Комплекс и мы

Нечаев не идёт, а крадется по коридору лечебного центра, хотя прятаться ему не от кого. В глубине души зреет уверенность, что их новая встреча произойдет так же, как и прошлые: с кучей речей от одного наглого Мыша с отсутствующим инстинктом самосохранения, где ему вновь и вновь будут твердить о то что он безвольный ручной пёс. Классика. С другой стороны, Нечаев уже привык к такому, да и на болезных не обижаются. П-3 настоятельно попросили проведать старого "друга" и оказать посильную помощь, он не знает, почему этим не могут заняться санитары, но приказ есть приказ, ничего не поделаешь. За распахнутой дверью камеры перед Нечаевым предстала совершенно жалкая картина: Петров сидел, забившись в угол, согнув колени. Кожа и так давно не видевшая солнечных лучей стала инфернально прозрачной. Врачи сказали, что заключенный второй день отказывается есть. Голова не приняла тело обратно и теперь бунтует? Забавно. -Эй, артист, живой? - Негромко спросил майор. Петров резко вздернул голову оскаливаясь: -Живее всех живых, собака. –Ощетинился он. -Полегче, я не по собственному желанию здесь, меня просто послали посмотреть за тобой, живой ли. –Миролюбиво поднял ладони мужчина. -Дел сейчас полно у всех, не до тебя, а ты не ешь, буянишь, людей от работы отрываешь. -Это тебя твой хозяин послал? Я отлично справляюсь и без твоей жалости. Убирайся! С неожиданной прытью Виктор вскочил и со всей дури толкнул П-3, стараясь выпихнуть того за дверь. Врезать по наглой, осунувшейся морде хочется, но Нечаев понимает, что, если он его огреет, придется собирать того по консервационным банкам. А руки чешутся тюкнуть гада! -Понял, королева не в настроении. Ты лишний раз только людей не беспокой, без тебя хлопот хватает.- Играючи он придерживает брыкающегося парня. -Надеюсь, не свидимся, бывай, артист. Нечаев хмыкнул напоследок и вышел. Он надеялся на то, что его не будут дергать из-за каждого нервного вздоха этого придурка. Зря, конечно надеялся. Теперь он на долго станет постоянным гостем одиночной камеры поехавшего гения. Виктор беспомощно смотрел на то как закрывается дверь перед его носом, и просто не мог ничего сделать. Выйти наружу, вот его мечта. Не создавать очередной код, не ковыряться в театре с роботами, а просто, черт возьми, выйти на улицу. Воздух, ему нужен воздух. Взгляд инженера падает на ни в чем неповинную тарелку с обедом. Психуя от собственного бессилия, он берет тарелку и швыряет в закрывшуюся дверь, словно это может хоть что-то изменить. Хочется разрушить до основания всю свою камеру, но это ничего не изменит. Злости хватает не на долго, и он оседает на пол, схватившись за голову, судорожно сводя ноги в коленях, обнимая себя за плечи. И двух суток не прошло, как П-3 насвистывая идёт по знакомому коридору. Вновь открывается дверь, а на полу все тот же Петров, теперь уже в предобморочном состоянии. Красота! Придется принудительно реанимировать этого придурка. Майор вызывает санитаров по экстренной связи, дожидается их прибытия с каталкой и не спеша следует за медицинским персоналом в другой корпус. Сознание возвращалось неохотно и как-то кусочно. С начала Витя видит Нечаева, смазанную, не знакомую палату вокруг и ощущает иглу капельницы в руке. Слабо пытается бесшумно вынуть катетер, но его слабые попытки пресекает крепкая рука майора. Находясь под пристальным ледяным взором, он понимает: шансов сбежать нет. -Мне вас с ложечки кормить, или вы своей хлеборезкой изволите поесть? -Дразнящим тоном спрашивает майор -Ненавижу тебя. Ты так ничего и не понял, Сеченов использует тебя, а ты только рад выслуживаться перед ним, подай мячик, принеси косточку! – На душе внезапно стало горько. Майор скептически оглядывает подопечного. Если он скажет, что Петров сам сейчас выглядит как побитая собачонка будет скандал и очередная словесная истерика. Нет, серьезно: холодный, голодный, покоцанный. И глаза такие, прямо жалость берет… Кхм, к чему это он? -Этот человек спас мне жизнь, по кускам собрал меня, и тебя тоже. Сука ты Петров, неблагодарная. За то, что ты сделал, тебя убить по-хорошему должны, но нет, сидишь здесь, живой, ещё и выебываешься, не ешь, меня из себя выводишь. Слова, вылетевшие изо рта офицера, не вязались с мыслями, в которые прокралась жалость. -Я не хочу так жить, уж лучше умереть на воле, чем жить такой жизнью.- Проскулил Петров внезапно, будто зарыдав. -Ты раньше не мог подумать, что твой сбой к смертям приведет? Не закрадывалась случаем мысль, «что будет, если робот-пила выйдет из строя?» Просто пилить не будет? Идиотом называешь меня, а сам… -Рассуждал вслух П-3 -Заткнись, майор, ты знаешь, что эти роботы были все с боевой системой изначально.- Резко ткнув пальцем в майора, Петров оскалился. -Может и так, но остановить сбой и смерти ты не решился. -Откинулся на спинку стула Нечаев. Петров замолчал на несколько минут. Наконец словно собравшись с силами, он спросил: -Где Лариса? Это же она меня собирала? –Не получив ответа он похолодел от ярости. -Я говорил, что ты как пёс, тебе прикажут, а ты тут же рвешь на куски, животное! Петров забился в истерике, пока Нечаев сидел в некотором оцепенении. Он не помнит, что сделал, однако знает, что она скорее всего мертва, тело так и не нашли. Страх окутал противным коконом, а к горлу подступила тошнота. ---Нужно держать себя в руках. -Напомнил он сам себе. Майор потер руками лицо и приходя в себя. Петров метался и никак не мог угомониться. Он что-то бессвязно кричал, цитируя литературу, но Нечаев решается сказать лишь одну вещь, после которой он почти сразу же замолк. -Если это хоть как-то сгладит ситуацию... Хотя какой нахуй сгладит, не важно, в общем. Понимаешь, я бы просто не выжил, если бы мне не вживили "Восход", ясно? Кто же знал, что его создатель решит его взломать, проникнуть мне в башку и начнет решать людей, отключив меня как ненужную опцию? Никто не знал, можешь меня ненавидеть дальше, но мне придется сидеть с тобой. Он громко выдохнул, почувствовав давящую тяжесть внутри себя, но постарался не обращать внимание на это. -Что? То есть ты... Почему ты не убил меня тогда так? - Обомлевший Петров уселся наконец и обратил осмысленный взгляд на Нечаева. -Да потому что ты отлично выполнял функцию самоуничтожения. –Грубовато хохотнул собеседник. -Не знаю, Захаров взбесился, и решил устранить твою девчонку. Психопат ебучий. Вы с ним похожи, только ты клоун, а он угроза всему миру, причем настоящая. А чтобы тебе стать угрозой хотя бы теоритической, надо есть хотя бы раз в день. Усек? Скрестив на груди руки, он скептически осмотрел подопечного. Петров не разделяя энтузиазма отвернулся, укрываясь покрывалом, сил видеть эту наглую псину не было. Он вообще не хотел иметь ничего с ним общего, и просто абстрагировался как умел. Его общество изнуряло ещё сильнее, чем голодовка. Но с другой стороны, теперь его никто терпеть не будет, а Сергей тут носится с ним, разговаривает. Да, по приказу, но все же. Он услышал за спиной как майор встаёт со стула и отодвигает его куда-то в сторону. Неужели уходит? И почему Петрова это так трогает, может он и не против быть в одиночестве, наедине с этим животным не так страшно, вроде. Нечаев шумит и пододвигает свободную койку к койке Виктора, чтоб улечься рядом. Ночь впереди, а этот засранец может устроить побег, ну его на хуй. П-3 плюхается рядом и слышит… Тихий вздох, в котором затаилось… Облегчение? Радость, что не ушел. Эта мысль позабавила майора. -А если ты уснешь, а я сбегу? -Спросил внезапно Петров. -Сил не хватит. Да и не крепко я сплю, чтоб такую мышь как ты не услышать. -Прикрывая глаза отвечает майор, прекрасно зная, что Петров способен на многое даже в ослабленном состоянии, однако старательно внушает в первую очередь себе что тот слаб и не опасен для него. Проходят часы, время позднее, не понять сколько точно, но за окном уже давно стемнело. А Петрову все неймётся, и не спится, мысли заедают. После некоторых колебаний он решается повернутся к Сергею и посмотреть на него вблизи. Он замечает темные круги и мешки под глазами, не удивительно, работа тяжелая. Потом он начинает подмечать вещи, которыми раньше совершенно не интересовался. Нос прелестный, как у статуи греческой. Волосы жёсткие на вид, но аккуратно уложены что удивительно. Виктор робко решается на следующий шаг: он привстаёт на локтях, нависая над майором, осматривая его ещё ближе. Повинуясь внезапному порыву, он тянет руку к спящему, но тот словно его дубинкой по голове огревает: -Может ты утром этим займешься, а сейчас поспишь? Я никуда от тебя не денусь. Понимаю, ты парень причудливый, но я вымотался из-за тебя, так что спи давай. –Голос Нечаева сонный, без интонации, с очаровательной хрипотцой. Петров в тот момент чуть под землю не провалился от стыда. Резко откинувшись на койку, он случайно прижимается к плечу П-3, клянет себя за глупость, но не рискуя навлечь на себя чужой гнев тихо пытается уснуть. Майор никак не реагирует на этот жест, и просто укладывается удобнее, закидывая ногу на ногу и сложив руки в замок на животе. Проснулся Виктор один. Нечаев проснулся раньше и уже разговаривал с кем-то в коридоре. Через несколько минут неулыбчивый санитар поставил Петрову ещё капельницу и исчез за дверью. Да, скоро его могут вернуть обратно, в клетку. Но какое блаженство, не сидеть в затхлости, без солнца! Петров снимает катетер и тихонечко идёт к окну, что замечает Нечаев из коридора и быстро возвращается в палату. Витя встаёт на подоконник открывая его створки, и глубоко вдыхает свежий воздух. Кажется он плачет? Крепкие руки хватают его и он не в силах сопротивляться им, но ничего не происходит, его просто держат. -Только не делай глупостей, не хочу опять в колбы тебя сортировать, ладно? -С некой нервозностью говорит конвоир. -Я..Я хочу наружу –Внезапно теряясь, и тайком вытирая слёзы отвечает инженер. Он хватает руки майора, прижимается сильнее, от боли все его существо сковывает, и он не может двигаться. -Будет тебе "ружа", я договорюсь. Но только на особых условиях. Сердце майора забилось сильнее, прижавшийся к нему Виктор чувствовал это. Что-то задумал, пёс? Играть со мной вздумал? Хотя это не важно, главное - просто выйти на свободу, и его не особо волновало, как он это сделает. Вскоре его отвели обратно отвели в тот корпус, где он находился в заточении. Теперь Нечаев сидел рядом с ним и смотрел как тот ест, контролируя процесс. Пунктик его что-ли? -Хватит меня сверлить взглядом, смотришь как коршун на мертвечину. Я ещё дергаюсь, не выйдет. Сергей фырчит под нос, и из принципа подкалывает в ответ: -Из жалости не буду подъедать тебя. Да тут особо то и нечего. – Нечаев выразительно оглядывает ученого, касается ребер, и нащупывает провалы: вот что значит нормально не питаться. Петров в ответ брыкается и отталкивает Нечаева от себя, хватается за потыканый бок и прислоняется к стене. -Все Кгбшники такие грубые и не знают чувство такта или мне выдали самого дурного из всех? А, майор? Петров неловко пихает того в плечо, не со всей силы, просто чтобы выбить из равновесия. -Забыл что твое тело превратилось в папирус, извиняй. Майор снова прикладывает пальцы, не обращая внимания на слабое сопротивление, на этот раз нежнее ощупывая косточки под робой. Виктор наблюдает за майором не отводя глаз. Чужой взгляд, чуткий, интересующийся. Это обескураживает и разоружает, он никогда не видел в этом животном столько ласки. Спустя некоторое время, Нечаев собирается уходить, но его бесцеремонно хватают за ладонь, и тянут назад. -Ты обещал, помнишь? Прошу тебя, умоляю! Виктор чуть ли не падает на колени, но его подхватывают за талию, и вытягивают вверх. Он сталкивается со спокойным и уверенным взглядом. -Я выбью пропуск, помню. Нечаев ставит артиста на место, и выходит за дверь, на прощание помахав рукой. Виктор опять один. Он идёт в свой любимый угол, прихватив книгу. В нем впервые за долго проснулось желание делать хоть что-то. Майор заходит в кабинет, переступает с ноги на ногу, неуверенно начинает издалека. -Сынок, что случилось? -Выискивая что-то в чужом взгляде, спрашивает Сеченов. -Да тут такое дело, Дмитрий Сергеевич, этот больной, в буквальном смысле, без воздуха не может, есть не хочет. Можно ли как-то устроить ему выгул? -Думаю, что можно. Но это будет твоя ответственность, с тебя спрошу, понимаешь? - серьезным тоном и уверенным выражением лица вытачивает слова Сеченов. -Я понимаю, шеф, мне его искренне жаль. Он буквально на глазах чахнет. Какой резон был его собирать, если он сдохнет от голода или тоски? -Хорошо, будет тебе пропуск, завтра выдам. Академик скрещивает руки, и как бы наказывая "будь осторожен". П-3 уверенно идёт по коридору, неся подмышкой новую форму. Он нашел подходящий комплект одежды, и сапоги. Не гоже человеку по комплексу идти босиком. -Виктор, подъем, мы идём гулять. -Нечаев торжествующе трясет пропуском. -Ты достал его? Ради меня? - Оживлённо подскакивает тот, и тянет руки к пропуску, как ребенок ей Богу. -Во-первых, не ради тебя, а ради усилий людей которые тебя собрали. Во-вторых, пропуск будет у меня, одевайся. Он протягивает пакет с одеждой и обувью, а сам отходит и садится за стол, развернувшись, чтоб не смущать тонкую натуру. Виктор распотрошил пакет, и развернул комплект одежды, расправив его. Все та же серая форма, удобная, справедливости ради. Он смотрит на отвернувшегося Нечаева. -Никак стесняйтесь, майор? -Игриво спрашивает тот, зная, что получит. -Не хочу смущать нашего артиста, уж больно трепетно ты относишься к своему пространству, но раз приглашаешь, я посмотрю за тобой. Нечаев показательно медленно берет стул и подсаживается рядом, складывая руки на груди и пронзая взглядом. Виктор теряется под его взором, коря себя за ляпнутое. Он неуверенно стаскивает пижаму и застывает в стеснении. -А разговоров то было. -Вздыхает Нечаев и возвращается на место. Что это с ним? Неужели майор заставил его стесняться?! Виктор старательно не думает об этом и быстро переодевается. Закончив завязывать шнурки, он хлопает ладонями по бедрам и встаёт с кровати. -Я готов, майор. -Даже не собака? Ты заболел? Такой любезный! П-3 прикладывает к чужому лбу тыльную сторону ладони, проверяя температуру. Виктор бьёт по руке Нечаева, чтоб тот прекратил паясничать и делает шаг назад. -Просто потому что. Мы идём или нет? Майор небрежно задвигает стул и вытаскивает из кармана наручники, защелкивает обручи на своем и Викторовском запястьях. -Особое условие, помнишь? Не хочу огрести из-за тебя. Виктор послушно кивает головой, несколько млея от этого жеста, впервые мужчина приковывает к себе Виктора, а тому это кажется весьма пришлось по вкусу. Они выбрались из комплекса на поверхность. Так здесь свежо, приятно греет солнце, водоем по близости, можно будет дойти до него. Птички поют, бабочки летают. Роботы все так же функционируют. Все вокруг как прежде. Майор замечает выражение Виктора, когда тот как дитё все рассматривает, словно все ему в новинку, и куда-то его тянет, к пруду что-ли. Виктор присаживается на берегу, а вслед за ним Нечаев, громко плюхается рядом. Виктор играется с водой, полоща там руку, рисуя исчезающие узоры. Он поворачивается к Сергею и видит неподдельное удивление. -Что ты так глядишь на меня? -Забавный ты, как игрушечный. Я вижу разницу между тем что было в прошлые разы, и здесь. К тебе можно прикоснуться, тебя можно увидеть. Нечаев берет за подбородок Виктора, и осматривает его. -Я-я… Нет, просто ты мне помог, поэтому я так реагирую на тебя, не пойми неправильно... Петров отводит взгляд, но не смеет вырываться. Держится покорно. Нечаев отпускает Виктора, и встаёт, держа руку подопечного так, чтоб она не дернулась вместе с ним. -Нам нужно идти обратно. Много времени прошло с того как мы вышли. - Кратко уведомляет П-3 и протягивает руку к Петрову. Он не хочет возвращаться в комплекс. Но счастлив провести даже миг на воле. -Я бы хотел сходить в театр. -Негромко произнес Петров. -Не уверен, что я могу тебе доверять до такой степени, чтоб мы пошли в место, где ты покончил с собой, и натравил на меня эту ебанину. -Серьезно отвечает майор, будто сам обдумывал эту идею. -Да…Хах, ты прав… -Нервно мельтешит инженер. Они возвращаются в комплекс, заходят в камеру. Раздается щелчок и браслет скреплявший их друг с другом спадает. Виктор отходит и ощущает холод вдали от горячего тела, подогревавшего его ранее. Он морщится от дискомфорта, подходит к кровати, снимая плед и укрываясь им, демонстративно дрожа. -Когда успел замёрзнуть? -С удивлением вскинул брови Нечаев. -Есть некоторые негативные факторы, когда работаешь сидя: совершенно не греется руки, зато отлично работает голова, у тебя же наоборот. -Ехидно улыбается зеленоглазый. -Не умру от холода зато, сноба. -Твердо заключит майор. Он подходит ближе и садиться на корточки, беря в свои руки чужие. Крепко сжав их, он немного растирает, бледные ладони чтоб кровь начала бегать по телу. Виктор в ступоре, смущен. Он неловко отдернул руки, майор некрепко их держал, так что это было легко. -Чего? Дай сюда, холодные же. -Нечаев обратно взял руки и приложил к своей шее. Горячий как печка, подумал Виктор, чувствуя разливающееся по своему организму тепло. Не удивительно, он был здоровым и крепким и выдержал устроенный им ад без серьезных последствий. -Это лишнее, майор. -Стушевался он, было странно оказываться вот так, вблизи с вызывающим странную реакцию человеком. Чувствовать его сердцебиение. По загривку прошла дрожь. -Я ощущаю как твои руки теплеют, тебе легче? -Тихо поинтересовался майор. -Да, спасибо, ты мне очень помог. И наружу вывел сегодня, я смог спустя столько времени просто подышать воздухом. Непередаваемые ощущения. Он резко посмотрел в глаза, но тут же смягчился и улыбнулся. -Я просто видел, что тебе совсем фигово, вот и все...-Нечаев почесал затылок, отводя взгляд. -Пойду, наверное, до завтра? -Да, до завтра. Проводив мужчину взглядом, Петров улёгся на кровать, ощущая некую лёгкость внутри. Неужели Нечаев относится к нему хорошо? За что такая доброта? Пока он задавался вопросами, переходил в лёгкую дрёму, и совсем не заметил, как совсем выключился. Сергею было непривычно заботиться о ком-то. Не верилось, что он проявляет интерес к Петрову, странно, он, больной человек, который хотел разрушить то, что строил его шеф, получил по заслугам. Но все же, чувство сострадания и сожаления тонкой нитью завязалось вокруг сердца. Хотелось облегчить жизнь узника хоть немного. -Доброе утро. Я смотрю ты начал снова читать? Майор осторожно заходит, рассматривает стол, оглаживая корешок книги, неловко интересуясь. -Доброе, Сергей, я не мог найти другое занятие, так что да, это единственный вариант развлечь себя. Петров протягивает книгу, которая заинтересовала майора, тривиальный выбор, но все же, это был Гамлет, Шекспир. -Что ты, нет, я возьму в библиотеке, не хочу у тебя отбирать лишний раз. Мы можем прогуляться до нее, может возьмёшь что-то. -Отходя немного назад, отмахиваясь, слишком торопливо отвечает майор. -Я там, признаться честно, давно не был.- Стыдливо прячет глаза, отворачивается Петров. -Н-да, не передо мной тебе стыдиться, пошли. -С усмешкой протягивает руку майор. -А браслета "дружбы" сегодня не будет? -Иронизируя, спрашивает инженер. -В комплексе полно закрытых секций, если тебе без аппаратуры удастся съебаться, я со стыдом признаю поражение. -Разводит руками Нечаев, и комкает уголки губ в неловкой улыбке. Они ходят среди огромных стеллажей и полок, осматривая все, как в музее. Для Нечаева это было действительно так, он не любитель. Техническая литература, какая-нибудь его максимум. Художественная его не интересует совершенно. Он облокотился об стеллаж и наблюдал за Петровым. Вот для кого это было развлечением, он не ходил, а вальсировал меж рядов, ища нужное произведение. Майор вдруг делает шаг вперёд и сталкиваясь со спиной Виктора, от чего тот опешил, пугливо поднимая взгляд. -Ты умеешь танцевать, а, Витя? -Взяв чужую руку в свою, спросил Сергей. - Ты хочешь научиться? -Кротко взглянув, ответил инженер, сам от себя, не ожидая такой смущенной реакции. -Научишь меня? Я неуклюжий, как медведь, так что будь осторожен с ногами. Положив на чужую талию руку, Нечаев выпроводил их в более свободный зал, чтоб было пространство. Петров неожиданно застеснялся и выронил не громко. -Вдруг нас тут увидят, не надо. -Не думаю, что у кого-то будет время шариться в самом глубоком отделе, забытой всеми бумажной библиотеки. Ну же. Нечаев встаёт в позу, и ждёт команд от Петрова. -Сначала ставишь ногу вперёд, ко мне, потом в сторону и оборот.... Нечаев совершенно не вникал в слова, он лишь наблюдал и двигался вместе с Петровым. Все для него было как в тумане, лишь звук и глаза, на которых он постоянно ловил фокус. -Вот видишь, а ты говорил, что танцевать не умеешь! -Выдохся от непривычной нагрузки тот и облокотился на плечо майора. -Да я… Очень плохо запомнил, и просто шагал в такт с тобой, ничего такого. -Стихающим голосом ответил Сергей. Он отметил, как быстро запыхался Петров, не удивительно, тяжеловато после стольких дней в взаперти двигаться активно. -Ну для первого раза же неплохо? -Распахнув глаза, спросил тот. -Мне понравилось, ты плавно двигаешься… Как те балерины из театра. Майор неловко делает паузу, он краснеет, и отворачивается, стараясь спрятать стыдливый румянец. -Я только что лицезрел, как совершенно, казалось бы, на вид не проницательный человек, сделал мне милейший комплимент. Лучшее за сегодня впечатление. Петров хлопнул по груди майора, и с хитрой улыбкой прошел обратно в зал, где выбирал книги. Собрав стопку, он вернулся и приглашающим жестом указал Нечаеву на дверь. А майор все это время старался совладать с чувствами, которые брали вверх: стеснение, стыд, он и не думал, что это можно испытать за одно мгновение. Он развернулся к Петрову и сделал самый необдуманный выбор в своей жизни. Он поцеловал его, коротко, аккуратно, бережно. Виктор вцепился в книжки и остался незыблем, как скала. Он сделал шаг назад, чтоб отдышаться, кровь прильнула к щекам и ушам, и неловкость нарастала по всему помещению. -Я могу все объяснить, прости. -Прикрывая ладонь глаза, Нечаев уже десять раз пожалел уже о том, что сделал. Но из сильного чувства стыда его вытащил легкий смазанный поцелуй куда-то в уголок губ. Ему дали в руки стопку книг, и вытолкали за дверь, послушно следуя рядом, не пытаясь даже заговорить об этом. Обоим было настолько неловко, что даже и говорить не хотелось.