Комплекс и мы

Они сидели по разным углам комнаты. Молчание накаляло атмосферу. Напряжение не спадало, и казалось, достаточно пустить одну искру, и все взлетело бы на воздух. Наконец общительная сущность Сергея взяла верх: -Ты говорил что-то... –Он замешкался.- Так что там с книгами то? В ответ на него посмотрели с искренней улыбкой, теплой, и совершенно беззлобной, так что стало легче. -О, я не выбирал чего-то особенного, все по классике, но мне приглянулось Гёте "Фауст", Карамзин "Бедная Лиза", ну и Дени Дидро «Монахиня». -Хе-хе, Дидро… Поймав на себе возмущенный взгляд, майор почесал затылок, и потупил взгляд куда-то в пол. Моментом позже он снова взглянул, но чужое недовольство оказавшееся показным уже куда-то испарилась, оставив только незаметную, вскоре разгладившуюся морщинку между бровей. Раздался прерывистый вздох, и ученый тихо заговорил: -Бедная Лиза: любой человек, независимо от происхождения и положения в обществе, достоин любви, уважения и сострадания. Не мой фаворит в литературе, но все же, что-то в этом есть. Петров озвучивал свои мысли, методично перебирая книжную стопку, не обращая внимания на отсутствие понимания у слушателя, но изредка ловя на себе взгляды. Заинтересованные, внимательные. -Тебе интересно? -Вдруг решил спросить тот. -Я не читал, но мне нравится слушать тебя. -Облокотившись на руку отвечает Нечаев. Ему и вправду было интересно, все же Петров с таким трепетом говорил об содержании пыльных книжонок, что прерывать его казалось грубым жестом. -Приятно слышать. Не думал, что ты таким увлекаешься. -Он нервно пожимает плечи и слегка улыбается. Они опять сидят в тишине, но уже не напряженной, а какой-то ленивой, уютной. Нечаев придвинулся ближе, и улёгся грудью на стол, наблюдая как бегают зелёные глаза по страницам книг, и кажется задремывал. Он до конца не понимал, что конкретно ощущает по отношению к Петрову, но это определённо была уже не ненависть, а приятный трепет в груди. Виктор оторвался от затягивающего чтения. Нечаев на расстоянии вытянутой руки, в полудрёме, и иногда забавно сопит. Инженер, прикрыл книгу заглядываясь на лицо майора. Забавно, на макушке ни единого седого волоса, а вот борода, усеяна ими. Он ужасно захотел прикоснуться к ним, но опять не вовремя Сергей открыл глаза и заворчал: -Глазеть на меня сонного интереснее чем книжки читать? - Хрипловатым голосом поинтересовался Нечаев. Петров отодвинулся и прикрылся, стыдливо отгородился книгой, не глядя на открывшуюся страницу. Нечаев никак не отреагировал на это, но встал со стула, подошёл к Виктору, подумал с минуту, зависнув над программистом, и вдруг звонко чмокнул его в макушку. -Доброй ночи, не скучай. На последок, выходя из комнаты он развернулся и помахал рукой, прощаясь. Петрову в тот момент смертельно захотелось нырнуть куда-то глубоко, желательно в холодные воды Северного Ледовитого океана, потому что лицо предательски горело от смущения. Что эта псина с ним делает?! И неужели у его камеры сломалась вентиляция? Душно как в парилке! Он расстегнул пуговицы на комбинезоне. Легче не стало. Пришлось встать и пойти рыться в тумбочке, в надежде найти что-то лёгкое. Нашел только какую-то футболку, но оно и не важно было, главное не будет так жарко. Стянул с себя водолазку, Петров натянул футболку, и почувствовал, как жар потихонечку спадает с тела, но не с щек. Последним штрихом, он обвязал вокруг талии верхнюю часть комбинезона, чтоб он не мотался и наконец-то смог лечь спать. Нечаеву не спалось. Всю ночь он провел, шарахаясь по квартире словно неупокоенный и очень беспокойный призрак. Однако стоило наконец удобно улечься как начали и приходить разного рода мысли. "Это неприемлемо. Неправильно, так нельзя ты сам это прекрасно знаешь. И вообще то что ты делаешь очень грязно. А если все узнают? Ты не боишься ответственности за себя, за Петрова, за шефа в конце концов?." Нечаев издал какой-то не человеческий вопль, предусмотрительно упав лицом в подушку, пытаясь игнорировать странный поток мыслей. Нечаев устало потирает переносицу, собирая мысли в кучку, открывает дверь, и смотрит в излюбленный Петровым угол. Виктор как обычно там, вгрызается в книгу, не замечая никого и ничего. -Доброе утро, ты как и всегда? -Тихо усаживается рядом майор, и говорит словно на выдохе. -До-оброе... -Ответ протяжный, потому что ученый боится отвлечься и потерять строку. Наконец он положил закладку, пометил карандашом место где остановился, и отложил книгу в сторону. Обращая внимание на чужое лицо, он заметил очень явные признаки недосыпа. Осторожно, словно боясь обжечься он прислонил руки к лицу майора, провел большими пальцами по векам. -Ты не спал? -Ну, я отдохнул, все хорошо. -Он кивает, чтоб не вызывать волнения, лишний раз, не хотелось, чтобы кто-то переживал за него, из-за глупых бредней в бритой головушке. -Ты говорил, про театр, он пока что закрыт для посетителей, но открыт для персонала. -Ты не шутишь? Там же наверняка стало опасно после того как я отключил все ограничения у роботов? -Виктор едва не подпрыгивает на стуле. -Всех твоих роботов убрали, так что можно спокойно ходить. Его уже начали восстанавливать. -Подчеркивая голосом последнее предложение, сообщил майор. Процедура повторяется: браслет, щелчок, и они готовы выходить. Майор делает это уже несколько нехотя, но это лишь меры предосторожности. До театра они добрались без происшествий. Пешим ходом это заняло прилично времени, с учётом остановок и передышек. Заходя внутрь, спускаясь медленно по ступенькам, Виктор чувствовал, как расцветает, шаг за шагом, он испытывает неописуемый восторг: вновь очутиться здесь после всех своих деяний многого стоит. Майор лишь безропотно ходил за ним: куда потянет, туда и следует, нечего же бояться? Он рядом, и далеко не убежит. Замечтавшись, он и не заметил, как распахнулась дверь, а за ней алый занавес. До боли знакомая сраная жёлтая грязная сцена, и рельсы. Ебучие рельсы, по которым катались сраные роботы. П-3 в ступоре, и он приходит в себя только на середине сцены. Мужчина весь на взводе. Бешеным взглядом он осматривает все помещение и переключается на Виктора, дергая его к себе сильно, бесцеремонно, со злостью. Петров не удерживает равновесие и падает, испуганно смотрит в глаза, злые до жути, сверкающие в потёмках, освещаемые откуда-то из-за спины лишь двумя прожекторами. -Сережа? Все хорошо, успокойся, ты же сам сказал, что роботов здесь нет, и не опасно! -Пытаясь вразумить, вскрикивает инженер. Ему страшно, он еще не видел такой злости от майора. Он поджал под себя ноги и пытается дистанцироваться хоть как-то. -Блять… - Наконец-то Нечаев приходит в себя. -Я не люблю это место, прости. Просто все тут заставляет вернуться в тот день.. Он прерывается, жмурится, чтоб прийти в себя, и протягивает руку, чтоб поднять Виктора. Он замечает красные полосы от наручников на запястье, нежная кожа будет носить эти повреждения несколько дней. Виктор поднимается и потирает больное место. Как-то виновато смотрит и поджимает губы в грустной гримасе. -Сильно болит? Пойдем, можно опухшее место под холодной водой подержать. Он тянет на себя, но встречает сопротивление. -Нет, это заслуженно. Все же, нужно было подумать, прежде чем вести тебя в это место. -Виктор мотает головой, и нервно улыбается. -Ты виноват, да, но не в этом случае. Все же, не мне выбирать форму наказания, пойдем, будет легче. Виктор соглашается кивком и спокойно следует за майором. Они дошли до ближайшего работающего туалета, и Сергей расстегнул наручники, чтоб металл не травмировал кожу. Открыв чуть кран, он бережно сунул чужую руку под холодную воду, легонько поглаживая под струёй, чтоб попало на всю область повреждения. -Лучше? -С беспокойством в голосе и во взгляде спрашивает Нечаев. -Не стоило, спасибо. Мне не больно, а следы скоро сойдут. -Прищуриваясь от неприятных ощущений, отвечает инженер. Он легонько потянул назад руку и встряхнул, чтоб капли воды стекли, перекрывая повреждённую руку. - Мы можем пойти в другой зал, и просто посидеть спокойно, идёт? - Интересуется майор, снова оглядывает Петрова и подаёт руку. -Конечно. Вперёд? П-3 накрывает своей рукой чужую и ведёт куда-то. Они проходят в какое-то помещение, напоминающий кабинет и располагаются там, Виктор садится рядом с полками, а Нечаев остаётся у входа, обводя взглядом помещение. Виктор выдергивает с полки какие-то бумаги и прочистив горло, негромким кашлем, начинает зачитывать текст. «София, Лиза, Молчалин. София: Молчалин! Как во мне рассудок цел остался! Ведь знаете, как жизнь мне ваша дорога! Зачем же ей играть, и так неосторожно? Скажите, что у вас с рукой? Не дать ли капель вам? не нужен ли покой? Пошлемте к доктору, пренебрегать не должно. Молчалин: Платком перевязал, не больно мне с тех пор. Лиза Ударюсь об заклад, что вздор, И если б не к лицу, не нужно перевязки; А то не вздор, что вам не избежать огласки: На смех того гляди подымет Чацкий вас; И Скалозуб, как свой хохол закрутит, Расскажет обморок, прибавит сто прикрас; Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит! София: А кем из них я дорожу? Хочу люблю, хочу скажу. Молчалин! будто я себя не принуждала? Вошли вы, слова не сказала, При них не смела я дохнуть, У вас спросить, на вас взглянуть» Петров с улыбкой прочитал отрывок пьесы, забавное сатирическое произведение, с драмой и реализмом, великолепный выбор. -Это же...Грибоедов? -Как-то неуверенно протягивает майор, кажется он это уже читал давно и, улавливая лишь общую суть произведения. -Все верно! Когда-то я ставил по нему спектакль. Это было волшебно. - С грустной улыбкой ностальгирует Петров. -Если бы ты вернулся к работе, то что бы выбрал? Театр, или же возиться с роботами, хотя, в театре этим же ты и занимался. -Нечаев упёрся руками в бока и взглянул на Петрова, ожидая ответа. -Думаю, до кодирования меня никто и не допустит больше, так что театр, да и если бы был выбор, я больше люблю что-то творческое… -Задумчиво смотря куда-то за майора, ответил инженер. -Значит, ты любишь публику... -В точку подмечает Нечаев, вспоминая фееричный уход из жизни. Целое представление, ёб твою мать. -Мне нравится внимание, но я не могу из-за этого смириться с тем, что меня принудительно держат в живых. -Скрепя сердце отвечает Петров. В последнее время его потребности буквально упали ниже плинтуса, благодарен лишь за то, что может привести себя в порядок и почитать. Но все же, внимание майора его приятно радует? Очень даже. Насколько можно считать таковыми их поцелуй, странные игры в гляделки. Нет, все же непонятно что тут ответить можно. Виктор плывет у себя в голове, хмурится, и панически оглядывается. Майор замечает это и подходит совсем уж близко, берет в руки лицо инженера и вопросительно смотрит на него. Петров не готов был к такому скорому контакту с причиной своих размышлений. Он зажмурился и выпалил на вдохе: - Нечаев, ответь быстро и честно: я тебе нравлюсь?! Майор потупил взгляд, он не ожидал такой вот вопрос, да ещё и в лоб. Это было резко, ничего не скажешь. Он пару секунд провисел где-то в облаке мыслей и перевел обратно взгляд на Петрова. -Можно сказать что да. Петрова тряхнуло от ответа, дыхание сбилось, а воздуха перестало хватать. Он вскочил и побежал к окну, распахнул его на всю, высунувшись на половину туловища, громко, с каким-то стоном выдохнул весь воздух. Вот же нервная натура. Майор подошёл, аккуратно положил руку на спину, чуть приобнимая. -Чудной ты. Есть у тебя что-то в голове такое… Что мне нравится, влечет. Волосы у тебя мягкие, глаза красивые... Не умею я делать комплименты, прости... -Майор грустно выдыхает и кладет голову на плечо Петрова. -У тебя взгляд испепеляющий, иногда такой, словно пройдясь им ты мог бы оставить целое ничего на земле, холодную пустошь. А иногда светлый, чистый, как безоблачное небо. Я не сказал, что твой характер не без изъяна, но твоя верность, над которой я смеялся излишне, она удивляет, ты можешь пропустить все через себя, все негативное мнение, потому что четко убежден, что человек хороший, за которого ты заступаешься. Я бы назвал тебя Чацким, он верен своим убеждениям. Петров склонил голову после тирады, ему было неловко от такого, что он говорил, но это было действительно искренне. Он почувствовал, как его подняли с подоконника и заключили в крепкие объятия, прижимаясь колючей щекой к лицу. От недоумения руки повисли плетьми, но Виктор быстро сориентировался и положил их на спину, крепко обнимая. Стало не привычно, тепло и хорошо. -Так красиво вечереет... -Внезапно подметил Петров. -Блять, вечер! Нам срочно нужно вернуться, иначе мне и тебе снесут башку. - Нечаев с испугу, опешив, взял в ладонь руку Виктора и поспешно покинул помещение. -Не впервой... -Тихо, чтоб никто не слышал, пробубнил Петров. Запыхавшись, они все же вернулись вовремя, пропасть где-то на день и не вернуться было так себе затеей. Кажется, никто не прознал об этой шалости, славно, так будет лучше для них обоих. Переведя дух, они зашли обратно в камеру, Виктор рухнул на кровать сразу же, обнимая подушку, зарываясь в нее лицом. Он впервые почувствовал волю к жизни за этот вечер, что-то теплое. Приподнявшись на локтях, зачарованно глядя в чужие глаза, словно забываясь в них. Ничего не было плохого в его жизни с этого момента, все казалось таким далёким и нереальным. -Мне не хочется уходить, но я не должен задерживаться… -С тоской проговорил майор. Он встал со стула и спешно подошёл к кровати, сел на корточки, стискивая его сильнее, словно стараясь наобниматься перед неизбежной разлукой. -Я знаю, но все будет в порядке, я не расстроен. - Проговорил спешно куда-то в щеку майора, Петров. Больно было отпускать, но иначе нельзя. Они распрощались. После ухода майора стало пусто, тишина пронзала уши, повсюду белый шум и ничего больше. Постоянный скрежет на подкорке. -Всё в порядке, завтра снова увидимся...- С болью в груди, шептал Петров. Страшно, холодно и одиноко было беспричинно. Прошли часы, но сон так и не посетил его, из всех углов мерещатся шорохи, шаги, голоса, а все это наяву? Мотая головой, пытаясь освободиться от странных мыслей. - Сколько времени? Часа четыре, пять?... Чуткий слух уловил посторонний звук. Стук сапог по полу неумолимо приближающийся к нему. Виктор вжался в койку, все внутри свернулось в тугой узел. Это не майор, само собой, уж звучание его шагов он выучил наизусть. Открылась дверь, и по звуку зашло несколько военных. Лежать уже не хотелось и он встал. Было темно и ничего не видно, но включился свет, яркий, ослепляющий, неприятный. Услышав знакомый голос Петров замер. -Здр’авствуй, Виктор, я здесь от Дмитрия Сергеевича. Менья послали забрать тебя. Рад вид’ьеть что ты в здравии. -С немецким акцентом проговорил Штокхаузен, стиснув зубы от неприязни. -Михаэль?...Мне сказали что ты погиб. -Ошарашенно, вглядываясь в лицо, вскочил Петров. -Ты тоже, не был похож на живого человека, когда мне твою голову принесли... -Нахмурил брови и прищурившись, наклонил в бок голову Михаэль. Виктор вышел неловко вперед, оглядывая всех в комнате и делая ещё пару шагов навстречу, его взяли под руки, и вывели из камеры. К горлу подступила тошнота, ноги стали ватными. Всё внутри отдалось болью и в горле пересохло, язык по ощущениям стал как наждачка. Чертовы нервы. Пройдя по темному коридору, который был увешан алой тканью, открылась деревянная двойная широкая дверь. Перед ним предстали высокие статные балерины. Как их назвал Дмитрий Сергеевич "Левая и Правая". Они почти не отличались от балерин в театре, но на головах виднелись красивые жёлтые косы и горели алые звезды во лбах. Страх сменился на восхищение, под ногами появилась почва, и можно было спокойно стоять. Его наконец отпустили, и дали хоть чуток почувствовать свободу. Военные вышли и остались только он, Шток и работавший за столом Сеченов. -Собственной персоной, пожаловали Виктор Васильевич. Вы совершенно иначе выглядите чем в нашу последнюю встречу. -Как и всегда голос был спокойный, с приятным тембром. -Вы хотели меня видеть, Дмитрий Сергеевич? -Поднимая взгляд, боязливо спрашивает Петров. Ему было страшно, до сих пор его статус до конца не был определён. Заключенный? Особый статус? Как было прежде? -После случившегося, мы должны были поднять вопрос о вашей мере наказания, или вовсе были бы вынуждены назначить высшую меру наказания. Но к несчастью, из-за ЧП, которое повлекло за собой многочисленные жертвы и было спровоцировано вами. Вам несказанно повезло, ваши способности уникальны и нам нужны ваши мозги. Не поймите меня неправильно. Нужно лишь чтобы вы снова преступили к работе. - Сеченов знал на какой риск идет, но совершенно был уверен, что он оправдается. Негоже было пропадать зря такому ресурсу как Петров, он мог помочь в восстановлении того что натворил. -Я смогу снова работать на предприятии?...А театр?...Могу ли я рассчитывать на посещение его?. -Забвенно вопрошал тот. Его мало интересовало кодирование и работа в комплексе, его лишь волновал театр. Личный рай, где никто не смог его достать. -Хм, слишком много за сегодня для вас сделано, товарищ Петров, приступайте к работе, вас доставят в комплекс, где вы сможете под пристальным надзором работать над восстановлением. На этом пока все. Он смыкает руки перед собой в замок и переводит взгляд на Штокхаузена. Тот кивнул ему, в знак одобрения. Петрова снова взяли под руки. Всё тело горело, и лишь холодный воздух мог хоть как-то его привести в порядок. Рваное дыхание, отскакивало эхом от стен коридоров. Петров опустил голову и просто ковылял, смотря себе под ноги. Он ни о чём не беспокоился более, его не убьют, это не могло не радовать. Но что насчёт Нечаева? Он ведь сможет его вновь увидеть? Его доставили в комплекс, выдали одежду. Сжав ткань в руках, он немного призадумался и замешкался. Из раздумий его выдернули толчком в бок, приличным таким надо отметить. Он вывел Петрова из равновесия и заставил поежится от боли. -Шагай быстрее, тебя ждут в конце коридора и направо. -Приказным тоном рявкнул ударивший его военный. Петров злобно зыркнул на солдата, но лишь шикнул себе под нос, развернувшись бодро зашагал, лишь бы не получить в бок ещё раз. Нечаева вызвали на Челомей сообщением о деле особой важности. Да какого хрена дела такого рода утром решаются? Майор был в каком-то агрессивно приподнятом настроении. Не любил он ранние прогулки, только если не посиделки с Петровым. Может быть в этом и закрался ответ? Утром, куда-то тащиться, и не в привычное уже место. -Дмитрий Сергеевич, в такую рань? Не думал, что я вам сегодня понадоблюсь. - Заинтересованно пробурчал тот. Он был рад видеть шефа. За прошедшие дни они разговаривали-то всего раза два. -П-3, сынок, как ты себя чувствуешь? Забегался, наверное, с этим Петровым? -С особой заботой, расспрашивал он его. У него был особый тон, при разговоре с Сергеем. Отеческий какой-то, что-ли. Из-за него майору становилось тепло на душе. -Да нет, что вы! Он вел себя примерно, и даже не пытался напакостить. -Он пытался избегать чуткого взора Сеченова. П-3 иррационально до жути боялся, что его можно было прочитать как открытую книгу. -Его перевели в другой комплекс, и он продолжит работу, но только уже над восстановительными проектами. Так что тебе не придется над ним трястись. -Разводя руками Сеченов пытается заглянуть в глаза П-3, но к своему удивлению видит лишь страх и недоумение. -Сережа? -Дмитрий Сергеевич... А... Могу ли я с ним видеться? -Нечаев поднял тяжелый взгляд. Сеченов не ожидал такого, и с осторожностью спросил: -Сынок, ты привязался к нему? Ты не обязан больше выполнять этот приказ. -Да не в этом дело! Просто..Я могу же посещать его?.. -Он выпрямился в полный рост, неполной грудью вдохнул и приподнял брови. Это выглядело как отчаяние. Все те слова, что сказал ему Петров вцепились под корку. Он чувствовал, как ускользает его запах. Глаза мерцают в мыслях. Страшно было не увидеть его вновь. -Думаю мы сможем тебе устроить постоянные встречи... Петрову выдали все инструкции по выполнению работ. На него постоянно пялился один их военных и сопровождал лаборант, выслеживая ошибки и какие-либо нарушения. Ему приятно было внимание, но не когда его буквально сжирали глазами, норовясь испепелить взглядом. Он послушно делал всю работу, иногда лишь отвлекаясь на посторонние шорохи. Ему сказали, что также будут проводить тесты, это хоть как-то приободрило инженера. За стенами послышались шаги, громкий голос, знакомые маты. Всё внутри сжалось от радости. Петров вскочил со стула, военные охранявшие Петрова, выглянули в коридор чтоб разобраться, но минуту спустя зашел источник шума - Нечаев. Виктор знал, что он его не оставит, что найдёт способ встретиться, даже не сомневался в нём не на секунду. П-3 протянул лаборанту какой-то документ и пропуск. Лаборант сообщил что сделает пока перерыв и сообщит в корпус о новых изменениях и поспешно покинул кабинет, забрав с собой бумаги. -Сережа, как ты здесь смог получить пропуск? И что это за документ?.. Не получив ответа, его просто крепко обняли. Ощущая теплое дыхание на шее, ему стало спокойнее. Сердце заколотилось сильнее раз в десять, ещё немного и оно бы выпрыгнуло из груди. -Мне позволили "приглядывать" за тобой, вместо тех придурков, так что я смогу быть рядом. Нечаев неожиданно услышал тихие всхлипы и шмыганье, слегка отодвинувшись он увидел чужие красные намокшие глаза. Прижав ладони к лицу, он легонько коснулся губами щеки. -Не думал, что ты будешь рад. Я же буду вечной занозой для тебя. - Улыбнувшись проговорил Нечаев. -Ну уж нет, я бы не смог терпеть этих болванчиков рядом с собой. Я рад что ты здесь, мне нужно будет закончить работу и сможем пойти вместе на перерыв. Петров прислонился к груди Нечаева, громко вздыхая, всей грудью. -Я буду рядом, обещаю. Это были самые крепкие объятия, из которых никто не хотел выпускать друг- друга. Они теперь рядом, вместе. Наконец-то можно было не беспокоиться, что их разлучат...