Время любви

Жизнь вдалеке от всех правил кажется сном. Арсений радостно оглядывает их уютный дом, находя письмо в конверте на столе при входе. Его товарищ по службе лейтенант Захарьин поостерёгся отправлять письмо, потому оставил его здесь. Это предусмотрительно, Арсений его похвалил бы. «Дорогой друг, рад знать, что ты в порядке! Прости великодушно, но рисковать я своей репутацией не стану, так что инструкции получишь, как только с супругом решите бежать. Ты, конечно же, сумел напроситься, так можешь только ты! Восхищаюсь! К слову, надеюсь это не последнее письмо, которое я тебе отправлю. Теперь о главном – дом в вашем полном распоряжении, слуг я отпустил, не хватало вам поводов для сплетен и зацепок для блюстителей. Уверен, что с хлопотами домашними справитесь и сами. Поблизости есть несколько похожих домов с такими же сумасшедшими, как и вы. С ними можно общаться, возможно даже в свет выйти удастся через них, но будь начеку. Вполне вероятно, что я больше сюда не вернусь, отбываю на службу в город с холодными ветрами. Так что не переживай, внезапно вас не настигну с проверкой, как это делали ваши родители. Тёзке привет. Всех благ, твой друг Антон Захарьин». Арсений прикусывает губу, вспоминая, насколько сильно ему был друг Захарьин. Хорошо, что это смущение не видит его супруг, прошлое в прошлом. Сейчас и, надеется, что навсегда, для него имеет значение. Поведанное он не решится проверять, обжиться сейчас кажется важной миссией. Арсений в первый же день обнаруживает погреб с закрутками и прочими радостями заготовок, на пользу своему супругу, потому что хоть он телом тонкий, но сам часто говорит, что голодный как волк почти всегда. Арсений посмеивается и отмахивается, мол, наши природные особенности как раз от волков пошли, вы не далеки от истины, сударь. После чего был обхвачен и обнят так пылко, что мысли почти все до единой испарились бы. На второй день Арсений находит занятную коллекцию масел на полках в шкафу самой дальней комнаты, вставляет их на притаившийся рядом стол, чтобы изучить подробнее. Ароматы настолько приятные, что хочется экспериментировать с ними. Он как-то задумывался над тем, что он воспринимает запахи не так, как любой другой альфа или бета, а значит, что было бы интересно показать свои осязания на эту тему ну хотя бы Антону. – Возлюбленный мой, – только подумать успел; тот оказывается так близко и спонтанно рядом, что Арсений вздрагивает и крестится лёгким движением, – прости, напугал? – Я успел увлечься, ничего страшного, – Арсений не может бороться с этим, он постоянно тянется поцеловать и так приятно понимать, что Антон в этом желании с ним полностью солидарен, – ты меня искал по поводу или просто соскучился? – Всё сразу, – поцелуй в шею, щёку и крепкое сжатие в объятии, – моё стремление к тебе чуть подуспокоилось, потому скажу причину. Уж не знаю, как мы с тобой отличились, но нас позвали в гости новые соседи. Случайно познакомился с ними, они гуляли в парке и были приветливы. Но что самое важное, они выглядели до ужаса счастливыми. – Поэтому ты поторопился ко мне, завистник? – Арсений подшучивает, разумеется и тем приятнее понимать, что Антон это понимает, посмеивается. – Да, захотелось тебя... – Мог бы и на этом месте остановиться, – Арсений не выносит даже этого скудного расстояния между ними, целует в губы и хватается за шею, скользит выше к волосам на затылке. Антон не медлит тоже, подхватывает ладонями под ягодицы и усаживает Арсения на стол, притискиваясь так плотно, что дыхание сбивается. Руки словно магическим образом притягиваются к плечам, губы впитывают чужие едва слышные хриплые выдохи. Арсений до закатанных глаз обожает это, он чувствует всем собой в такие момент, что он и его супруг – созданы друг для друга. Снова и снова повторяет эту фразу мысленно, пока не понимает, что именно это ощущение – прямой признак истинности. Арсений отстраняется и утыкается в плечо Антона, прячась от собственных мыслей. – Я слишком настойчив, верно? – Однако его поражение от открытия расценивают как кроткость. – Напротив, – Арсений всё пытается это сказать, но слова сбегают, прячутся от откровенности понимания, – я без ума от вашей настойчивости, сударь. Но... не кажется ли вам то, что мы с вами весьма увлечены друг другом? Я бы даже сказал, чересчур сильно увлечены. – Вы полагаете, что мы не даём друг другу пространства? – Я мечтаю быть в вашем пространстве, супруг мой. – Постойте, – Антон, похоже, начинает понимать, к чему Арсений затеял этот разговор, – вы это к тому, что, возможно, у нашей общей болезни... осложнение? Арсений улыбается, дёргает бровями, конечно, переиграть все правила – в его стиле. Но, оказывается, и в этом они похожи. – У нас есть один способ, чтобы проверить... И отводит глаза, Арсению... боязно. Потому что это не просто предложение променада или совместный сон. Найти своего истинного, да ещё и в их ситуации... может обернуться кошмаром похуже тех, что являлись к нему в первую ночь вне отчего дома. – Любовь моя, – Арсения отвлекает от мрачного надумывания лёгкий поцелуй в губы, – пусть так... я предпочту знать правду. Но выберу тебя, всегда, в любом случае. И если мы не истинные друг другу, то это... ты говорил уже, повторю, не больше, чем подойти незаметно со спины с объятьем. Ничего страшного. – А как же быть счастливым в предназначенном судьбой союзе? – Да хоть трижды мне кто-то суждён, неужели я могу посмотреть хоть на кого-то также, как на тебя? Арсений верит, знает, что Антон искренен. Но ведь природа может брать своё, застилать глаза и вынуждать найти того самого, от присутствия которого будет ёкать сердце и хотеться забыть обо всём на свете. – Я бы смог отпустить тебя, если... – Арсений не договаривает, Антон целует отчаянно, глубоко, совсем не пошло, с каким-то почти остервенением. – А я тебя не отпущу, понял? Проявляю всю свою альфовость прямо сейчас. Ты – мой. Арсений смотрит на эту решительность Антона и... покоряется с огромным удовольствием, кивая, целуясь и прижимаясь всем телом. Антон прижимает его к стене, он намеревается подкрепить альфовое собственничество немедленным исполнением супружеских обязанностей. Арсений осторожно пытается отодвинуть стоя́щие на столике пузырьки, как один соскальзывает с поверхности и с громким стуком ударяется об пол. Антон вздрагивает и отстраняется, смотрит на уроненное. – Не разбил, – оправдывается он, поднимая пузырёк, – а что это такое? – Ароматические масла, как мне известно, друг мой старинный имеет привычку коллекционировать всё подряд. Правда, привычки использовать находки за ним не наблюдалось. Антон глядит поочерёдно то на предмет перед глазами, то на Арсения, будто пытается связать по смыслу. Этот процесс забавляет Арсения, его супруг сейчас похож на кота, прикидывающего, как будет удобнее запрыгнуть на полку. – Ты ведь уже придумал, что с этим делать? – И звучит вопрос так, словно Антон уже знает всё, просто ждёт, что Арсений подтвердит его мысли. – Я размышлял над этим и пришёл к выводу, что хочу попробовать... – Вы ведь осведомлены, сударь, что я поддержу вас в любой идее? – Напоминает он, гладя пальцами другие. – Да, и я вам за это благодарен, – Арсений снова льнёт к губам, – хотите расскажу, что придумал? – Весь внимание, – поцелуй в щёку. Антон восторженно глядит на Арсения, когда он раскрывает тайну своих идей, неотрывно, кивает, кажется, почти не моргает, повторяет отрывки фраз слово в слово, прикусывает губу и покручивает кольцо на безымянном пальце. Вполне вероятно, что больше половины сказанного его супруг не понял, но... – И как тебе приходит такое в голову? – Антон искренний до безобразия, улыбается, сжимает в объятии, всё ещё придерживает Арсения так, чтобы он не соскользнул со стола. – Это же прекрасно! Я хочу знать, чем я для тебя пахну. – О, любовь моя, это не так просто. Ты у меня совсем особенный. – Чем-то могу помочь вам в этом деле? Арсений доволен изо всех сил, ну как он может быть таким? Чертовское везение. – Вашей поддержки достаточно, – важно кивает он, – а теперь поцелуйте меня, пока я не погиб от ощущения, что вас мало в моей жизни. – Стремлюсь к вам, – и Антон тут же приступает к исполнению воли своего супруга. *** – Рад, очень рад знакомству, – мужчина с порога протягивает руку для пожатия, Арсений принимает её, уверенно пожимая, – Вячеслав Юрьевич Чепурченко, без регалий, сами понимаете, устал от них. А вы? – Арсений Сергеевич Шастун, также без титулов обойдёмся. Моего супруга Антона вы уже имели счастье видеть и вести с ним беседу. – Вы себе и вообразить не можете, какая это была встреча, – Арсений бы почувствовал лесть или же подспудное желание навредить, Вячеслав выглядит в крайней степени заинтересованным и честным в своём намерении поддержать беседу, – ваш супруг сначала недоверчиво окинул меня взглядом, а после нескольких мгновений наблюдения понял, что ни я, ни моя жена не имеем желания ему навредить. Разделяю осторожность, но за время жизни здесь, немного привык к спокойствию. Арсений сдержано улыбается, он не перестанет восхищаться предусмотрительностью его супруга. Антон даже на прогулке держит бдительность на уровне, ведь наивно было бы предположить, что здесь они в полной безопасности. Тем более если знать, что в округе, хоть и неблизкой, находятся такие же, как и они… порицаемые за свои чувства пары. Арсений какое-то время любуется видом из окна, там Антон познакомился с собакой семьи Чепурченко и теперь со всем юношеским задором играется с ней, бегая и догоняя. Тихий смешок и влюблённый вздох. Совсем недалеко от играющих замерла Екатерина, жена Вячеслава и, похоже, тоже нарадоваться не может тому, что у их Ангела появился новый друг. Картина умиротворяющая, вдох умиления приносит Арсению некоторое знание, а потом он решается уточнить: – Я стесняюсь спросить, Вячеслав Юрьевич, а вы – омега? – Да, вы правы в своих догадках, Арсений Сергеевич. Как и вы. Не думайте, это не бестактный вопрос. На самом деле мне довольно часто об этом напоминают. И удивлений столько, что и не счесть. Я в какой-то степени разочарование семьи. – Прекрасно вас понимаю, – отзывается искренне Арсений, сам себя тем удивляя, – вы от того с супругой перебрались сюда? – Думаю вы знаете, почему мы все здесь. Это первая и главная причина, почему я настоял, чтобы Екатерина поехала со мной. Ей было нелегко, знаете, – Вячеслав переводит взгляд на окно, совершенно влюблённо наблюдая за довольной дамой, что хватает на руки Ангела, а потом она отдаёт этот пушистый радостно трепыхающийся комок шерсти в руки Антона, – она полагала, что если мы и дальше будем следовать всем правилам и выдерживать спектакли, то все успокоятся и перестанут часто сведываться по нашу душу. – К сожалению, так это не происходит, – кивает понимающе Арсений, – мой супруг тоже не выдержал, я не рассказал ему о ссадине, что была больше и заживала дольше, он буквально вышел из себя. – Катенька была в ужасе, когда поняла, что ранила меня глубоко настолько, что пришлось зашиваться у моего друга-врача, потому уже сама стояла на пороге с вещами, – поразительно, как Вячеслав говорит это, спокойно, с тёплой улыбкой, – я её тогда успокаивал и говорил, что шрамы украшают мужчину. Она кивнула и начала собирать вещи и договариваться с извозчиком. Деятельная особа, без ума от неё такой. Арсений это обожание понимает, Антон в любом из своих проявлений прекрасен. Давеча он поделился своими наработками юмористических зарисовок для светских встреч. Арсений так смеялся, что не мог остановиться, валился на супруга, пытался отдышаться, а ещё предпринял попытку развития какой-то из юморесок и… превзошёл собственные ожидания. Теперь была очередь Антона смеяться и валиться на Арсения. А после, когда оба подуспокоились, Антон потянулся к нему и так благодарно его поцеловал, что это стало за мгновения неловко, но приятно несказанно. – Что мы всё о нашей семье, негоже так с гостями… – Не стоит беспокоиться, Вячеслав Юрьевич, – успокаивает его Арсений, – мне приятно узнать о вашей семье и о том, как вы справляетесь со всем этим. Не откажете ли, если предложу посетить и наш дом, когда представится случай? – С удовольствием. Едва они договариваются, как в залу входят довольные Екатерина и Антон, подгоняя Ангела. Собака радостно лает и оглядывается на людей, с которыми она ещё не играла сегодня, почти стремится познакомиться Арсением, как его перехватывают под лапы женские руки. – Полно, Ангел, нам и общества Антона на сегодня хватит, пойдём, надо лапы помыть. – Что, секретничаете здесь? – Арсений оказывается объят и поцелован в висок. – Смели заниматься подобным делом, – улыбается в ответ Вячеслав, провожая взглядом жену и собаку, – не переживайте, очаровать вашего супруга не пытался. Конкуренция бесполезна. – И вы как никогда правы, Вячеслав Юрьевич, – кивает Антон, но руку на талии легонько сжимает. – Согласитесь с нами отобедать? – Предлагает вернувшаяся так скоро Екатерина. – Не настаиваю, просто уж больно славно вышли сегодня горячие блюда. – А вот не откажемся, – говорит Арсений, ловя немного удивлённый взгляд Антона на себе, – не только вам, сударь, принимать решения в этой семье. – Я только рад, – и его руку притягивают к лицу, чтобы оставить мягкий поцелуй. За столом разговор идёт особенно душевно. Арсений иногда бессовестно опускает руку под стол и оглаживает бедро супруга, не глядя даже, чувствуя всем телом, что дразнится и раззадоривает на свой страх и риск. Антон терпеливый, но пылкий, иногда кажется, что из них двоих, он чувствительнее Арсения в разы. Будто он искал себе партнёра, который разрешит ему быть мягким, доверчивым и дозволено будет отзываться на самые короткие, но приятные касания. Но Антон в долгу не остаётся, он перехватывает руку и крепко сжимает, тоже не оглядываясь. Это значит «возлюбленный мой супруг, не соизволите ли вы прекратить ко мне приставать? Потому что я близок к тому, чтобы завалить вас на пол при всех уже сейчас». Арсений краснеет, убирает руку и продолжает беседу и трапезу. Понимание того, что у них есть теперь столько времени, сколько нужно, чтобы насладиться друг другом полностью, заставляет расслабиться и успокоиться до поры. *** Арсений мечтал станцевать вместе с Антоном. Этот момент грезился во снах и ощущался так, будто они уже это делали раньше. Но повода всё не было, а теперь выдался. Граф Чепурченко после встречи в его поместье предложил посетить бал, который даёт его давний друг лейтенант Дубровин. Разумеется, если ты вырос при высшем свете, такие события пропускать – моветон похуже любви. Хотя, нет, не хуже, но где-то вровень. Арсений, обрадованный согласием супруга, стал готовиться и продумывать, в чём же он будет на балу. К слову, первый аромат, что он вывел методом проб и ошибок, идеально дополнит образ. Антон оценил по достоинству достижение супруга. – Я для тебя пахну так? – поражённо шепчет Антон. – Да, ты мой нагретый солнцем пляж, на котором я с удовольствием возлежу. Антон вдруг краснеет, поджимает губы. Арсений его смущает комплиментом, сплетённым с откровенностью. – Могу уже шутить, что я песок, который с вас сыпется? Очередь Арсения смеяться в голос. Он позже расспрашивает в подробностях, как для Антона пахнет он сам и всеполгощающе слушает описания морского прибоя. Похоже даже запахи у них не могут друг без друга. Именно аромат Антона он намеревается надеть на себя поверх костюма. Арсений ещё изволил пошутить, мол, может мне в платье пойти, а что? Прикинусь дамой, будешь ты тогда правильным альфой. Антон пожал плечами и ответил так, что у Арсения едва сердце из груди не выскочило. – Ты в праве решать, в чём идти, и я приму тебя любым. И потом, абсурдно считать меня неправильным альфой только из-за того, что мой омега – мужчина. Ты ведь знаешь, хуже только, я влюблён в своего спутника. А, точно, самое худшее уже случилось, я безмерно влюблён в своего супруга. А значит и неправильность, и тебя в платье снести смогу. Но, по чести сказать, не отвечаю за второе. Ты столь притягателен, что и в дамском одеянии разворошишь во мне страсть. И вот мечта Арсения сбывается сейчас: он приглашён на танец Антоном, они выходят в ряд с остальными участниками процесса. Его берут под талию, держат за руку и ведут. Арсений не догадывался, что Антон умеет так хорошо танцевать. Из-за склада тела и привычки сутулиться, он выглядит чуть больше неловким, чем является. Арсений должен был догадаться, что Антон намного сильнее хотя бы потому, что частенько на руках носит. Но про это умение умолчать удалось. Сейчас они кружатся в танце, улыбаются друг другу, смотрят в глаза и, кажется, это мгновение настолько личным, даром что вокруг много людей. Арсений кивает в благодарность за танец и кивком головы просит прерваться ненадолго. Они отходят в сторону одного из балконов, он пытается отдышаться. – Вам не дурно, сударь? – Антон снова проявляет заботу, кладёт ладонь на спину. – Всё в порядке, – Арсений дышит вечерним воздухом часто, успокаивается, – давно хотел станцевать с вами. Вы хорошо ведёте, обучались? – Ещё бы, – кивает Антон, – столько раз я стремился сбежать на уроки танцев, только чтобы не выслушивать длинные нотации от отца о том, каким сильным главой семьи я должен быть. – А меня заставляли учиться играть на рояле, – подхватывает Арсений, – только вот незадача, я любил только нажимать на клавиши и ощущать их форму, но точно не слышать звуки, что издаёт сей инструмент. До австрийских композиторов мне далековато. – Вас чаще можно найти в компании книг, я заметил. Хочу сказать, что любуюсь вами, когда вы захвачены историями. – Правда? Вам нравится, когда я молчу? Разумеется, признание Антона его смущает, потому Арсений делает всё, чтобы не расцвести сильно. Но, видимо, тот того и добивается, поэтому обхватывает кисть в перчатке и прижимает к сердцу. – Напомню, я люблю вас любым. Особенно, когда вы смущаетесь. Арсений прячет взгляд и ждёт, что его привычно наградят поцелуем, приподнимая лицо пальцами за подбородок. Но Антон вдруг вздрагивает, и лицо его вытягивается от удивления. Арсений вздрагивает тоже, боится, что может что-то побеспокоить их единение, оглядывается назад, как именно в этот момент его перехватывают, притягивая к себе за предплечье. – Супруг мой, – шепчет он проникновенно, – а вы помните… господи, это было так давно! Я забыл об этом, если бы сейчас не подумал, что вид ваш за прочтением мне до боли знаком. Арсений не понимает, о чём говорит Антон, но ощущает, смутно припоминает что-то. – Возможно… кажется, бог мой, – Арсений внезапно так отчётливо видит перед глазами то, о чём ему пытаются сказать, – и правда, очень давно это было. ~~~ Арсений с головой погружается в прочтение романа, который смог забрать у своего друга Серёжи. Он про мир, в котором люди и их фамильяры живут вместе, а чувства человека могут быть и у духа-животного. Это встреча двух совершенно разных существ – трёхцветный кот и сова, которые подружились раньше, чем их обладатели. Откуда не возьмись, рядом с его лавочкой, где он уединился с книгой, втыкается стрела. Арсений смотрит на землю возле ног и наклоняет голову в сторону. Стрела самодельная, наконечник острый, раз воткнулся прямо в почву, чудом не задев одежду. Арсений любопытен для своего возраста даже чересчур, поэтому прихватывает её пальцами и, чуть покручивая, рассматривает внимательнее. Но детальное изучение не дало большей информации. – Прошу прощения, – голос раздаётся поблизости, перед Арсением оказывается мальчик, держащий в руке лук, – я потревожил вас, извините. Похоже, это моя стрела. – Не стоит так переживать, я не ранен, – Арсений протягивает стрелу владельцу, – не отвлекли. – Благодарю, – пальцы обхватывают часть своего оружия, но уходить пока юный гость не торопится, – а вы тот самый ледяной принц? Арсений растеряно оглядывает мальчика, успевая даже заалеть малость. Такой юный, а комплимент от него затеплился где-то в груди. – Не думаю, что это правда. – Но ведь всё совпадает: вы живёте в неприступной крепости, сидите один, спокойный такой, книгу читаете. Поведайте, вас не нужно вызволить отсюда? Если да, только скажите, я знаю как. Арсений посмеивается, чуть теребя волосы в своём хвосте. Он закрывает книгу, закладкой выступает большой палец. Он наклоняется, чтобы стать чуть ниже и заглядывает прямо в глаза отважному стрелку. – К сожалению, даже если я сбегу, заклятье льда вернёт меня обратно, ведь так желает ледяной король. – Это несправедливо, – негодует мальчик, взмахивая своим оружием, – почему его величество не позволяет вам покинуть пределы королевства? – Потому что он считает, что я – принцесса, а не принц. Мальчик задумчиво глядит на него какое-то время, а потом мотает головой из стороны в сторону. Но едва желает сказать что-то ещё, как его окликает кто-то, с вопросом, отдалённым похожим на «ты там жив?». – Мне нужно идти, но… я верю, что однажды чары рассеятся, и вы сможете уйти туда, где будете расколдованы и счастливы. – Буду надеяться на это тоже, юный друг, – Арсений кивает, а получает уважительный поклон. – Прощайте, ваше высочество. ~~~ Арсений не может даже моргнуть, потому что видит перед собой юного друга, того самого, что желал ему спастись. И, как оказывается, выполнил своё предсказание. Антон вдруг встаёт на одно колено, держит руку в перчатке и смотрит по все глаза на своего супруга. – Я выполнил своё обещание, ваше высочество, – Арсений почти весь покрыт мурашками от этих слов, – я смог помочь вам выбраться из-под гнёта ледяного короля, поэтому спрошу… окажите мне честь, позвольте присягнуть вам на верность. Это просто невероятно! Арсений прикрывает пальцами рот и дрожит, прикрывает глаза и снова смотрит на своего супруга. Господи, он самый счастливый человек на земле! Он отнимает руку на мгновение, только чтобы снять мешающуюся перчатку и вкладывает пальцы в ладонь снова. – Примите моё покровительство, юный друг. Отныне и впредь, вы… и я, будем идти рука об руку, сердцем к сердцу, душа к душе. Антон и сам опускает ресницы, а после зацеловывает доверенные ему обнажённые пальцы руки. Арсений торопится поднять с колен его верного подданного, прижимает к себе и целует уже в губы. Ведь… не может же всевышний ошибаться, верно? Они совпадают так сильно, что не может быть по-другому. *** – Спасибо за приглашение, Вячеслав Юрьевич, – говорит Арсений, стоя уже почти на пороге их с Антоном дома. – И я был рад, что вы с Антоном Андреевичем приняли его. Мы все славно натанцевались. – Полностью согласен. Граф, а могу я задать тревожащий меня вопрос? – Я к вашим услугам. Арсений думает, что любого омегу это тревожит, посему оглядывается на Антона, который тоже о чём-то разговаривает с Екатериной, и обращается к Вячеславу: – Вы друг другу истинные? И, похоже, попадает в цель, но на поражение. Улыбка Вячеслава совсем немного гаснет, взгляд теряет яркость. Он оглядывает свою жену и вздыхает, будто набираясь сил. – К моему огромному сожалению, но нет. Арсений не верит своим ушам, неправда, ведь они так подходят друг другу, настолько трепетны и нежны, что ни за что на свете не предположил подобного. – И несмотря на это, я так сильно её люблю, что это решает и перекрывает всё. И знаю, что Катенька не откажется от меня тоже. Так что не тревожьтесь, Арсений Сергеевич, предначертанность не имеет значения, если человек вам важен. – Благодарю за честность, Вячеслав Юрьевич, – кивок, – мне нужно было это услышать от вас. Доброй ночи. – И вам. Оказавшись в стенах ставшего родным за короткое время дома, Арсений старательно готовится ко сну, не пересекаясь взглядами с Антоном. Тот в свою очередь тоже не спешит сокращать расстояние и настаивать на чём-то большем, чем привычный поцелуй в висок и короткое объятие. Когда свет гасится, а они оба лежат в постели, Арсений разворачивается к супругу лицом и говорит: – Вячеслав и Екатерина неистинные. Антон даже во тьме выглядит растерянным. Он проходится взглядом по лицу, тревожится и, похоже подбирает слова. Арсений понимает, поэтому прихватывает пальцы своими и укладывает их себе под щёку. – Они справляются хорошо. И я подумал, что… тоже хочу выбрать правду. Какой бы она ни была. Антон садится на постели, выглядит взбудораженным. Арсений принимает сидячее положение тоже, рассматривает своего супруга в ночи, глядит в едва мерцающие от блеска луны глаза. Он проводит пальцами по щеке, обхватывает ладонью под челюстью и тихо просит: – Пометишь меня? Антон обхватывает запястье приложенной руки, снова целует, только саму ладонь, спускается ниже, прокладывает путь из лёгких прикосновений всё выше и выше. Едва его губы доходят до шеи, как Арсений чуть прикрывает глаза, принимая то, что должно произойти. – Арсений, – шёпот расходится по коже горячим дыхание, – как бы ни вышло, я всё равно тебя буду любить. – Я знаю, – вторит ему он, привычно зарываясь в волосы на затылке, – я верю тебе, мой юный друг. Антон неторопливо прихватывает губами кожу на шее, ощущается это тонко, опасливо, но это ещё не то, о чём его просили. На этом светском мероприятии, состоящем исключительно из людей, что приняли любовь не как отклонение, а что-то действительно важное, Арсений узнал много нового. Некоторые говорят, что метка может приносить жуткую боль, вызывать ярость, другие были более тактичны, поведав, что это похоже на укус комара, но чесать его можно после сколько душе угодно. Арсению всё равно, он хочет быть помеченным Антоном. Когда его супруг достаточно широко открывает рот, задевая едва зубами кожу, Арсений едва дрожит. Пока это только заставляет трепетать и ждать, когда его любимый, его альфа сделает это. Мгновение окрашивается светло-жёлтым цветом перед глазами, стон сам срывается с губ, а пальцы впиваются в плечи напротив. Арсений не чувствует ни обещанной боли, ни укусов неведомых насекомых, только острое чувство необходимости, нужности тому, кто его помечает. Возбуждение нахлынивает горячей волной и прокатывается по телу, заставляя взмокнуть и откинуть голову в сторону. Это будто что-то совершенно личное, будто занятие любовью, где тела настолько хотят слиться воедино, что проходят сквозь кожу и попадает прямо в душу, сотрясая и доводя до экстаза. Арсений хочет открыть глаза, но боится, что ослеп от этого яркого сочетания чувств. Он слышит сквозь пелену ощущений тяжёлое дыхание прямо над ухом, жар прижавшегося к нему тела и звенящую необходимость немедленно прижаться в ответ. – Любимый, – тянет на выдохе Антон и утыкается носом в шею рядом с меткой, – я… похоже… ох… не думал, что от метки может так… – Я тоже, – Арсений всё же открывает глаза и видит, что Антон такой же измотанный негой от произошедшего, поэтому он не удерживает себя от желания запустить руку в волосы, – у нас теперь есть и такой… опыт. – Ты так восхитительно стонал, я… всё. – Мой милый, – и обнимаются они ещё долго и крепко, чуть покачиваясь даже, как будто они море. Будто волны льнут к песчаному берегу, нежат аккуратно, а песок плавно скатывается и следует за водой. Арсений засыпает в объятьях Антона и теперь уверен, что пусть метка не приживётся, пусть неистинные, но он с радостью переживёт ещё раз это откровение с ним. Сон притягивает к себе, забирая тревоги и заботы. Они справятся, несмотря ни на что.