missing again

ДаЧён чувствовала тяжесть двух одеял, под которыми лежала. Они прижимали её к кровати, сковывая руки и ноги, а голова буквально тонула в подушке, выниривая из неё только для того, чтобы сделать глоток воды и не облиться. Простуда застала её врасплох после всех этих нервов, связанных с фотосессией и интервью. Давно с ней не случалось такого, что приходилось вызванивать миллион людей, у всех просить прощения за накладку в расписании и кланяться на пару с Чонгуком перед представителями Calvin Klein едва ли не до белого полотна, которым был застелен пол павильона. К счастью, она одна принимала снисходительные взгляды близко к сердцу, а Чонгук очень быстро всех очаровывал, и в течение следующих нескольких дней совместной работы только ДаЧён чувствовала сумасшедшее давление, ничего не могла с этим сделать и, в конечном итоге, заболела. Такое всегда случалось не вовремя, но отчасти она была рада выходным с температурой — это была весомая причина прогулять встречу с приятелями Чонгука в кафе. Они спланировали всё заранее, хотели устроить «мальчишник», на котором ДаЧён не было места, но Чонгук отказывался слышать их предпочтения, намереваясь ненавязчиво помочь своей девушке влиться в их компанию. У ДаЧён от нервов начинало крутить живот, когда она представляла себе недовольные лица незнакомцев или людей, которых видела только по телевизору и в сети, на их первом официальном знакомстве. Ей было очевидно, что это не закончится ничем хорошим и никому не принесёт удовольствия (даже Чонгуку). Она была готова жертвовать свиданиями с ним, если взамен он оказывался в окружении близких друзей. Ей и так очень повезло возить его на работу и с работы, вместе обедать и перед прощанием по несколько минут целоваться в машине. В пробках они могли много болтать о насущном, в компании сидеть на соседних стульях, а перед сном долго спорить по телефону о том, кто должен первым сбросить. Это в любом случае было гораздо больше, чем она ожидала, когда они уезжали из Таняна. ДаЧён мысленно вернулась к жару камина и золотым закатам, таким далёким, но тёплым. Воспоминания о них обжигали щёки, заставляя их гореть ещё сильнее, как и лоб, и подбородок, и шею. В мыслях о своём состоянии она не сразу расслышала вибрацию телефона под подушкой. Она была уверена, что он давно разрядился и выключился, потому звонить никак не может, а значит и руки высовывать из-под одеяла незачем, но звонок продолжался, заканчивался и начинался снова. Постанывая от ноющей боли в шее, ДаЧён перевернулась на бок и достала мобильный, просовывая его между ухом и подушкой. — Госпожа Ли, он снова начал эфир без предупреждения! Светит там бутылкой макколи и новым нижним бельём. Вы можете что-нибудь сделать с этим или мне звонить директору Наму? — Нижним бельём? — промямлила ДаЧён, медленно приоткрывая глаза. — Он устроил стриптиз на Weverse? — Стирку. Но директор Нам всё равно нас убьёт. Он попросил согласовывать эфиры, особенно ночные. ДаЧён мучительно сглотнула, ощущая, как дерёт в горле. — Я сейчас позвоню Чонгуку, — пообещала она младшему менеджеру. — Не пугайте пока директора Нама. — Спасибо, госпожа Ли! Морщась от яркости экрана, ДаЧён сбросила вызов и ткнула пальцем в контакт Чонгука. Длинные гудки были особенно напрягающими в её состоянии, но она вытерпела все пять и набрала снова, с ужасом думая о том, что придётся вставать с кровати и ехать к нему домой. — Нуна! — счастливый голос Чонгука звучал оглушительно. — Ага, игнорировала мои сообщения весь день, а когда я вышел в эфир, решила позвонить? — Ты уже его закончил? — Только что, — ответил он быстро. — А что у тебя с голосом? Ты хрипишь. — Кажется, я простыла, — она с трудом вздохнула. — Извини, я вряд ли отойду до завтра, так что можешь обрадовать своих друзей моим отсутствием… — Что ты такое говоришь? — спросил Чонгук, упрекая её как за простуду в такую жару на улице, так и за угнетающие мысли о том, что кто-то будет счастлив, если она не придёт. Он друзьям все уши о ней прожужжал. В какой-то момент даже Тэхён сменил ревность на любопытство и предложил поиграть вместе с ДаЧён в приставку, но она всю субботу игнорировала сообщения, заставляя Чонгука думать, что занята, и в итоге он играл только с Тэхёном и Хосоком. Он не был уверен, но предполагал, что сама ДаЧён перезвонит или напишет только если освободится или узнает, что он начал эфир без присмотра стаффа. — Ты должна была позвонить мне раньше, — он стал говорить тише и мягче. — У тебя есть лекарства? А что с температурой? Ты ведь ела сегодня? У ДаЧён сердце щемило от заботливого Чонгука. Он заставлял её чувствовать себя немного лучше одними своими вопросами. — Всё не так уж и плохо, — попыталась она успокоить его, — жар наверняка пройдёт до утра, как и горло… — Я приеду к тебе, — решительно заявил Чонгук. — Не нужно. Я не хочу, чтобы ты заразился и тоже пропустил встречу с друзьями. — Я и так не пойду никуда с друзьями, когда моя девушка больна. Он хлопнул дверцей шкафа, топчась на месте, пока скидывал пижаму и взамен натягивал джинсы и футболку. — Какой у тебя номер квартиры и пароль? — спросил он. Она давно знала его пароль, так как часто приходила к нему без приглашения, а он лишь пару раз у её дома был, когда ей срочно нужно было заехать за чем-нибудь. Он знал адрес и подъезд, но не более. — Тебе правда не стоит приезжать… — Хочешь, чтобы я разбудил директора Нама с вопросом о твоём адресе, а потом сидел под твоей дверью? Я же могу. — Квартира 304, пароль шесть восьмёрок. Чонгук негромко фыркнул, готовясь возмутиться: — Твой пароль слишком ненадёжный, нуна. Хочешь, чтобы к тебе кто-нибудь забрался, пока тебя нет дома? Или ещё хуже — когда ты там? ДаЧён застонала в трубку, давая понять, что не в силах слушать его упрёки сейчас. — Я как-нибудь поменяю, — пообещала она. — Сделаем это сегодня же. Поставим дату начала наших отношений? — он безустанно болтал, одеваясь и выходя из квартиры. — Как ты умудрилась простудиться, когда на улице весна? Даже вечером жарко. — Не знаю. Меня немного морозит, поэтому мне холодно как с открытым, так и с закрытым окном. Чонгук огорчённо вздохнул, задаваясь вопросом, как мог не заметить её плохого самочувствия в пятницу, когда она сослалась на усталость и уехала домой до ужина с командой. Он был уверен, что она просто вымотана, а теперь слышал её пугающий хриплый кашель и мысленно называл себя невнимательным болваном. — Я зайду сейчас в аптеку, — сказал он. — Взять жаропонижающие? — У меня ещё есть. — Тогда только спрей и какие-нибудь обезболивающие леденцы с эвкалиптом для горла? А насморка у тебя нет? — Нет. Я почти в порядке. Честно. Почему-то Чонгук не верил её словам. Он ненавидел простуды больше каких-либо других болезней, потому что они не проходили быстро. В один день было чуть лучше, в другой чуть хуже, но горло раздражающе ныло, не позволяя не то что разговаривать спокойно, а даже сглатывать, и головная боль сводила с ума всё время. — Тебе лучше не врать мне, я же всё равно скоро приеду, — сказал он, тут же выпаливая чуть тише: — Дай мне минутку, я сейчас возьму всё, что надо, и вернёмся к нашему разговору. ДаЧён была рада немного помолчать и послушать, как он спрашивает о лекарствах фармацевта в круглосуточной аптеке. Так же заботились о ней только мама с папой, и то это осталось в далёком прошлом. — Нуна, — Чонгук ласково позвал её. — Нуна, ты ведь там не уснула? — Нет. — Какую кашу тебе взять? С курицей, морским ушком, овощами или хочешь сладкую тыквенную с рисовым сиропом? Губы ДаЧён невольно растянулись в улыбке. Раньше она была той, кто ездил к нему с кашей, когда он чувствовал себя неважно. — Любую. На твоё усмотрение. — Тогда… С курицей? — Себе тоже возьми, — приказала ДаЧён. — Я не могу кушать кашу одна так поздно. — Разумеется. Обещаю доставить её горячей. Чонгук не хотел заканчивать разговор, потому что так было больше шансов продлить бодрствование ДаЧён до своего приезда. Она никогда не была совой, как он, но понемногу привыкала к ночным разговорам с ним. — Если хочешь, возьму ещё жареную курицу. Тебе больше нравится грудка или ножки? — Ты больше не намерен соблюдать диету? — с усмешкой поинтересовалась ДаЧён. — Перед фотосессией мне даже пить воду толком нельзя было, так что да, я собираюсь наверстать упущеное. Для начала каша и курица, а когда выздоровеешь, повезу тебя кушать бургеры, приготовленные на гриле. Теперь ДаЧён ещё сильнее хотелось разобраться с кашлем и температурой. — Повезёшь, даже если у тебя будет сумасшедший график и все на свете будут скандировать твоё имя, требуя твоего внимания? Она всего лишь шутила, прекрасно зная, что Чонгук не в силах отказать друзьям и тем более — по работе. Это было ясно по нескольким последним неделям, в которые он довольно-таки успешно балансировал между рабочими делами и дружескими встречами. — Обещаю. Можешь побить меня, если я не сдержу слово. — Побить Чон Чонгука? Звучит заманчиво… — Так и знал, что ты предпочитаешь пожёстче. — В каком это смысле? — Ты знаешь, — сдерживая хохот, сказал он. — Директор Нам говорит, что ты самая старательная из менеджеров, любишь всё контролировать, и с ребёнком в моём лице никто лучше тебя не справится. Это потому что ты умеешь быть жёсткой, но тщательно скрываешь это за самой милой и красивой улыбкой, которую мне доводилось видеть. Он таки рассмеялся, когда ДаЧён попыталась возразить, но не смогла найти подходящих слов, потому что была слишком растрогана его комплиментами. Из-за температуры она становилась рассеянной и сентиметнальной. — Иногда ты говоришь такие милые вещи, что мне становится неловко за то, что я не говорю тебе ничего подобного, — её слова под конец перешли в протяжный зевок, такой заразительный, что Чонгук тоже зевнул. — Ну и правильно, тебе должно быть неловко, чтобы в дальнейшем ты не стеснялась умалчивать о том, какой я замечательный. — Самый замечательный, — подтвердила ДаЧён. Тихий хохот Чонгука неизменно вызывал у неё трепет. С закрытыми глазами она запросто могла представить его улыбчивое лицо, такое красивое, что дух захватывало, хотя он всё ещё был далеко, а не здесь. — Приятно слышать, но в следующий раз говори мне такое без подсказок и в какие-нибудь неожиданные моменты, — попросил он. — Например после того, как отругаю тебя за распитие макколи в прямом эфире? Почему ты снова пьёшь в одиночестве? — Не в одиночестве. Я угощал Тэхёна и Хосока, а сам выпил буквально рюмочку. — И показал этикетку фанатам? Он растерялся, не зная, что бы такого сказать на её забавный строгий тон. — Разве мне запрещено поддерживать малый бизнес? Господин Мин сказал, что тому семейству негде хранить макколи. Вдруг оно испортится, если его никто не купит? — Это и правда запрещено. Знаешь, сколько стоит такая реклама? — Знаю, но иногда должны быть исключения. ДаЧён прекратила бурчать, хотя всё ещё не одобряла его инициативности в некоторых вопросах. — Если ты закончила меня ругать, самое время сообщить тебе, что я уже в кафе, и если ты сейчас же не скажешь, брать мне ножки или грудку, я закажу целую курицу. — Бери крылышки. Чонгук обычно их даже не рассматривал, потому что, по его мнению, в них нечего было есть. — Крылышки, — повторил он, мысленно записывая их в «любимое» ДаЧён. — С соусом или без? — Можешь взять какой-нибудь не острый. Только не поливай им курицу. — Договорились, — нараспев произнёс Чонгук. — Всё, я сейчас буду заказывать, а ты не вздумай сбросить. Я хочу разговаривать с тобой всё время, что буду ехать. — Ты не дашь мне вздремнуть даже десять минут? — Только после того, как я приеду, накормлю тебя, разберусь с высокой температурой и забрызгаю твоё больное горло. А пока будь на связи, чтобы я не волновался.

✫✫✫

На часах было около десяти утра, когда Чонгук с солнечной улицы нырнул в искусственный свет подъезда, а потом в самый настоящий мрак, что царил в квартире ДаЧён. Он беспокоился, что она проснётся раньше, чем он вернётся, потому плотно задёрнул шторы и оставил на прикроватной тумбочке записку, но всё указывало на то, что ДаЧён всё ещё спала. До того, как она подала голос, Чонгук успел разуться, постелить на кухне новый мусорный пакет, закипятить чайник и прийти в спальню-гостиную с градусником. — Ты хоть немного поспал? — спросила она, едва разлепив глаза. — Немного поспал, — согласился он, отдавая ей градусник и присаживаясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Голова совсем не болит, только горло слегка саднит. Он надеялся, что она не обманывает его для того, чтобы поскорее выпроводить домой. — А где ты спал? Чонгук слегка поморщился. Он намеревался избежать этого вопроса любой ценой. — Как кот: полночи у тебя в ногах, полночи на стуле на кухне. ДаЧён выглядела как-то счастливее, пока не знала. После его слов её брови нахмурились, а взгляд стал сочувствующим. — Почему ты не поехал домой? У меня же совсем мало места… — Ну и что? Мне нужно было бросить тебя с температурой? — он протянул руку, когда градусник пискнул. — Благодаря тому, что я остался, сегодня уже тридцать семь, а не тридцать восемь. Ещё день-два и можно смело ехать за бургерами. — А как же Бам? Ты должен его накормить и выгулять. — Я съездил домой, чтобы сделать это, захватить свою зубную щётку, зарядку для телефона и немного маминых закусок, которые она привезла на прошлой неделе. Она сказала съесть их, иначе они испортятся, а вдвоём мы справимся с этим лучше, чем я в одиночку. Вернув градусник в футляр, Чонгук подсел ближе к подушке, осторожно поправляя её, а затем переключаясь на растрёпанные волосы ДаЧён и её бледное лицо. Он пробежался подушечками пальцев по её лбу и щекам, желая убедиться, что температура и правда не слишком высокая. Его прикосновеня были прохладными и такими приятными, что ДаЧён от удовольствия прикрыла глаза. — Раз так получилось, что мы застряли у тебя дома, не хочешь начать смотреть то шоу, что мы планировали? ДаЧён нравилось, когда он обводил пальцами контур её бровей, двигался к кончику носа, спускался к губам и обрисовывал их плавными штрихами, не имея возможности поцеловать и компенсируя это нежными прикосновениями. — Можем посмотреть пару эпизодов, — согласилась она. — Отлично! На первый я сделаю для нас тосты с шоколадной пастой, на втором поставлю вариться рис, а на третьем нормально позавтракаем. Или уже пообедаем. — Ты собираешься пропустить обед с друзьями? — ДаЧён звучала огорчённой. — Вы же договорились больше двух недель назад… — У нас форс-мажор, а им и без меня будет весело. Да и они изначально собирались встретиться, а я сам напросился, чтобы познакомить тебя сразу со всеми и избежать бесконечных представлений по очереди, — он опустил голову, потупив взгляд в одеяло в мелкую бежевую клетку. — Прости, это, должно быть, звучит отстойно. Я по-прежнему мало кому нужен. Меня зовут только когда никто другой не может, а я как идиот всегда свободен для них, хотя должен быть свободен для тебя. ДаЧён накрыла его руку своей, несильно сжимая пальцы. — Почему ты так думаешь? Ты надёжный, интересный и понимающий друг. Другие любят с тобой болтать и встречаться как за бутылочкой макколи, так и на серьёзных мероприятиях, разве не поэтому мне так трудно было вытащить тебя на свидание с тех пор, как мы вернулись в Сеул? — Нет, ну… — Чонгук глубоко вздохнул, собираясь оправдываться. — Твои друзья расстраиваются, когда ты уезжаешь без предупреждения и пропускаешь запланированные встречи. Они ценят тебя так же сильно, как и ты их. Чонгук всё ещё сомневался. Ему казалось, что другие хотят с ним встретиться, чтобы пересказать свои проблемы или поделиться новостями, а спрашивают про его дела только из вежливости. И то не всегда. — А ещё они ревнуют тебя ко мне, — ДаЧён хохотнула. — Я начинаю подозревать, что они меня не одобряют даже как твоего менеджера, не то что девушку. — Глупость какая. — Это правда, — стояла она на своём. — Твой друг из тату-салона не захотел брать меня на обед с вами. — Потому что ты слишком яростно протестовала. Он решил, что тебе с ним неудобно. — А Тэхён? Он сказал, что взял мало еды, только бы я не осталась у тебя. — Он планировал поговорить со мной на… мужские темы, — Чонгук прочистил горло, чувствуя себя чертовски виноватым за то, что ДаЧён пришлось проходить через подобные недоразумения. — Он захотел с тобой познакомиться поближе, как только я сказал, что без ума от тебя. Уверен, если бы он тогда знал, что мы вместе, не был бы таким грубияном. — Что за «мужские темы»? — ДаЧён прищурила глаза, глядя на Чонгука с подозрением. — Девушек обсуждали? Он тоже в Тиндере сидит? — Тосты, — вдруг вспомнил Чонгук, стараясь незаметно сменить тему. — Я должен поскорее приготовить для нас тосты, чтобы ты могла выпить все необходимые лекарства не на голодный желудок… Он наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони, после осторожно высвобождая свою руку из хватки и вставая с кровати. — Чонгук, — ДаЧён окликнула его до того, как он успел уйти на кухню, — ты правда останешься со мной сегодня? — Сегодня и завтра, и послезавтра, и столько, сколько понадобится. — До тех пор, пока простуда не отступит? — До тех пор, пока ты меня не выгонишь. Она вцепилась пальцами в края двух одеял, борясь с нарастающим восторгом и говоря как можно сдержаннее, но не без веселья: — В таком случае тебе нужно было не только щётку с зарядкой брать, но и одежду с Бамом. Я не планирую тебя выгонять, пока ты хочешь заботиться обо мне, а я о тебе. Это нелепое признание определённо стоило его широченной улыбки. — Если это не было завуалированное «я люблю тебя, Чон Чонгук», тогда я даже не знаю, что думать, — он задержался у перегородки между комнатой и кухней, балуя ДаЧён своей улыбкой как можно дольше, пока вновь не вспомнил о тостах. — Блин, почему здесь стена? Я хотел бы смотреть на тебя, пока буду готовить завтрак…