивительно, что он так долго продержался в банде нераскрытым. Актерский талант у него в крови.       - А с чего вы взяли, что я знаю его имя?       - Потому что именно вы дали ему эту кличку, разве нет?       - Нет. – Отвечает спокойно Минхо. – У вас недостоверная информация.       Он знает, что никто не поверит в это, но ещё он знает, что Джинки знает, что Питомец и есть Тэмин, но он не знает причин, по которым тот тоже его защищает. По сути, он сейчас идёт против своих, что очень сильно путает Минхо. На чьей стороне в итоге останется Джинки? Минхо вернулся к оставшимся кусочкам листа.       - Минхо, - он не отреагировал – а что если следующей целью этого психа станет жена Кибома или же твоя девушка?       - Мы найдем его первыми и убьем. – Он выглядит равнодушно, но внутри у него словно ураган и неукротимое пламя одновременно. Слишком много боли.       - На сегодня с него хватит. – Сказал капитан, все время находившийся за стеклом.       - Кроссовки с курткой верните! Они брендовые! – Крикнул Минхо, глядя на свое отражение.

***

      У Юны уходит не слишком много времени на то, чтобы узнать о произошедшем и только тогда она понимает от куда взялся яростный порыв Кибома. Все в доме активно и с грустью на лицах обсуждали арест Минхо, а Юна снова спряталась в своей спальне, чувствуя свою вину. Кибом был прав, отпускать Джинки было большой ошибкой. Она помогла ему, но навредила Минхо.       Под чувством собственной вины, ближе к вечеру, она все же решилась на шаг в сторону примирения с Кибомом, они не могут так провести всю свою жизнь, рано или поздно им необходимо найти точки соприкосновения.       После ужина в своей комнате Юна отправилась в кабинет Кибома, но он был заперт. После она перехватила на первом этаже Сохе и та сказала, что он может быть в комнате Минхо. Юна вернулась на второй этаж. прошла по светлому коридору и остановилась возле входа в спальню Минхо. Она костяшками пальцев постучала по поверхности и после тихо вошла, не дожидаясь ответа. Юна плотно прикрыла за собой дверь и сквозь темноту прошла по небольшой комнате. Она села на кровать возле Кибома, а он отставил в сторону бутылку с виски.       - Прости. - Тихо проговорила Юна. - Я не хотела навредить Минхо.       - Я знаю. - Так же тихо отвечает Кибом. - Что сделано, то сделано, ничего не поправишь.       - Когда он вернется? - Спрашивает Юна и Кибом ухмыляется ее глупому вопросу. - Что такое?       - Либо я пожертвую десятком людей, либо Минхо не вернется. - Отвечает ей Кибом.       - Как так? - Сердце Юны забилось в несколько раз громче и быстрее. - Что ты имеешь ввиду?       - Если дело дойдет до суда, ему впояют пожизненное.       - А если не дойдет?       - Не дойдет оно только в том случае, если его убьют еще до первого суда. Нет тела - нет дела.       - Ты что такое говоришь?! - Юна готова была снова разревется. - Зачем ты меня так пугаешь?!       Кибом поднимает на нее опьяневший взгляд и смотрит ей прямо в глаза.       - А ты как думала? Мы тут в супер-героев играем? - Он был груб, но Юна больше не могла на это злится, так как понимала что он прав. - Я мог обменять Джинки на Минхо, это был мой единственный козырь.       - Можно же хоть что-то...       - Нет. - Перебивает ее Кибом. - Сейчас его спасет только чудо.       - И ты просто будешь сидеть и ждать, пока тебе не сообщать о его смерти?!       - Или побеге. - Кибом немного пододвигается к Юне и оставляет короткий поцелуй на ее губах. - Сейчас я хочу просто забыться, хоть не на долго.       - Я хочу тоже услышать извинения, ты был слишком груб.       Кибом отстраняется.       - Кажется, наш брак и правда был моей большой ошибкой.       - Я пришла мирится! - Юна повышает голос.       - Сейчас все, что ты можешь получить от меня - это время проведенное вместе этой ночью. Простить я смогу только в том случае, если Минхо вернется живым.       - А если нет? - Дрожащим голосом спрашивает Юна.       - Мы разведемся. С ребенком делай что хочешь, как я и сказал.       Юна поднимается на ноги и выходит из спальни. Глупо было надеяться хоть на долю понимания от такого человека, как Кибом.       Он знает, что делает ей больно, но он честен в своих чувствах. Сейчас он люто ее ненавидит и совершенно не желает видеть в качестве своей спутницы жизни. Все, о чем он может думать - это Минхо. За прошедший день ему не удалось узнать даже о его состоянии, наверняка ему уже досталось от копов.       Еще один глоток крепкого напитка не делает ситуацию лучше.