Время любви

Тишина охватывает залу. Арсений старательно удерживает дыхание, чтобы звучало оно негромко. Всё, что в силах он делать сейчас, это судорожно пробегаться взглядом по Антону. Наблюдения тянутся, кажется, вечность. Судя по растерянному взгляду, альфа тоже не ожидал такого поворота событий. Руки того слегка подрагивают, приоткрыт рот, чудится, что так ему дышится легче. Арсений ранен в самую душу, потому что он точно не рассчитывал, что его союзник станет тем, на ком придётся применить придуманную тактику. Он не хотел биться против Антона, только не теперь, видя, как в лучах дневного света его глаза ловят золотистые блики. Почему так несправедлива судьба? Вот сейчас, кажется, Арсений спит, и он видит этот кошмар. Он проснётся спустя мгновение, и этот ядовитый туман рассеется. Но даже сжимая для верности пальцы ещё раз, понимает, что всё происходящее – правда. – Прошу прощения, и это ваш наследник? – Молвит Сергей Александрович, давя в себе очевидное недовольство. – Мне от вас передавали слегка преувеличенные описания. – Как и от вас, – не остаётся в долгу Андрей Павлович, – нам обещали юного и способного на потомство омегу, а не граничащего со старостью... – Сбавьте тон, сударь, – теперь злость сдерживает Попов-старший, пока младший едва ли не готов кричать от несправедливости. Что ему делать? Ведь Антон ясно и чётко дал понять, что брака не желает, ему это претит и ответственность за сие он брать не собирается. Но если сейчас они по их договорению выполнят план, то это не остановит родителей обоих сторон. Антона посулят другому омеге, а потом ещё и ещё до тех пор, пока альфа не сдастся только ради того, чтобы его оставили, наконец, в покое. Кому-то другому достанется этот тёплый взгляд и мягкая улыбка, собирающая около глаз умилительные лучики. – Смею предложить проветриться на пару минут, сударь, и обговорить тонкости, – предлагает Андрей Павлович, – заодно и дадим им принюхаться друг к другу. – После вас, – указывает на парадный коридор Сергей Александрович, пропуская также супругу, гостя и собственную. Двери захлопываются. Арсений делает шаг вперёд, опасливо оглядываясь. – Встретились раньше, чем договорено, – горько усмехается Антон, пока Арсений вновь прикипает к нему взглядом. – Вы не рады? – Такой легкомысленный вопрос! Боже, что творится в его голове? Арсений, нужно срочно что-то придумать, чтобы не лишиться возможности хоть увидеть его снова. – Я... – Признаться по чести, Арсению нравится видеть, как Антон подбирает слова. – Я помню, что вы не желаете становиться чьим-то супругом. И... я растерян, ведь знаю точно, что мои родители на этом не остановятся. Арсений ощущает, как сердце трусливо сжалось и застучало сильнее. Альфа слово в слово повторяет его мысли, неужто это умение пробираться в них и читать как книгу? – Арсений, – Антон протягивает руку к нему, но мигом останавливает свой порыв, – если вы намерены отказаться, одного вашего слова будет достаточно, и я буду придерживаться нашего плана. И хоть душа моя совсем не согласна использовать против вас придуманное нами, если ваша воля такова, я исполню её. Омежье нутро скулит больным воем. Антон предоставляет ему право выбора, он готов пойти на это... но, он сказал, что душа против. Значит ли что альфа тоже не желает отпускать его? Не желает, чтобы Арсения сватали другому? При этом благородно откажется, если омега того пожелает. Арсений не раздумывает вдруг, ему становится ясно, что предпринять. Он протягивает руку, чтобы ухватиться за пальцы в перчатке. Антон смотрит на это, снимает лишнее, ловким движением оголяя тонкие пальцы, принимает едва дрожащую кисть в свою. – Единственное моё желание сейчас – не отпускать вас, Антон Андреевич, – Арсений сжимает чужие пальцы, чувствуя на них едва проступающую влагу. Альфа улыбается также тепло, как и при первой встрече. – Будем действовать по новому плану, – шепчет омега, захватывая звуки приближающихся шагов, – нужно убедить наших родителей, что мы не выносим друг друга. – Так точно, – кивает Антон, украдкой целуя костяшки пальцев и сразу же отпуская руку, натягивает перчатку. И еле успевает, потому что тотчас же родители оказываются в зале. – И даже ваши семейные бриллианты не смогут меня убедить, что ваш отпрыск способен совладать с моим сыном, – нетерпящим возражений тоном заявляет Сергей Александрович. – Раз так, то нам здесь больше нечего делать, – кидает злобно Андрей Павлович, – идём, Антон. Мы не соглашались на второй сорт. – Верно отец, пойдём, – яростно кивает Антон, становясь до неузнаваемости злым, – меня очень разочаровывает вид этого... – Прошу, смилостивитесь, – кидается в ноги Арсений, покорно опуская голову, следуя за Антоном, – я ведь... – Молчать, тебе слова не давали, – грубо осаждает его альфа, стоя к нему боком. Арсений не видит из-за опущенного взгляда, но чувствует, что на него глядят уничижающе. – Неужто мне теперь терпеть его? – не поднимая головы жалуется Арсений, борясь с желанием прекратить это импровизированное представление. – Что ты там бормочешь? – Арсений весь вздрагивает, напрягается, дышит чаще. Он больше всего боялся, что именно этим голосом услышит такие слова. Но это их план, пусть родители думают, что Арсений побеждён и смиренен. Краем глаза омега замечает, как ледяная злость сменяется поистине невиданным доселе удивлением. Антон говорил, что мечтает запечатлеть в памяти этот момент навечно? Арсений надеется, что так и есть. Пальцы в перчатке сжимают его запястье с видимым усилием, только вот Арсений ощущает трепетное, неотвратимое желание подчиниться, при этом совершенно не испытывая злости и сопротивления. Он знает, откуда-то знает, что Антон ему не навредит. – Будешь делать то, что я скажу, – цедит альфа, подходя ближе, заставляя омежье нутро просто дрожать и... трепетать. – Ничего себе, – поражённо произносит Андрей Павлович, – это же как ты такое сумел? – До вашего... сына никому не удавалось заставить замолчать этого своевольника, – озвучивает своё замешательство Сергей Александрович. – Значит, снова надо обговорить нам, – почти пятится назад глава иного семейства, – как я погляжу, у них будет славная ненависть в семье. Арсений напряжённо дышит, держится, наверняка отойдут как в прошлый раз, будет несколько секунд поговорить спокойно с Антоном. Но отец... – Полно нам пустых разговоров. Видим же мы, что нашли они причины друг за друга зацепиться. Так чего же время тянуть? Обвенчаем их как можно скорее. – И то правда, – подхватывает Андрей Павлович, – не будем ждать. Завтра же всё и сделаем. Гостей от нас немного будет, но пышность празднества обещаем. Антон, мы уходим сейчас, отпусти покуда этого страдальца. Антон показательно резко отпускает руку, выпрямляется и уходит вслед за семьёй. Арсений лелеет надежду, что этот день быстро пройдёт. Но не тут-то было. Его начинают торопить везде: сначала на обмерку, чтобы костюм свадебный подогнать, затем к цирюльнику причёску поправить, обувку примерять и к доктору сходить, проверить, всё ли по интимной части в порядке. Утомлённый этим днём Арсений по-настоящему падает на постель, прикрывая глаза. Его измучали все эти высказывания про «стар уже, а смог окрутить юнца», «ой пора бы уже и сразу детей зачинать» и «как готовить себя к первой брачной ночи и как слушаться альфу, коли тот прикажет». К слову о брачной ночи... слова сопровождающих его служанок заставили смутиться. Арсений слабо улыбается, укладываясь на спину. Как же хорошо прилечь после долгого дня! Только бы не уснуть прямо так! Арсений заставляет себя приободриться и берёт книгу с прикроватного столика, чтобы продолжить чтение и немного себя отвлечь. На страницах разворачивалась дивная история про смелого бету, что искал приключений, славы и любви. Он был моряком, много видел прекрасных мест, но влекло его море больше всего. Как-то он поймал в сети морское чудище, то скалилось на него, злилось, но не нападало. Арсений дочитал до того момента, где чудище оказалось морским юношей и не мог тот напасть на человека лишь потому, что их море связало. Арсений трепетно перелистывает страницу, он всё хочет узнать, правда ли автор, что писал эту книгу, имел в виду под связью саму истинность? Но коли так, то как возможно такое? Ведь истинность есть только между альфой и омегой, да и ту можно распознать лишь по неисчезнувшей метке. История затягивает настолько, что Арсений вздрагивает, когда слышит лёгкий стук в окно. Он откладывает книгу и осторожно приближается, а когда узнаёт руку стучащего, тут же торопится открыть окно. Арсений думал, что лишь в книгах герои поступают столь безрассудно, но нет, перед ним предстаёт Антон, который только что забрался неведомым образом на второй этаж и сделал это тихо, чтобы никто не заподозрил неладное. – Да что же вы творите, сударь? – шёпотом причитает Арсений, бесшумно прикрывая окно, – вас могли увидеть, вы могли сорваться! – Простите меня за эту вольность, – винится Антон, опуская взгляд и тут же поднимая, чтобы воззриться с новой силой, – не мог же я оставить между нами недосказанность. Встреча была внезапной, нас буквально окружили и заставили принять решение. Арсений прикладывает палец к своим губам, призывая быть тише, чтобы никто не посмел ворваться сюда. Не сейчас, ведь Антон здесь ради... него? – Потому смею спросить вас ещё раз, – Антон смотрит прямо, переходит на едва слышный шёпот, чтобы не подставлять омегу, – вы правда хотите стать моим супругом? Арсений весь вздрагивает. Если бы альфа только мог предположить, как сильно он хочет этого. Совсем неприлично говорить подобное вслух, потому омега собирает все слова, сопоставляет их, чтобы не расплескаться, не сказать лишнего и не умолчать. – А если я... откажусь? – Арсений не привык играть с огнём, отнюдь, он остерегается открытого пламени ещё с детства... просто ему нужно знать намерения. – Разве мы в силах нарушить правила? Однако в глазах напротив мелькает нечто знакомое, Арсений видел раньше эту гаснущую уверенность. Но пасть духом окончательно Антон не пытается, снова распрямляясь и глядя прямо, неотвратимо. – В силах, – чеканит он, продолжая говорить шёпотом, – можем сорвать эту свадьбу. Перед самым входом в церковь на венчание отвлечём каким-нибудь незамысловатым актёрским ходом и ускачем в закат. Разминёмся в момент, когда за нами погоня подостынет. Арсений вдыхает полной грудью и замечает только сейчас, что улыбается. Антон предлагает авантюру посерьёзней, чем просто отвадить неугодного. Он описывает план, похожий на нечто недосягаемое, невиданное. Прекрасно же знает, что за ними будут гнать яростно, что затянется это надолго, в какой-то момент оба выбьются из сил и сдадутся на милость преследователей. Во всей этой картине чувствуется безнадёжность, тем паче, что если они приуспеют и всё же удача им улыбнётся, укрывая от погони, то не сможет Арсений дальше жить, если расстанется со своим союзником. Понимание окрашивает его щёки алым, отчего приходится отвести взгляд. Он должен решить сейчас, потому что струсь омега, и вот уже всё упущено, прощения не будет себе самому. – Клянусь честью, Антон Андреевич, я желаю стать вашим супругом. Вдох. Арсений совсем смущённо поднимает глаза, боязно будет обнаружить осуждение и насмешку. Выдох. Антон же расплывается в улыбке совсем не по-альфовски, млеет почти, видимо теряясь и подбирая слова. – Вы меня осчастливили вашими словами, – признаётся альфа, вновь протягивая руку, чтобы сжать пальцы. Но стоит только Арсению сделать маленький жест навстречу, как его окликает маменька, постукивая в довесок в дверь. – Арсений, ты спишь? Омега сильно пугается, резко хватает руками за плечи Антона и прячет его за занавесью для переодевания. Тот издаёт звук раздосадованной утки, но не сопротивляется. Арсений рассмеялся бы, только сейчас за дверью мать, увидь она непрошенного гостя, разгневается пуще отца, никому не сдобровать. – Арсений, – тянет она опасно, отчего омега быстро накрывает чужой рот ладонью, чтобы невзначай не вырвалось чего. – Сплю уже, – слабым голосом отзывается Арсений, глядя на дверь неотрывно. – Спокойных снов, – произносит маменька, после чего её шаги отдаляются от спальни. Арсений выдыхает с облегчением, чувствует себя спокойно, тепло. И в этот момент вспоминает, что всё ещё держит руку на губах альфы. Омега испуганно оглядывает того с ног до головы и отступает. Арсений обеспокоен, что задел альфовую гордость, торопится извинится. – Не тревожьтесь понапрасну, сударь, – показалось или щёки Антона тоже заалели? – теперь могу признать, что жду завтра больше, чем мог себе представить. – Я тоже, – тихим эхом звучит Арсений, – на эту встречу точно явлюсь вовремя. – Не сомневаюсь, – Антон замолкает, но делает это так, будто чего-то не договаривает, – тогда, до завтра? – До завтра, – омега говорит это со всей проникновенностью, протягивает руку, её обхватывают мягко и снова оставляют тёплое касание губ на тыльной стороне кисти. В Арсении всё полыхает и взвивается, как искры над костром. Когда на смотринах Антон сделал также, то было мимолётное, нечто необходимое как глоток воздуха, чтобы перестать так беспокоиться. Но сейчас это всерьёз, у них есть все слова мира и на разных языках, чтобы сказать что угодно. Но Антон поступает так, выбирая выразить своё почтение молча, но ярче слов. Арсений до последнего наблюдает, как Антон спускается по стене и бесшумно исчезает во тьме. Этот человек предложил ему бежать, в случае, если решение с женитьбой было чересчур навязанным. Но, чудится, сам Арсений до конца не понимает, что болен окончательно и бесповоротно, потому что прижимает к лицу поцелованную руку и вдыхает во всю грудь тёплый запах... своего будущего супруга-альфы.