missing again

Когда Чонгук впервые попробовал пиво вместе с ДаЧён, кривился так, словно это было самое отвратительное, что он пробовал в жизни. Он сказал, что это было в первый и последний раз и больше он ни к одной банке не притронется, потому что «горько». Но когда горечь на языке стала его постоянной спутницей, появляясь после каждых лживых слов, произнесённых им самим или же другими, пиво, соджу и то, что крепче, казались ерундой. Чонгук думал, что любые чувства можно запить и проглотить, если постараться. Даже если на утро ужасно болела голова и казалось, что он вот-вот умрёт. По крайней мере, вечером ему не было грустно. Просто всё как-то изменилось: мир вокруг, работа, друзья, он сам… Чонгук был окружён людьми, но почему-то чувствовал себя таким одиноким. Не мог найти причин появления огромной чёрной дыры в груди, что разрасталась всё больше, и редкие вылазки с коллегами или выходы в эфиры могли залатать её лишь на время. Стараясь занять себя хоть чем-то, он играл в видеоигры, подолгу прослушивал давно записанные песни, которые ни на йоту к идеалу не приблизились с тех пор, как он их написал, и отдалялись от него с каждым новым прослушиванием. А ещё он читал. Статьи о себе и о других, составы рамёнов и сидров, изредка — книги. Одну у него дома забыл Намджун — миллион лет назад, конечно, — и Чонгук добрался до неё нечаянно, от нечего делать, и вычитал там, что чувствовать себя одиноким это и значит быть одиноким. И поэтому он снова сидел перед камерой, снова звенел бокалом и на губах его играла расслабленная улыбка, которая могла убедить любого, — а главное его самого, — что семизначные и восьмизначные числа вверху экрана с трансляцией на самом деле значили, что он вовсе не одинок. Разве можно быть таким, когда миллионы людей шлют сердечки в комментариях? Если бы Чонгуку нужно было найти антоним к слову «одиночество», он бы сказал, что это «слава». — Да, я немного пьян, — он посмеивался, подпирая голову рукой и стараясь следить за комментариями, но получалось с трудом. — Что, спеть? Если я начну, я же потом не скоро смогу замолчать, ребята… Чонгук вылил остатки из банки в бокал, сделал большой глоток и сполз чуть ниже по спинке стула. Тело ощущалось как плохо застывшее желе: Чонгук растягивался на столе, на оббитой тканью спинке, а босыми ногами елозил по плитке. Тело было тяжёлым, но голова — тяжелее всего. Даже когда он пытался поддерживать её рукой, кисть начинала ныть, и тогда он брал минуточку, чтобы уткнуться лбом в холодный стол, прикрыть глаза и выровнять дыхание. Борясь с сонливостью, он пропускал очередной беззвучный звонок — телефон провалился между диванными подушками, когда он вставал и уходил, приходил, садился, ложился и так далее. И ДаЧён от этого была в бешенстве. Пока он почти спал, приговорив несколько банок пива и надпив за кадром бутылку соджу, она как сумасшедшая тыкала пальцем по экрану мобильного, прямо в того, кто додумался снова выйти в эфир без согласования со стаффом, и надеялась, что Чонгук ради приличия ущипнёт себя, чтобы не спать и не храпеть, но он захрапел. На тёмно-синем фоне мерцали разноцветные кружочки и звёздочки, словно это была комната ребёнка, который не мог уснуть как все нормальные люди в кромешной тьме и без детского ночника. — Боже, я его прибью, — выругалась она, одной рукой продолжая сжимать телефон с трансляцией, другой придерживаясь за перила, пока поднималась по лестнице, а между левым плечом и ухом сжимая другой телефон, с которого названивала Чонгуку. Добравшись до нужного этажа, она сбросила вызов, теперь сжимая оба смартфона в одной руке. Первые пару раз ей нужно было зайти в блокнот, чтобы убедиться, что она правильно запомнила шестизначный пароль от квартиры Чонгука, но после нескольких внеплановых визитов пальцы сами летали от цифры к цифре и она прекрасно помнила их последовательность. Тихий звон оповестил её о том, что двери открыты, но сразу врываться она не стала. Приходилось осторожничать из-за трансляции и Бама (который обычно всегда реагировал на гостей вилянием хвоста и звонким лаем), проскальзывая в квартиру тихонько и оставляя ботинки на каблуках рядом с кроссовками Чонгука. У него вечно терялись тапочки для гостей, потому что к нему не так уж и часто заходили, так что ДаЧён пришлось идти прямо в носках, ступая беззвучно. Она заглянула в гостиную, в первую очередь замечая мигающую зелёным лампочку камеры, а потом уже Чонгука, плечи которого чуть приподнимались и опускались, пока он спал за столом, рискуя на завтра получить ноющую боль в шее и спине. ДаЧён набрала щёки воздуха, думая, что ненавидит эту работу. Столько лет прошло, а ничего не стало проще, всё так же тяжело, всё так же приходится опускаться на колени и лезть за диваном, чтобы незаметно пробраться к столу и выключить камеру. Проползая мимо Чонгука, так и хотелось схватить его за ногу, чтобы знал, как спать не в постели ещё и в прямом эфире. — Фух, — у ДаЧён сорвался выдох облегчения, когда получилось встать, выключить камеру и отряхнуть руки. — Чонгук, ты просто сводишь меня с ума! Он повернул голову влево, прижимаясь к столу щекой и бормоча: — Да-да, ещё минуточку, нуна… — Никаких минуточек, — она обхватила его крепкое предплечье рукой, понемногу таща парня вверх, — пойдём в постель. Он канючил и хмурился, постанывая из-за нежелания вставать. Стараясь уцепиться пальцами за стол или за что-нибудь другое, чтобы никуда не идти, он чуть не перевернул бокал с пивом. — Чонгук, — ДаЧён выдохнула ему прямо на ухо, наклоняясь для того, чтобы закинуть его руку себе на плечо, — пожалуйста, пойдём спать. Ты, наверное, ужасно устал. — Мне не от чего уставать, — буркнул в ответ он, но на плече её всё же повис. ДаЧён только на вид была мелкой и хрупкой, но с лёгкостью удерживала его, сжимая кисть и приобнимая за талию, не позволяя Чонгуку шлёпнуться на диван и ведя его в спальню. Он был обжигающе горячим, согревал её замёрзшие после вечерней прохлады руки, сам находя холодные прикосновения настоящим блаженством. — Как ты узнала, что я здесь? — искреннее удивление в его голосе немного смешило. — Это твой дом, гений. Ты всегда здесь. В спальне было совсем темно и, чтобы не убиться на пару с Чонгуком, ДаЧён была вынуждена хлопнуть рукой по выключателю. Свет был не очень ярким, скорее приглушённым, но Чонгук всё равно застонал и поморщился, пряча лицо в её распущенных волосах и утыкаясь носом в её шею. — Но как ты узнала, что я не в кровати? ДаЧён усадила его в изножье, опираясь правой рукой на его колено, потому что дотащить его сюда было отнюдь не просто. Разморенный и уставший он был похож на медвежонка: сонно моргал, неуклюже потирал глаза, норовя завалиться набок. — Ты снова начал трансляцию, помнишь? — голос ДаЧён смягчился, как и её взгляд. Она работала с ним долгие годы, видела его каким угодно, иногда злилась, иногда умилялась, иногда понимала его как никто другой, либо очень старалась понять, но его нынешнее состояние её огорчало. На первый взгляд казалось, что у него всё нормально, что он много отдыхает, работает в своё удовольствие и волен проводить своё время как угодно, за исключением внезапных трансляций, на которых пытается установить рекорд по уничтожению всего пива в холодильнике и в магазине по соседству. — У тебя что-то случилось? — она спросила, потому что её это правда волновало. В ответ Чонгук лишь шумно выдохнул и опустил подбородок ниже, избегая взгляда ДаЧён. Он не знал, что сказать. По факту, с ним ничего не случилось. И в этом была проблема. Он годами был как белка в колесе, балансируя между работой, отношениями с друзьями и девушками, только и мечтал о перерыве, но на самом деле оказался к нему не готов. Он хотел, чтобы колесо крутилось чуть медленнее, а не остановилось вовсе. — Поссорился с кем-нибудь? — предположила ДаЧён, поднося руку к его лицу, чтобы убрать отросшую чёлку, что лезла ему в глаза. Она делала так множество раз, не придавая такой мелочи никакого значения, и Чонгук обычно делал так же, но сейчас он был пьян и чересчур эмоционален, а её холодные пальцы были подобны разряду тока, что промчался по его телу, отрезвляя и бодря. — Нет, — он мотнул головой, из-за чего чёлка опять закрыла лоб и брови. — Не знаю… — Не знаешь, поссорился ли с кем-то? — ДаЧён потёрла ладонью по его колену, упуская из виду нервное сглатывание, от которого кадык с трудом приподнялся и вновь опустился. — Проблемы с девушкой или с друзьями? Она присела на кровать рядом, понемногу оттягивая край одеяла, чтобы позже уложить Чонгука и укутать его, потому что перед уходом планировала открыть окно на проветривание. — У меня нет девушки. И нет друзей, — он дулся совсем как ребёнок, складывая руки на груди и буравя взглядом настенные часы, что висели напротив, будто они в чём-то провинились. — А как же парни? Вы разве не друзья? А Бам? Где он, кстати? Чонгук нахмурился сильнее. — Я у них даже не в десятке. Все кругом заняты, у всех встречи и свои дела, им некогда поговорить со мной по телефону… А Бам у Чонхёна. — Это нормально, что у них своя жизнь, а у тебя — своя. Тебе тоже стоит назначить пару встреч и ненадолго забыть о существовании телефона и камеры, — ДаЧён немного улыбнулась, надеясь подбодрить Чонгука, но морщинка меж его бровями никуда не делась после того, как он взглянул на её улыбку. — Мне не с кем, — промямлил он, самому себе не веря. Разве не звучит лживо, что у него нет никого, с кем можно куда-нибудь поехать или элементарно зависнуть дома? У него куча друзей. Десятки, если не сотни. И телефонная книга переполнена, её листать часами можно. Но Чонгук не хочет быть навязчивым. Он не хочет звонить тем, кто сам никогда не позвонит и не напишет, не хочет ставить других в неудобное положение и просить о встречах, которые никому, кроме него самого, не нужны. ДаЧён сжала руку в кулак, легонько врезаясь костяшками в плечо Чонгука. — Эй, — она старалась звучать как можно веселее, — о чём ты говоришь? Чон Чонгуку, который собирает десятки миллионов зрителей на Weverse не с кем сходить на новый фильм от Marvel или застрять в пробке по дороге на пикник у моря? Неужели не с кем поделиться баночкой пива и попеть в караоке вместо того, чтобы круглосуточно сидеть в сети? Он кивнул, потому что считал это правдой. — Глупости, — ДаЧён отвернулась, оттягивая покрывало. — Давай, залезай в постель. Выспишься, сделаешь утром зарядку, выпьешь вкусный смузи и поймёшь, что всё не так плохо, как ты думаешь. Бывают моменты, когда кажется, что ты совсем один, но это не так. Я же здесь, в конце концов. Чонгук со стоном рухнул на постель, ползком добираясь до подушки и зарываясь в неё лицом. Он бесчисленное количество раз полагался на «завтрашнее утро», но оно ничего не меняло, только подпитывало его пустоту гробовой тишиной просторной квартиры. — Ты уйдёшь? — спросил он уныло, заранее зная ответ. — После того, как приберусь в гостиной, отсортирую мусор и помою посуду. — Тебе за это не платят. Она пожала плечами, показывая, что знает. Ей в любом случае хотелось помочь не за что-то, а для облегчения его жизни. Никому не нравится начинать утро с похмелья и грязной посуды. — Спи, — она натянула покрывало Чонгуку до подбородка. — Завтра весь интернет будет в этой твоей трансляции… Наконец, он усмехнулся. — Ура, буду путешествовать хотя бы интернетом, раз по-настоящему всё равно некуда.