Время любви

Арсений бежит в лес и ударяет рукой по ближайшему кусту раскидистого папоротника, вымещая на нём злость. Подумать только! Сколько раз ещё родители устроят ему смотрины, прежде чем отстанут от него? Видимо никогда, потому что он же омега, ему обязательно надо кому-то покоряться, быть под крылом, покладисто играть на фортепиано и слушаться беспрекословно сильного альфу. О, Арсений в ярости! Ну неужели его родители настолько слепы, что не могут понять... он никогда не осчастливит своим повиновением потенциального супруга. Но те попыток не оставляют, вон, пошли с козырей, дурная игра, судари, решили устроить Fin de partie с невероятным кандидатом. На деле же Арсений прекрасно знает, что это не туз, что ведёт к победе, а рядовая шестёрка с положенной мастью. Арсений глубоко вздыхает, откидываясь спиной на огромный ствол дерева. Он нервно поправляет жабо на себе и пыхтит как вода, доведённая до кипения. Арсений оглядывается вокруг и понемногу успокаивается. На природе легче, по крайней мере здесь нет никаких условностей, как например «альфа и омега обязаны быть вместе всегда, не разливаясь из единого». При этом истинность – это выдумка безрассудных юнцов, болезнь, которую придумали, чтобы приковывать друг к другу людей. Арсений вспыхивает ярче пламени от одной мысли, что альфам разрешено всё, ведь даже брак не является веской причиной для верности. Сильные мира сего. Арсений вытаскивает любимый кинжал и кидает его в дальнее дерево. Хоть так выпустит пар. Есть неотвратимые вещи, именно к ним относится завтрашняя встреча. Сейчас необходимо вернуться и делать вид, что он доволен всем происходящим. В поле зрения появляется фигура, причём так резко, что Арсений невольно вздрагивает. Он смотрит на то, как незнакомец взмахивает руками, пинает лежащий на земле камень ногой и упирается руками в бока, дышит часто и ищет что-то взглядом. А когда натыкается на Арсения, то застывает в недоумении. Попов и отвёл бы глаза, ушёл и оставил бы это место новопришедшему, но... что-то есть в его взгляде такое, что удерживает, ненавязчиво так, осторожно. Молодой человек тоже негодует отчаянно, глядя в ответ обеспокоенно. – Прошу меня простить, сударь, – спохватывается незнакомец, отступая на шаг назад, – не думал, что встречу здесь кого-то в столь поздний час. – Не сто́ит извинений, – торопливо отзывается Арсений, вдруг чувствуя себя виноватым в том, что находится здесь, – я не предполагал, что приду сюда. Вы... расстроены? Всё омежье нутро пробуждается, едва Арсений подходит чуть ближе и задевает нотки чужого запаха. Ну что за испытания ему подкидывает судьба? Это альфа, да ещё и не в духе. Бежать от таких надо, ещё посчитает, что Арсений простая цель и надумает надругаться... – Нет, я не расстроен. Я в ярости! – Взмахивает незнакомец руками, недовольно цокает и оглядывается в противоположную сторону от леса, указывает туда. – Они считают, что в моём возрасте уже давно пора принять на себя ответственность за какого-то другого человека, помимо себя самого. Поэтому, они решили, что я обязан жениться... – Вас тоже заставляют? – Арсений перестаёт трястись за возможное надругательство, ловя схожие с собой мысли. – Разумеется, кто бы не заставлял! Единственный наследник, гордость семьи... сильно же они расстроятся, если узнают, что я вообще не хочу жениться или выходить замуж. Нет, хуже, моим родителям невдомёк, мои слова ничто, они же знают лучше. – Мои давно должны были сдаться, но нужно пристроить в хорошие богатые руки, чтобы нарожал детей... – Арсений подходит к тому самому дереву и резко выдирает из него кинжал. – Не горю желанием приводить человека в мир, который настолько глуп и принципиален. – Полностью согласен с вами, сударь, – отчеканивает альфа, с долей восхищения наблюдая за действиями Арсения, – и чувства у нас болезнь, и истинность – проклятие. Какой тогда во всём этом смысл? Неужели всю жизнь существовать не зная, ничего, кроме правил и условностей? Арсений выдыхает с облегчением. Слава богу, хоть кто-то его понимает! Он рассматривает внезапного союзника и убирает кинжал в ножны. Из-за того, что Арсений учуял его раньше, рассмотреть подробно ему ещё не удавалось. Стоя́щий рядом человек совсем не напоминает тех животных, уж простите за сравнение, что ему сватали прежде. Тонкие руки и запястья, ростом он приятно выше, телосложение лёгкое, выглядит так, будто его можно просто на руках унести. Совсем не альфовый склад, теперь понятно. Предвзятое мнение о том, что «такого щуплого даже за альфу не считают, надо устроить его жизнь». Теперь Арсений злится ещё и на неразумных предков его собеседника. – И не говорите. Замужество не делает счастливым совсем. Только соблюдайте приличия и ведите себя подобающим образом. Да и все эти «семейные приоритеты» выглядят как бой на псарне. Супруги друг на друга лают и кусаются не на жизнь, а насмерть. Альфа чему-то довольно улыбается, а Арсению непременно нужно узнать, что так его повеселило. – Столь точное сравнение, сударь, – улыбчиво проясняет он, – вылитые мои родители. Да и потом, что может дать мне брак? Только человека, который будет во всём со мной согласен? Не желаю я вообще рядом с собой никого! Потому что не готов просто к тому, чтобы постоянно ругаться и кричать друг на друга. – Вы точнее выражаетесь, – возвращает любезность Арсений, – большинство альф – собственники. И шагу ступить нельзя лишнего. Подавленная воля – бесконечный, одинаковый кошмар изо дня в день. Не нужен мне брак, ведь там ничего хорошего. Арсений за это откровение выдаёт весь свой запал, потому присаживается на поваленное дерево поблизости. Новый знакомый тоже уверенно кивает и присаживается рядом, на расстояние вытянутой руки, чтобы не создавать неудобств. Омега чует присутствие альфы, внутри привычно подрагивает, но свой глупый инстинкт повиновения Арсений с радостью подавляет. – Что такого сделать, чтобы родители забыли об этой затее навсегда? – струится вопрос по воздуху, зависая и растворяясь в нём. – А с этим что-то можно сделать? – Подхватывает Арсений, не поворачиваясь на собеседника. – Они ведь мечтают о том, чтобы у них получилось стравить новую пару друг с другом. Тишина. И тут Арсению приходит интересная мысль в голову, его буквально осеняет. – А что если... – Начинает он, и его тут же подхватывают. – Сделать вид, что кандидат особенно приятен? Омега растерянно улыбается, но чувствует себя понятым и польщённым разом. Улыбка на лице альфы тоже постепенно проявляется, похоже он не ожидал, что может быть одна мысль на двоих. – Ну конечно! – Арсений радостно поднимается с места и ходит, перебирая слова как драгоценные камни. – Они подумают, что это та самая редкая болезнь с первого взгляда и сей же час откажутся от такого варианта! – C'est génial! – Восклицает его собеседник, тоже поднимаясь. – Почему эта светлая мысль не пришла мне в голову раньше? – Возможно, потому что вы считали, что один в этой битве, – предполагает Арсений, смело глядя на союзника по заговору, он ведь не слишком сильно возлагает на эти слова надежды? – Верно, – радостный голос воодушевляет и приободряет так сильно, что Арсений почти забывает о том, что поначалу остерегался общаться с альфой, – так и сделаю. Какой восторг! Их лица я постараюсь запечатлеть навечно в памяти. Альфа светло улыбается, переводит взгляд на Арсения, которой, к своему удивлению, всё это время наблюдает за счастьем совершенно незнакомого человека. – Благодарю вас за прекрасную идею, – лёгкий кивок, – и я признателен вам за поднимающую дух беседу. Могу узнать имя моего... союзника по авантюре? Арсений близок к тому, чтобы раскраснеться. Надо же, заминка, в которую альфа думал, как его назвать, всколыхнула несколько странных эмоций. На мгновение кисти вздрагивают и перехватывает дыхание, а ещё хочется прищуриться и пошутить как-то, чтобы возникшая взбудораженность немного сошла. – Арсений, – сто́ит прийти в себя, что такое? Он протягивает руку для пожатия, приосанивается, вспоминая, что, к слову, он из графского рода. – А вы?.. – Антон, – обхватывает его пальцы альфа, и Арсений улавливает нечто необычное. Ему как омеге обычно не давали прикасаться к кандидатам, но это не значило, что Арсений не трогал совсем никого в своей жизни. Сердце стучит быстрее, когда их руки соприкасаются... он торопливо завершает жест и отходит на шаг назад. – Значит, мы... договорились? – скрывает вспыхнувшую неловкость уточнением Арсений. – Да, сударь, конечно, – похоже альфа немного растерян, но быстро приходит в себя. Интересно, он чувствует что-то схожее с Арсением? – Я бы хотел... Омежье нутро мигом отзывается и трепещет снова. Альфа чего-то хочет, причём не настаивающе, а как-то искренне... нет, Арсений! То, что этот человек разделяет с тобой мысли, ничего не значит. Расцвёл, ты гляди! Ты видишь его впервые. Но внутри так подрагивает неясное, непонятное тепло. Арсений и сам теперь в растерянности. – Вы окажете мне честь, если... поделитесь своим успехом. Завтра после смотрин, могу ли я надеяться на встречу на этом же месте? Арсений ещё больше взволнован, Антон сейчас предлагает встретиться вновь? Он уповает на то, что не краснеет щеками так явно. Он точно хочет знать, выйдет ли у его союзника применение их общей тактики. Всё-таки разум из-за этих проклятых инстинктов затуманен слегка, потому что Попов не может ничего, кроме как рассматривать этого необычного альфу. Эти плечи широкие, тонкие пальцы удивительно сильно смотрятся и сочетаются с их обладателем. Может и пытались остричь коротко по новой моде русые волосы, те чуть кудрявятся, вихрятся так завлекающе, что поднимается желание помять их пальцами. А главное, это глаза... они искренне глядят, на свету отблёскивают зеленью, наверное, сами по себе они карие, но чудится... Арсений одёргивает себя, чтобы молчание не сочли за отказ, чтобы не было неприличным засматривание на этого неожиданно приятного альфу. – Разумеется, я тоже буду рад узнать, что всё вышло. Так что, сударь, как только, так сразу. Антон кивает ему почтительно и разворачивается быстро, уверенно отдаляясь от места встречи. Арсений смотрит вслед и не думает больше о несправедливости его участи. Если Антон – поймать себя на том, что произнесение этого имени успокаивает и будоражит, и удивиться этому – останется его союзником, то даже непроходимую глупость людей можно будет пережить. Успокоенный своими мыслями Арсений возвращается в поместье. Отец тут же принимается его распекать, говорить, мол, негодяй ты сын, за такие выходки отпороть бы, да времени нет, смотрины готовить надо. Матушка молчаливо осуждает, провожает до своих покоев и вдруг у двери задерживает его и произносит: – Неужто, сын мой, ты не тревожишься по поводу завтра? По обыкновению, ходишь грозный как туча, а тут дышишь ровно да улыбаешься. – Что вы, маменька, – принимается притворствовать Арсений, и правда, нельзя раскрывать замысленное, – просто понимаю, что спорить с папенькой пользы не приносит, вот я и... – Задумал бунт устроить? – Маменька никогда такой подозрительной не выглядела. – Я прекрасно знаю, когда ты лжёшь. Учти, вытворишь что-то неподобающее на этот раз, я тебе не прощу. Сколько можно в молодках ходить, Арсений, чай не мальчик уже, подумать только двадцать восемь лет, старик уже! Здоровье вечным не будет, успеть бы, чтобы родить наследника смог. – Не тревожьтесь вы, матушка, – уверяет Арсений, сожалея, что оправдать не сможет её ожиданий, – Буду достойно себя вести. Молчание и укоризненный взгляд. Арсений привык уже, потому просто удаляется из разговора в свои покои. И тотчас же мечтательно заваливается на постель. К чёрту то, что в одежде, пускай так, ему сейчас необходимо побыть в воспоминаниях и фантазиях. Он обнимает подушку, совсем юношески краснея, прикусывая губу и прикрывая глаза. Арсений вспоминает руки, глаза, вихрящиеся волосы, плечи, мягкий взгляд. Воспоминания вспыхивают поразительной силой, разливаются по телу дрожащим жаром, заставляя шумно выдыхать. Подумать только, ни один альфа не взывал столь яркой пылкости, Арсений любого мог отвадить и провернуть всё так, будто их решение не водиться с ним, непокорным омегой. Но взгляд Антона... словно бы ему можно доверять и довериться... Арсений открывает глаза и резко садится. Мелкая дрожь совсем знакомая, ещё пара подобных мыслей и будет его запах струиться потоками едва ли не по всему поместью. До течных дней ещё рано, поэтому не обмануть будет маменьку, что первая прибежит разбираться. Но только Арсений цепляется за свои фантазии, мигом припоминает, что сам Антон не хочет жениться и выходить замуж. Эта мысль развеивает пламенный туман, приводя в чувства. Да и омега совсем не намерен с кем-то связываться. Ну право же, быть всю жизнь под чьей-то опекой, слова лишнего не сказать поперёк... разве что... ведь размышления альфы, с которым они повстречались, далеки от древнейших правил общества. Судя по тому, что и как Антон рассказывал, о чём тревожился, его супругу или супруге наверняка повезло бы. Ну не похож тот на тирана, ничего общего с тем, кто будет неволить и гневаться, коли не угодили ему. Арсений сглатывает, фантазируя... быть может, если повелевал и требовал исполнения своих желаний Антон, то... омега покорился бы? – Что же ты сделал со мной? – Едва слышно, сам себе говорит Арсений, тут же прикусывая губу. Ответа он не услышал бы, оно и понятно, столь тихое не расслышал бы сам, если не знал, что произносит. Прикрывая глаза и воображая, как прибежит после в лес и сразу же начнёт рассказывать, что тот немощный и нескольких минут не выдержал его обаяния и ласковости, Арсений невольно скатывается к примитивным, низменным мыслям. Можно ли полагать, что Антон преуспеет и так же радостно наперебой рассказывать, что удалось всё? А вдруг не выйдет и он будет недоволен собой... Нет-нет, у них точно получится! Арсений пламенеет весь, когда представляет, что на радостях окажется в дружеском объятии Антона, прижмётся к нему крепко, а после их поведёт от близости, запахов, и альфа проявит свою природу, сжимая крепче... – Хватит, – останавливает себя Арсений, судорожно выдыхая, – это всё позже. Завтра. Всё получится. Во сне Арсению не привиделось ничего из того, о чём он мечтал накануне. Зато наконец выспался, потому как его не тревожило ничего. По пробуждении к нему в покои врывается маменька и служанка, что подготовила одежду. Снова парадная, кто бы сомневался. Омега со спокойной душой застёгивает запонки, поправляет манжеты и лацканы, одёргивает ткань рубашки и оглядывает себя в зеркало. Всё-таки ему повезло, что он миловиден и свеж. Никто из кандидатов до сих пор не назвал его возраста верно. К чёрту их всех! Арсений лелеет мысль о том, что в таком виде, после этой условности, увидит его союзник. Может даже скажет комплимент или отметит, что цвет сюртука подходит к его глазам. Так, надо собраться, а то никакого терпения не хватит. Подходя к главной зале, Арсений чувствует кожей что-то неладное. Мурашки скользят по рукам словно дети на санках с ледяной горы. Омежье нутро снова трепещет, взвивается, но Арсений делает глубокий вдох и выдох. Он расправляет плечи и глядит вперёд. Двери распахиваются, впуская его семью в составе его самого папеньки и маменьки. Руки снова чуть дрожат, но Арсений мимолётно сжимает и разжимает их, сбрасывая напряжение. Спустя пару мгновений в зале оказываются ещё двое, должно быть, это родители кандидата. – Моё почтение, Андрей Павлович, – несмотря на уважительный тон, выглядит Попов-старший так, будто ему сейчас на битву вызывать главу семейства. – И вас рад видеть, Сергей Александрович, – да, обмен «вежливостью». Если бы не сие мероприятие, глотки друг другу перегрызли бы. – Тянуть не станем, – хвала господу, что отсутствие терпения – это семейное, думает Арсений, уповая на запланированный исход событий, – вот мой сын, омега он... не из робкого десятка. С ним совладать сможет только уверенный альфа. Арсений почти закатывает глаза на услышанный рык от недовольного поддёвкой Андрея Павловича. Но держит лицо и не сдаёт своего ликования. Будет проще, здесь отец будет следить за каждой мелочью и любой шаг в сторону от приличий будет играть Арсению на руку. – Что же, думаю это будет по силам моему хоть и юному, но очень пытливому сыну, – отбивает слова Андрей Павлович, взмахивая кистью, – заметьте, единственному наследнику. Проходи к нам, покажись, чтобы знал товар, кто его купец. Арсений кратко всё же закатывает глаза, но сразу же улавливает запах. Тёплый, мягкий, будто согретое солнцем что-то. И вызывает леденящий ужас от понимания, что это провал. Он знает этот запах, он узнаёт альфу, что заходит в залу с гаснущей на лице победной улыбкой. Перед Арсением останавливается Антон.