Время любви

Пусть каждый сам находит дорогу, Мой путь будет в сотню раз длинней. Но не виню ни чёрта, ни бога, За всё платить придётся мне. Ария – Осколок льда

– Потерпи ещё, моя любовь, – просит Арсений, целуя плечи, наклоняясь к лопаткам, – позволь мне о тебе заботиться, не торопись. – Арсений, я хочу… – Стон, движение навстречу. – Невмоготу уже, я готов. – Не перечь своему покровителю, юный друг. Вот так… – Ммм, ещё… давай, ну пожалуйста. – Сильный мой альфа, жаждущий, требовательный, – на каждое слово поцелуй по спине, – а если я вот так тебя приласкаю? Арсений разводит пальцы внутри, вызывая тем самым почти дикий стон вперемешку с рычанием. – О, боже, не мучай уже! – Мне нравится, когда ты такой. Когда доверяешь мне… Арсений позволяет себе войти медленно, погрузиться наполовину, пока Антон постанывает, а в следующее мгновение буквально насаживается сам. Они совершенно сошли с ума от того, что творят. Любовь, возможно, и правда болезнь, раз пошли такие симптомы. Омега должен быть покладистым, должен охотно подставляться, быть готовым всегда, в любой момент выполнить прихоть главы семьи. Альфа обязан отвечать за всё, принимать решения, управлять омегой и быть сильным. А не то, что они творят сейчас. Антон жмурится, подаётся навстречу движения, ищет тепла соприкосновения всем телом, совершенно не отвечая за свой голос, который тонкими всхлипами и едва не поскуливаниями умоляет не останавливаться. Арсений с каждым поцелуем и мягким погружением начинает понимать, что такого в том, чтобы кем-то обладать полностью. Он почти звереет от вседозволенности, ему хочется прикусить нежную кожу, сжать крепко поджарую ягодицу и придержать её, чтобы глубже толкнуться в податливую горячесть чужого тела. – Ты восхитительно отзывчивый, моя любовь, – он тянется, чтобы подхватить под шею Антона и притянуть к себе, произнести ему в губы то, что думает, – такой развратный, гибкий, податливый. Рассудок теряю от тебя. Тебе нравится? – Да, – стонет в ответ Антон, цепляясь рукой за запястье придерживающей его руки, – да-да, ммм, боже, я-а! Арсе… Арс-Арс-Арс! – Я с тобой, я твой, – ловит губами стоны Арсений, ускоряясь сам и движения рукой на обожаемом члене с приятного размера узлом, – сделай это для меня, давай. Антон содрогается всем телом и изливается на простыни, а следом и Арсений выскальзывает и орошает каплями покрасневшую от сжатия ягодицу. Они так и лежат друг на друге, переводя дух, почти вплавляясь во что-то единое. Арсений очень медленно находит руку Антона, ранее сжимавшую ткань под собой и переплетается пальцами, сжимает крепко, чтобы уверить, что они здесь, они вместе и… – Это было прекрасно, я… ещё больше влюбился в тебя, моё счастье. – А я в тебя, – шепчет улыбчиво Антон, оглядываясь на лежащего на себе, – я и не знал, что ты такой… собственник. – Сам поражаюсь. *** Дни проходят так великолепно, что всё ещё кажется, что они во сне. Арсений преуспевает в своём увлечении, создавая купажи запахов, коими их воспринимает сам. В коллекции, помимо аромата Антона, теперь создан и собственный по описаниям супруга. И когда полное сочетание было готово, Антон проверяет на схожесть и поражается тому, что совпадение невозможное почти. Он ещё целый день ходит с этой склянкой и вдыхает аромат, после подходит к Арсению и долго его целует и вдыхает его, довольно кивает и заключает, что они одинаковые. Успехи супруга тоже заметны, на очередном выходе в свет тот представляет всеобщем вниманию потешные истории, что готовил долгое время. Сначала достопочтенным гостям не приходится по вкусу то, о чём говорит Антон, но когда он начинает додумываться до чего-то на ходу, то шутки вызывают неподдельный восторг среди публики. Арсений им гордится сильно, после выступления он ведёт его в укромное местечко и награждает самыми искренними ласками, на которые только способен. Антону приходится прикрывать собственный рот ладонью, чтобы не расстонаться в голос от умелых ублажений ртом своего достоинства. Спустя две недели размеренной и сладкой жизни Арсений находит письмо в открытом конверте на пороге их дома. Он оглядывается по сторонам, но не находит того, кто его мог доставить. Антон сейчас в гостиной, нужно решить, что с этим делать. – Я не стал бы рисковать, вдруг он отравлен? – Говорит Арсений, смотря на принесённый конверт. – Коли так, то у нас под дверью лежал бы тот, кто решил вскрыть письмо и уже был бы отравлен. Так что я рискну. Арсений следит за тем, как Антон спокойно достаёт сложенный втрое лист и вглядывается в написанное. – «Друг мой, Антон, это Дима», слава богу, это Позов, – и присаживается на диван, приглашая супруга присесть рядом, – «если ты читаешь это письмо, то, вероятнее всего, меня уже нет в этом городе. Я и Катерина сбежали тоже, потому что натиск старших господ не выдерживаем уже. Поскольку письмо может идти долго, надеюсь, что вы его точно найдёте, потому что Прошке я сказал его у порога оставить, сам он обещал быть внимательным и хвост за собой не притащить. Я молю вас, уезжайте и с этого места. Они злы настолько, что готовы на всё. Послушайте нашего совета, бегите снова, вы не в безопасности сейчас. Ваш покорный слуга Дмитрий Позов». Арсений трясётся весь, неужели опять? Почему их родителям просто не успокоиться и оставить их жить так, как они хотят? Антон обнимает его немного неожиданно. – Не станем медлить, любовь моя, он прав. Если письмо шло долго, то не удивлюсь, если отец поднял всех, кого сумел, чтобы нас вернуть. Посему собирайся, есть ещё одно место, в котором мы сможем найти пристанище… Антон начинает ходить и собирать всё вокруг, пока Арсений сидит на месте. – Может, не будем бежать от того, что неизбежно? – Что? – Антон останавливается перед ним, замирая с дорожным плащом в руках. – Подумай сам, свет мой, они не успокоятся. Так почему бы не встретить их здесь, прямо вот так? – И ты подумай, что, скорее всего, и твой отец не оставит это без внимания… – Если они ещё с Андреем Павловичем не перегрызлись из-за того, кто виноват в том, что упустил нас, – Арсений поднимается с места, – прежде, нам надо успокоиться, так ведь? – Ты прав, – Антон выдыхает, откладывает плащ в сторону и протягивает руки для объятий, – нужно просто вдохнуть и выдохнуть. Иди ко мне. Арсений с удовольствием прячется в тепле рук своего супруга, утыкается в плечо и дышит тоже. На самом деле, он мечтает остаться просто здесь, в руках своего возлюбленного супруга, чтобы вся круговерть с этими погонями и угнетениями завершилась как можно скорее. Арсений вздрагивает, жмётся, ластится как кот. – Взгляни на меня, – просит Антон, – вот так, видишь? Я с тобой, мы справимся со всем этим, клянусь честью. У одного из моих старых друзей, у одного из тех, что и поспорили со мной, что через стену я не перестрелю, есть поместье недалеко от моря. Письмо от него вчера получил, говорит, что может мы в гости к нему приедем. Думаю, самое время… – Любимый, подожди, вчера? – Да, – Антон кивает и непонятливо глядит в ответ. Арсений весь трясётся, ищет что-то взглядом. – Если тебе не трудно, дашь прочесть? – Конечно, – говорит Антон и прикусывает губу. Боже, Арсений напуган теперь и трясёт его всё сильнее. Неужели они сами себя выдали? Антон оказывается близко совсем быстро, передавая полученный вчера конверт с письмом. Арсений прикрывает глаза в отчаянии. – Это почерк отцовского советчика, – голос дрожит, Антон стоит рядом, открыв рот, – похоже его переманили на сторону ледяного короля. Поэтому вам, юным ещё, ничего не грозило. А вот сейчас... Звук выстрела и разбитого стекла. Арсений пригибается, Антон прячется за выступом на стене. Голоса людей становятся так отчётливы, что это наводит ужаса. Удивительно, как порой бывает полезно прихватить с утра револьвер и положить его поблизости. Антон его хватает и отстреливается от того, кто пытался залезть им в окно. Арсений перебегает мгновенно, останавливаясь рядом с супругом. – Двое у входа, ещё двое, скорее всего у чёрного выхода. Вот, – Антон вкладывает кинжал в руку Арсения и быстро, пылко целует в губы, – пообещай мне, что это не последний наш поцелуй. – Обещаю, любовь моя, – отвечает он, приоткрывая кожу на шее, – потому что мы истинные и всем ещё докажем. – Люблю тебя больше жизни, Арс. Они разделяются: Антон отстреливает тех, кто пытается атаковать с тыла, пока Арсений максимально близко, едва ли не в упор тех, кто решил не мелочиться и зайти через парадный вход. Битва кажется неравной, но только до того момента, когда Арсений отбивается от своих двух, а Антон откидывает на улицу двоих у себя. Они оборачиваются друг на друга, смотрят в глаза. Арсений дышит сбито, перешагивает через разбитую вазу, идёт навстречу своей любви, Антон тоже обступает поваленный диван и стремится оказаться в объятьях. Рука тянется вперёд, остаётся лишь один шаг, как в тишине раздаётся ещё один громкий выстрел. В следующее мгновение голова идёт кругом, Арсений не понимает, почему так жарко становится и куда делся его супруг? Почему так… тоскливо на душе, а ещё вдруг больно… – Любовь моя, – слышит он как сквозь толщу воды, – ты обещал мне… Арсений усмехается, теперь понимая всё. В стратегии был рассчитан ещё один преследователь, и он забрался через окно в спальне, а выстрелил, спускаясь по лестнице. Но это всё так неважно, боже, он нарушил слово, он разочаровал своего альфу, так бессовестно погибнуть, прямо у него на руках. Арсений плачет, кровь смешивается со слезами, оставляя на щеках алые дорожки. Откуда она на лице? – …сдохни, ничтожество! – На том оскорбление обрывается, капли падают на лицо и шею. Антон ничего не говорит, дышит сипло, но не более. Арсений разглядывает, как именно ранили его возлюбленного. Этот червь использовал шпагу, надрезал горло, а Антон успел отстрелиться прямо в сердце. И Арсений ещё смел полагать, что шпага более честное оружие, чем револьвер? В руках человека с дурными намерениями всё становится разрушительным. – Молчи, – сдавленно лепечет Арсений, протягивая руки, чтобы обхватить лицо Антона и перекрыть сочащуюся кровью рану, – люблю… Антон пытается произнести что-то, вдохнуть, но не выходит. Он только валится сверху, дёргаясь и прижимаясь. – Это я… виноват, – наскребает силы на последний вдох Арсений, – прости, что… надо было. – Ды-ши… всё хоро-шо… Острый укол в грудь, ослепительная вспышка, а дальше сплошная темнота.

***

– Просыпайся, Антоша, сегодня твой счастливый день! – Бросает мама и быстро закрывает за собой дверь. Антон поднимается с кровати, проверяет время на смартфоне. Девять утра, разумеется. До «счастливого» дня ещё три часа, он мог и поспать. Потом ведь, как всегда, времени не будет. Работа в офисе, работа, а, и работа, забыл совсем о ней. Ну и, конечно же, семья, которая у него сегодня появится. Ехать в ЗАГС приходится на лимузине в гордом одиночестве. Понятное дело, отец тоже не рассчитывал, что с той стороны откажутся ехать на одном транспорте. Антону и не надо, после он будет жить с этим человеком бок о бок какое-то время, натусуется вместе. И ведь всё ради чего? Только ради слияния компаний? Гениально просто. Антона заходит в зал ожидания и… ожидает. Достаточно долго, чтобы возненавидеть уже весь этот цирк. – Второй жених уже здесь? – спрашивает регистраторша, высовывая только голову из дверного проёма. – Здесь, – шипит на неё мама, – по лестнице уже поднимается. Имейте терпение. Антон думает, что ему бы кто терпения подарил, но он только в очередной раз поправляет на себе браслет, который протащил-таки сюда, чтобы этот скучно-чёрный костюм хоть как-то разбавить. – Явился, наконец, – произносит Сергей Сергеевич, протягивая руку сыну, что пришёл вовремя. Но тот отмахивается и даже не бросает взгляд на Антона. – Давайте покончим уже с этим, – произносит знакомый будто голос, на который Антон отзывается, кажется, всем собой. Он смотрит на своего будущего супруга и не может понять, откуда он такой… и если Попов-старший ему совсем не отзывается, то младший... Сердцу становится неспокойно, оно колотится в груди так сильно, что Антон и слова вымолвить не может. А ещё он на него любуется, будто не успел насмотреться когда-то. Они молча проходят в зал бракосочетания, сухо отвечают согласием, расписываются, а вместо поздравления поцелуем, пожимают друг другу руки. Антон успевает уловить взгляд голубых как море глаз и понять, что ничего, кроме холодного неприятия в них нет. Тоже, напридумывал себе. Его супруг – бета, а значит, что шансов нет. Но когда они садятся в лимузин, чтобы доехать до ресторана, в котором отмечается это событие, Антон замечает краем глаза, как на него посмотрели всё же. – Не буду тебя трогать, обещаю, – отмахивается Антон, уставившись в окно. – Спасибо, – доносится тихо до его ушей. И это первое, что Антону сказал в браке его супруг Арсений.