missing again

— Наконец-то! — выдохнул Чонгук, падая на диван в гостиной и устремляя взгляд в потолок с разноцветными точками и кружочками. Они понемногу перемещались, с одной стороны придавая атмосферу ночного клуба, а с другой убаюкивая. — Рад, что все ушли? — спросила ДаЧён с кухни — единственного места в доме, где ещё горел свет. — Да. А ещё больше рад, что мы раздали оставшиеся коробки пиццы и нам не придётся давиться сухими корочками следующие три дня. ДаЧён включила воду, сжимая намыленную губку в руках, и Чонгук моментально оттолкнулся от дивана, сначала присаживаясь, а после вставая. — Нет, не мой посуду, — взмолился он, быстро минуя расставленные в хаотичном порядке гостями стулья. — Всё в порядке, — заверила его ДаЧён, намыливая стакан за стаканом, — мне не трудно… — Нет, только не сегодня, — повторил Чонгук требовательно, обходя столешницу и вставая позади ДаЧён. Его левая рука оказалась на её бедре, а правой он отобрал у неё губку. Он заставил её смыть мыло с перчаток и отложить их подальше, чтобы она и не надеялась закончить уборку сегодня. У них был напряжённый вечер, в который пришлось принять и обслужить дюжину человек, и хотя поначалу Чонгук был безумно счастлив совместному ужину с друзьями и коллегами, под конец чувствовал себя измотанным. Он никогда такого не делал, но после восьми начал спрашивать у людей, не пора ли им домой и нет ли у них никаких срочных дел, из-за которых они хотели бы уехать поскорее. ДаЧён смешило то, как ненавязчиво — на самом деле навязчиво — Чонгук старался выпроводить всех. По нему было очень видно, что он устал и уже не в состоянии поддерживать разговоры и хвастаться своей девушкой. А ведь так настойчиво уговаривал её организовать такой себе вечер знакомств с домашней мини-вечеринкой. — Куда мы идём? — поинтересовалась ДаЧён, послушно топая в том направлении, которое выбрал Чонгук. — В спальню, разумеется. — Зачем? Он не то засмеялся, не то фыркнул со смешком, отвечая: — Полагаю, чтобы лечь спать. ДаЧён замотала головой, отталкивая его руку, удобно устроившуюся на переднем кармане её джинсов. — Нет, я сегодня еду домой. Ко мне рано утром мама приезжает, помнишь? О таком трудно было забыть. Когда она сообщала дочери о своём визите, так громко бранила компанию и Чонгука в частности за загруженный график ДаЧён, что он прекрасно всё слышал и без громкой связи. — Мы поставим будильник на шесть, и я привезу тебя домой к тому времени, как она приедет. Чонгук другой рукой обхватил девичью талию, немного наклоняя голову, чтобы поцеловать ДаЧён в макушку. Когда он вёл себя мило, она часто сдавалась. — Нет, Чонгук, — она убрала и вторую его руку, удерживая её на расстоянии от своего тела. — Сегодня я точно не останусь, но если ты хочешь, уложу тебя спать и всё выключу перед уходом. Он мучительно застонал, разыгрывая трагедию из-за её отказа. Он ведь хотел, чтобы по домам разошлись все, кроме неё. — Идём, — ДаЧён сама вошла в спальню и поманила его за собой. — Можешь, пока я расстелю твою постель, почистить зубы, умыться и переодеться в пижаму. Если бы не её мать, они бы пропустили часть вечерней рутины ради того, чтобы вместе завалиться на кровать и прилипнуть друг к другу губами как минимум на десять минут. А так ДаЧён немного спешила. — Позвать Бама к тебе в комнату? — Позови. Чонгук с неохотой поплёлся в ванную, скидывая там одежду и взамен натягивая пижаму, оставшуюся висеть на крючке после утреннего душа. Растерев пенку для умывания по лицу, он сунул в рот зубную щётку с пастой и с минуту кривлялся себе в зеркале. Если бы у него было больше энергии, он отнёсся бы ко всем этим процедурам чуть серьёзнее. — Смотри, — заговорила ДаЧён хвастливо, когда он показался из ванной, — я только раз его имя назвала, а он сразу прибежал и упал у меня в ногах. Всё, теперь Бам — мой пёс. — Наш, раз уж на то пошло, — без грамма обиды сказал Чонгук, пользуясь минутной растроганностью ДаЧён поведением собаки, чтобы посидеть рядом с ней на кровати. Бам учтиво перелёг так, чтобы по-прежнему находиться в ногах девушки, но попутно отдавить пальцы левой ноги Чонгука — не хотел, чтобы его окрестили предателем. Он вилял хвостом, выказывая безграничную радость тем, что его пригласили в спальню. — По-моему, он тоже упрашивает тебя остаться, — сказал Чонгук, тем самым нечаянно напомнив ДаЧён, что она собиралась уходить. Она покачала головой, в который раз отказывая, и взялась обеими руками за край одеяла. Стянув его приблизительно до середины кровати, она встала, жестом приказывая Чонгуку ложиться. Матрас прогибался и подпрыгивал, пока парень садился повыше, а в конечном итоге заваливался на бок, поднимая руки, чтобы ДаЧён не накрыла и их тоже одеялом. Из-за её заботы он чувствовал себя самым настоящим ребёнком. — Хотя бы в щёку поцелуешь? — спросил он. ДаЧён кивнула, какое-то время поправляя одеяло и зазывая Бама запрыгнуть на постель и продолжить оттаптывать Чонгуку ноги. Только после того, как все улеглись и в комнате стало очень тихо, она решилась нарушить тишину своим чмоком. Её поцелуй вызвал у Чонгука широченную улыбку. — Ты не нанёс увлажняющий крем перед сном? — Ты сказала мне только почистить зубы и умыться… Она тяжело вздохнула, вновь поправляя одеяло и отлучаясь менее чем на минуту в ванную, чтобы найти ночной крем с чёрной крышечкой. Чонгук ликовал, когда она ещё ненадолго ворвалась в его личное пространство, тёплыми руками растирая холодный крем по его щекам и лбу. Она делала это так хорошо и приятно, что он до последнего боролся с желанием прикрыть от удовольствия глаза, чтобы ещё немного поразглядывать красивое лицо ДаЧён. — Ты все выходные проведёшь с мамой? — Да, скорее всего. Мы погуляем по Сеулу и съездим в тот новый парк в пригороде. — Туда, куда мы собирались сходить вдвоём?! — Ага, — ДаЧён проигнорировала упрёк в его вопросе, — схожу на разведку, выясню, как много там бывает людей, какие локации самые интересные и красивые, насколько вкусная там уличная еда… Чонгук прекрасно понимал, что не может проводить с ней всё свободное время, потому что были и другие дела, и другие встречи, но никак не мог перестать наслаждаться этим беззаботным и милым периодом их отношений. Они всё ещё могли повздорить из-за работы, поспорить из-за даты или места свидания, разойтись по разным компаниям друзей, проводя вечера вдали друг от друга, но их ссоры и споры решались быстро и просто — примирительными объятиями, поцелуями и шоколадными конфетами, которые они подкладывали друг другу в карманы или сумки, делая первые шаги, а время порознь они быстро навёрстывали прогулками и совместной работой. Чонгуку не на что было жаловаться, но он по привычке дулся, если у ДаЧён вырисовывались планы, а у него день был свободен. — Ладно, — он сдался, — хорошо проведи время. И скажи своей маме, что я на самом деле не такой уж и плохой и никогда не пытаюсь задержать тебя на работе. Потому что обычно мы можем быть вместе и дома. ДаЧён растёрла остатки крема по щекам и напоследок ласково нажала на кончик чонгуковского носа. — Так и скажу, — пообещала она. — А ты завтра чем планируешь заняться? Ей нужно было быть в курсе и как его девушке, и как менеджеру. — Уборкой в первую очередь, — немного подумав, сказал Чонгук. — Может, поиграю ещё во что-нибудь или начну смотреть какую-нибудь дораму. Я давно уже ничего интересного не смотрел. — Не собираешься выходить из дома? — удивилась ДаЧён. — Только чтобы выгулять Бама. Ну, может ещё вечером покатаюсь на велосипеде или загляну в спортзал. — Один? Позови кого-нибудь, чтобы… — Не волнуйся, — Чонгук хохотнул, — я взрослый мальчик, никто меня не украдёт и ничего страшного со мной не случится, если я буду один и возьму с собой панамку и маску. ДаЧён переживала не об этом. Они больше практически не говорили об одиночестве, и Чонгук выглядел и звучал куда счастливее, но уходя от него домой, она всегда задумывалась о его состоянии. Они оба были предельно честны, говоря о собственных чувствах, но ДаЧён побаивалась, что он о чём-то умалчивает, просто чтобы ей было спокойно. — На твоём месте я бы не была настолько самоуверенной, — сказала она. — Что я буду делать, если тебя правда украдут? Знаешь, сколько претенденток на твоё сердце? Чонгуку нравилось, когда она шуточно ревновала к фанатам. Он сразу же щурился в улыбке, и матрас сотрясался от его беззвучного смеха. Нет, он всё-таки был в порядке. — Жаль, что они не знают, что уже слишком поздно — моё сердце занято тобой, и ты ни за что не подвинешься, чтобы впустить туда кого-то ещё. — Не подвинусь, — подтвердила ДаЧён. — Я не люблю делиться. Разве что хорошими моментами и только с тобой. Она плотно закрыла крем, а это значило, что она вот-вот уйдёт. — А в губы поцелуя не будет? — выпалил Чонгук. В этом ДаЧён никак не могла отказать ему, а главное — себе. Она упёрлась ладонью в его грудь и наклонилась, прижимаясь к его губам с тихим «м-м» и остраняясь с чуть более громким «муах». — Всё, спокойной ночи, Чонгук. — Напиши мне смс, как будешь дома. Я тоже не хочу, чтобы тебя кто-нибудь украл по дороге. Она сказала «конечно» как само собой разумеющееся и выключила в комнате свет. Вопреки его просьбам бросить грязную посуду, она вернулась к перчаткам и мыльной губке, а после тщательно вытерла полотенцем все стаканы и тарелки. Друзья Чонгука не особо беспокоились о сортировке мусора, а ДаЧён не хотелось, чтобы он разбирал горы коробок и прочего, поэтому она ещё ненадолго задержалась. Она была уверена, что к тому моменту, как будет уходить, Чонгук выклянчит у неё ещё один поцелуй, но когда она приоткрыла дверь в спальню, чтобы окончательно попрощаться, он сопел громче Бама. ДаЧён не хотела зазнаваться или считать, что её присутствие было в какой-то степени целебным, но она надеялась, что её любовь была такой. То, что она обычно держала чувства при себе, не давало Чонгуку увидеть, насколько на самом деле он важен и любим, а это порождало гнетущие мысли, что временами не давали ему спать. Для одних любовь и внимание были очевидны, но некоторые хотели бы не просто знать или догадываться, но и слышать, и видеть, и чувствовать практически на ощупь. Это придало бы им уверенности в пути, который каждый человек, так или иначе, проходит самостоятельно. Всегда приятнее знать, что подстрахуют, нежели думать, что рядом никого нет. ДаЧён надеялась, что Чонгук всегда знал, а с началом их отношений лишь больше убедился в этом. Ей нравилось думать, что она прогнала что-то, что беспокоило его, отпугнула отравляющие мысли, а он, в свою очередь, делал нечто подобное для неё, всячески показывая, что то, что они встречаются, максимально серьёзно и ей никогда не придётся сомневаться в его намерениях. Думая только об этом и доносящемся из спальни храпе, ДаЧён тихонько прикрыла двери. Она ещё раз прошлась по гостиной, проверяя, чтобы всё было выключено, и в последнюю очередь достала из розетки вилку лампы, что создавала видимость разноцветных звёздочек на потолке. Теперь сон Чонгука ничто не должно было потревожить. Обуваясь, она заколебалась, раздумывая о том, чтобы не сдержать обещание и не написать сообщение, о котором он просил, но потом представила, как он будет ругать её утром, пока с другой стороны мама будет ругать его, и решила, что всё же напишет. В последнее время Чонгук крепко спал, и в большинстве случаев по ночам — ещё один признак того, что ему было значительно лучше, чем несколько месяцев назад. Вряд ли его разбудит секундная вибрация, зато утро он начнёт с улыбки. ДаЧён ещё до выхода из его квартиры достала мобильный и открыла их переписку, планируя сочинить что-нибудь поднимающее настроение вместо короткого «я дома». Хорошие идеи только начали появляться, когда лифт наполнил рингтон. — Алло? Мам, ты почему так поздно звонишь? — Потому что ты так поздно ещё не дома, — донёсся из трубки родной голос. — Ты снова на работе? — Откуда ты знаешь, что я не дома? — Откуда? Я уже почти два часа сижу у тебя, — пробурчала мама. — Я понимаю, что ты работаешь с настоящей звездой, но… — Подожди, — перебила её ДаЧён, — почему ты уже у меня? Мы же договаривались на завтра. А если бы я сегодня вообще не вернулась домой? Мама ахнула, интересуясь: — У тебя и ночные бывают? — Нет, — ДаЧён прыснула, — не из-за работы. Я… кое с кем встречаюсь. Молчание в трубке было достаточно многозначительным, чтобы ДаЧён захотелось объясниться: — У нас всё очень серьёзно. Я работаю с ним почти шесть лет. — Гораздо больше меня интересует, сколько ты с ним встречаешься, раз не собиралась возвращаться домой. Я его хоть раз видела? Он тоже менеджер? Чонгук уверенно рассказывал друзьям и семье о их с ДаЧён отношениях, но она всё боялась проболтаться своим. Больше всего на свете она не хотела, чтобы это нечаянно просочилось куда-нибудь дальше и они столкнулись с большими проблемами до того, как Чонгук сам будет готов рассказать большему кругу людей. Но маме ведь можно? Хотя бы для того, чтобы она смягчилась по отношению к человеку, с которым её дочь работает. — Если ты не будешь смотреть на меня слишком строго, я всё расскажу тебе дома, — загадочно сказала ДаЧён. — Я уже почти в машине, так что скоро буду. — Ты пугаешь и интригуешь… — Не бойся, это милая и хорошая история, которая тебе точно понравится, — не сдержала улыбки ДаЧён. — И он тебе тоже понравится. Гарантирую.