Meine Sarah

В последних лучах закатного солнца стояла Сара, облачённая в строгую военную форму. Скрывая эполеты, на её плечи небрежно накинут кожаный плащ. Одну руку она положила на рукоять сабли что преданно ожидала своей минуты славы на поясе. Алые отсветы отражались в тёмно-карих глазах Сары. Мягкие черты её лица могли влюбить в себя любого поэта, но вместо роли музы она решила посвятить свою жизнь… Уборке. Да. Именно так. Без всяких высокопарных фраз, столь любимых холёными мальчиками и девочками, что пыжась и стеная выдают рифмованные строчки. Ее миссия на этой земле была презренной, но необходимой, и она смиренно приняла свой долг. И даже ни разу не задалась вопросом, когда успела задолжать. Перед ней стояли ровные, словно вычерченные по линейке, ряды её бойцов. Все они были сегодня в парадных формах чёрного, как бездна, цвета. Засверкали в свете вспыхнувших прожекторов их сапоги. Подбородки бойцов были задраны вверх настолько, что падение фуражек с их затылков казалось неизбежным, но, как и всё неизбежное, это никак не происходило. Они внимали ей всем естеством, словно одно гигантское ухо. Сара молча смотрела на своих бойцов, и казалось, что время, как и она, застыло, будто наваристый студень. Вокруг строя столпился простой люд, и в покорности они молчали, высоко поднимая зажжённые факелы над головами, словно техника пожарной безопасности не для них писана. — Приветствую вас! — громко и отчётливо воскликнула Сара. Её голос, точно звуковое цунами, накрыло присутствующих, вышибая их души и перебивая сердечный ритм. — Настало время правосудия! Вершение судьбы всего мира — непосильная ноша для одного, но волею миллиардов это возможно! — Свершится! Нашей волей! — ответили ей толпы, и тысячи огней всколыхнулись подобно огненному морю. Сара загадочно улыбнулась, чуть наклонив голову, и с изяществом, присущим лишь самым смертоносным змеям, вскинула руки, и плащ раздулся подобно капюшону кобры. За её спиной на сцену подняли четыре маленькие клетки. Их прутья окутывала колючая проволока. Внутри клеток сжавшись сидели люди. В крайней клетке слева, довольно лыбясь и хихикая, сидел мелкий мужичок и тряс лохматой головой в ритм лишь ему слышному биту. Его соседом был белобрысый тощий парень. С отвисшей челюстью он озирался по сторонам. С его губ длинными нитями текла слюна. Длинные руки и ноги хаотично цеплялись за прутья клетки, отчего он напоминал паука. Посередине, беспрестанно хохоча и кривляясь, сидела женщина средних лет. Её лысая голова поблёскивала в свете прожекторов, а выпученные глаза беспрестанно вращались, словно в нелепой попытке сбежать из сумасшедшей головы. В следующей клетке в позе лотоса сидела женщина, которой, несмотря на своё положение, удалось сохранить на лице умиротворённость и блаженство, будто она установила связь со вселенной и смотрела гейское порно в виде флешбеков. Строевым шагом на сцену вышли четверо офицеров, неся в руках огнёметы, и замерли в почётном карауле у клеток. Сара сделала глубокий вдох и, выхватив саблю, отсалютовала ею, крича: — Да здравствует новый мир! — Да! СА-РА! СА-РА! СА-РА! Ответила ей толпа согласным рёвом, скандируя её имя. За спиной Сары вспыхнуло пламя, и сквозь гул огня слышались вопли и хохот. А толпа продолжала орать в экстазе: — Сара! Сара! Сара, черт возьми, очнись! Голос толпы вдруг стал голосом одного человека, а ещё мужским и знакомым. Сара вдруг поняла, что лежит на полу, а над ней со стаканом воды склонился Давид, с тревогой вглядываясь в её лицо. — Очнулась? Ты меня здорово напугала! — Я… что? — Сара попыталась подняться. Голова кружилась, и перед глазами всё плыло. — Боже, Сара, ну я же просил тебя так не смеяться. Ты так хохотала, что отключилась. Сара сидела на полу, оглядывая знакомую студию. Давид что-то говорил, размахивая руками, и лишь чудом не облил её водой. — Всё в порядке, — сказала Сара, взмахом руки останавливая его. И продолжила с непоколебимой уверенностью: — Продолжаем. Так кого мы оборзевали… Обозревали? Кобелева? — Соболева, — буркнул Давид и залпом выпил содержимое стакана. Давид и Сара снова сидели перед камерой, смотря в экран, на котором очередной блогерок позорил мир своим существованием. Давид внимательно смотрел видео с трудом сдерживая отвращение. Сара сидела неподвижно. Она отчётливо слышала, как множество голосов скандируют: «Са-ра! Са-ра! Са-ра!» Её глаза вспыхнули, словно алые угли, и губы тронула едва заметная улыбка.