Детройт. Тепло наших тел.

      День, когда умер великий художник Карл Манфред, был воистину тяжелым днём как для всей Америки, так и для Коннора. В его воспоминаниях он был не только творческой личностью, чьи картины украшали стены выставок и музеев, но и отцом его лучшего друга. Мудрый и добрый. Таким он был и таким останется в его воспоминаниях и сердце. Отец, которого у них с Ричардом не было. И если самому Коннору было с кем разделить скорбь, то Маркусу нет.       Декарт конечно же пытался помочь Маркусу чем мог. Находился рядом, пытаясь любыми способами отвлечь друга от боли и отвлечься самому. Но тот упорно отмахивался от него, от сводного брала Лео, от журналистов и адвокатов. И Коннора захлестывала необъятная беспомощность. Смерть, увы, не тот случай, когда можно чем-то помочь. Остаётся только сочувствовать скорбящим и поддерживать морально.       Его выворачивало от одного вида опускающегося гроба, руки мелко подрагивали, когда он сыпал землю на крышку, и видел, как так же дрожит его друг. Он не мог есть, от еды отказывался и Маркус, переворачивая тарелку на пол. Любое занятие стало казаться кощунством и оскорблением памяти Карла, но Коннор пытался привести друга в мало-мальски нормальное состояние, но тот отмахивался от него как от назойливой мошки. Ричард ругал его за ошибки в отчётах, за побитые колбы и невнимательность. И был прав. Но Коннор не мог, раз за разом возвращаясь к похоронам Карла и ощущая зияющую пустоту внутри, и состояние Маркуса погоды лучше не делало.       Когда Маркус сообщил, что хочет выйти на работу, Коннор обрадовался и впервые за два месяца улыбнулся. Сила духа Манфреда поразила его до глубины души, потому что сам Коннор не уверен, что справлялся.       Декарт апатично вошел в кипельно-белую раздевалку, лениво махнул Джошу и чуть не споткнулся, наткнувшись взглядом на Маркуса. Тот кивнул в знак приветствия.       — А где Хлоя и Ричард? — выдавил из себя Маркус. Его голос, обычно громкий и твердый звучал жалко и сломлено.       — Они с Элайджей уехали защищать проект по созданию андроидов, — Коннор был горд самым близким своим человеком. Это сквозило в его голосе, мимике и движениях. Уставшее лицо Маркуса тронула слабая улыбка, быстро сошедшая на нет. Когда он выходил, Коннор заметил, как дрожали его ноги. Не прошло мимо Коннора и то, как долго Маркус вчитывался в один лист. Коннор устало потер переносицу, когда снаружи послышались громкие шаги. В ту же минуту дверь в лабораторию отлетела в сторону, пропуская мужскую фигуру. Джош с Коннором недоуменно посмотрели на незваного гостя.       — Лео? Кто тебя сюда пустил? — Коннора замутило от боли в голосе друга.       Лео качнулся, его темные воспаленные глаза уставились на Маркуса, дыхание было тяжёлым.       — Ты! — Лео в два шага оказался рядом с Маркусом и ткнул его пальцем в грудь, — это ты виноват. Взялся из ниоткуда, забрал все внимание и любовь моего отца. Из-за тебя он умер. Но на этом ты не остановился!       Лео орал на всю лабораторию, ударяя пальцем в грудь напротив. Маркус побледнел и с его смуглой кожей стал похож на труп. Его мелко затрясло, он поджал губы, в глазах набралась влага.       — Ты забрал все, что принадлежало мне. Мой сраный папаша, даже после свой смерти, забил хер на меня, записав все свое наследство на тебя! — Лео в очередной раз покачнулся и злобно зашипел, с силой ударяя Маркуса в грудь. — Тебя, несчастного сиротку, а не на своего родного сына. Чем ты лучше меня, а?! — Очередной удар. Маркус отшатнулся.       — Так, все, выметайся отсюда, — Коннор попытался вывести Лео, но тот ловко ударил парня локтем в живот.       — Хватит. Прекрати, — тихо уронил Маркус, но Лео его услышал.       — Дааа, я прекращу. Прямо здесь и сейчас, — Манфред достал из-за пояса пистолет и наставил на Маркуса.       Коннор набросился сзади на Лео, прогремел оглушающий выстрел, на Коннора посыпалась штукатурка с пробитого потолка. Пока Лео отплевывался от белой побелки, Коннор выбил пистолет из его рук и скрутил Манфреда в бараний рог. Джош пришел в себя, подлетел, попутно откинул пистолет в дальний угол и помог Коннору держать взбесившегося парня.       Помятый и сонный охранник, тяжело дыша, ворвался спустя несколько минут, сверкая электрошокером и вырубая им же брыкающегося парня. Когда Коннор отдышался, то заметил осевшего на пол Маркуса. Бледного и потерянного. Коннор тяжело вздохнул. Пятью минутами своего цирка Лео испортил результат двухмесячных стараний Коннора и самого Маркуса. Декарт сохранил холоднокровное выражение лица, мысленно душа чертова наркомана голыми руками. Туфли опасно скользнули, когда он постарался аккуратно опуститься на холодный белый кафель рядом с другом. Тот даже не дернулся. Коннор бережно коснулся чужого плеча.       — Маркус…       — Я в порядке, — резко, пугая Коннора, Маркус встал и подал руку другу, — простите меня, я продолжаю доставлять вам проблемы.       Коннор нахмурился и пронзительно уставился на друга.       — Ты шутишь? Маркус… Не твоя вина, что Лео пришел сюда. Ты не звал его, не давал в руки пистолет и уж точно не просил угрожать. Ты ведь в первую очередь был на прицеле. Прекрати извиняться. Главное, что все закончилось хорошо.       — Я согласен с Коннором, — сказал Джош, скидывая с себя халат, и облокотился на край стола.       Когда умер великий художник Карл Манфред, Маркус не плакал. Когда его хоронили, он не плакал. И после — он не плакал. Но сейчас, стоя в болезненной белизне лаборатории, среди бездушных колб и штативов, но переживающих друзей, Маркуса прорвало. Он упал на колени и заплакал, прикрывая лицо руками. Коннор и Джош, не сговариваясь, присели рядом, обнимая друга. Он плакал и плакал, пока слезы не иссякли, а в голове не стало кристально пусто.

***

      — Слушай Хэнк, ну, по-братски, дай порулить, а, — Гэвин вот уже десять минут плясал вокруг своего напарника, пытаясь задобрить его. Андерсон сотый раз за день тяжело вздохнул.       — Испоганишь мою машину — пришибу, — пригрозил Хэнк пальцем и бросил связку ключей в довольную морду ухмыляющегося Рида.       Гэвин охнул, любовно огладил руль машины и аккуратно завел ее, Хэнк довольно хмыкнул. Уж кто-кто, а он знает толк в автомобилях. Но весь ужас осознания пришел к мужчине позже.       — Представляешь, этот чертов Элайджа пытается заманить меня к себе охранником! Ебаным охранником, — Хэнк начал беспокоиться за свою жизнь и машину, когда Гэвин резко вырулил с парковки.       — Будешь так гонять, я тебя убью и выбирать работу не придется.       — Ладно, ладно, не кипятись так. Лучше скажи, что там у нас за вызов. Говорят, какой-то торчок напал на лабу Эла.       — Ты не слушал меня, да?       — Слушал, — не моргнув и глазом, соврал Гэвин. Хэнк хмыкнул       — Ага, как же. Наркоман какой-то пришел с пистолетом и угрожал людям. Помнишь недавно мы вышли на него по красному льду?       — А? А, да, да, Лев Мэни или что-то типа того.       — Лео Манфред…       — Я сказал то же самое, старик. Помнишь тот мультик из 2000х про мамонта и отсталого скунса?       Хэнк одарил Гэвина взглядом «ал-я долбоеб».       — Ай, ладно, забей. Гребанный ты диноза…       Гэвин не успел договорить, как перед ним на перекрестке вылетела бело-голубая машина и со всей скорости пронеслась мимо, попутно едва не сбив пешехода.       — Сука! Сраный лихач, сейчас я тебе устрою адову погоню.       — Успокойся, парень, сейчас я сообщу Миллеру, пусть этим занимается, у нас вызов.       — Ну уж нет.       — Рид, — Хэнк опасно понизил голос, и в его голосе не осталось и капли того добродушного лейтенанта.       — Ладно, черт бы тебя побрал, но этого гондона я запомнил.       Гэвин раздраженно сжимал руль, слушая, как Хэнк сообщает патрулю о нарушителе. Через пятнадцать минут Миллер оповестил их, что гонщика они остановили, но прежде, чем успели что-то сделать, тот послал их.       Хэнк чувствовал приближение какого-то пиздеца и не ошибся. Когда они подъезжали к Киберлайф, их лихач снова объявился, нагло обогнав их машину и остановившись на парковке. Они вышли из машины тогда же, когда ее покинул парень, на вид совсем молодой. В костюме с иголочки и темными прилизанными волосами и торопливо, чуть ли не бегом направился ко входу, но был остановлен Гэвином. Сегодняшний день был полон удивительных вещей для Хэнка Андерсона. Первое и самое удивительное это решение доверить свою малышку отшибленному Гэвину Риду. Вторым стало то, как офисный мальчик на побегушках скрутил Гэвина Рида в бараний рог, предварительно устроив ему страстный поцелуй с капотом своей машины. И третим удивительным за день стал милый паренек, остановивший вооруженного наркомана.       — Поделом тебе, Гэвин, — бросил Хэнк, проходя мимо брыкающегося и орущего напарника.       Коннор вышел на улицу, кутаясь в свой пиджак. Весна начала набирать свои обороты, но за пару жалких часов погода испортилась до невозможного. На парковке Киберлайф, раздражая слизистую глаза, перемигивалась полицейская машина, из окна которой орал Лео. Помимо его криков Коннор услышал приглушенный рок и визг шин. На парковку въехало на всех порах авто брата, а за ней старого типа машина.       Из машины вышел высокий, нет! Огромный мужчина. Золотистые локоны с легкой проседью, ухоженная борода и обтягивающая полицеская униформа. Коннор натурально подвис, но отмер, когда увидел, как Ричард скрутил второго полицейского. Он хотел было вмешаться, но передумал, когда увидел полнейшее отсутсвие интереса у первого. По коже пробежался табун мурашек, когда этот мужчина начал приближаться к нему. В близи он был еще выше и огромнее. У Коннора пересохло во рту.       — Полиция Детройта. Лейтенант Хэнк Андерсон, — голубые глаза анализирующе прошлись по Коннору, отчего тому стало дико неуютно, будто он стоял сейчас голый. От проведенной параллели Коннора передернуло и стало жарко.       — Коннор. Коннор Декарт.