"Безнадёга"

У большинства людей глинтвейн ассоциируется с зимой; он неплохо греет и якобы подходит под посиделки у камина в ожидании Санта-Клауса. Это, наверное, классно и атмосферно, не спорю, но у меня всё не как у людей: для меня глинтвейн пахнет летом. Летом у меня просто больше свободного времени, которое я могу провести у плиты, и тогда кухня превращается в обитель настоящей ведьмы. Вина, мята, чабрец, корица, мускатный орех, кофе, джезвы в огромном количестве, деревянные ступки, шоколад – горячий и горький, кардамон, бадьян, перец, гвоздика, гранаты, коричневый рис, тростниковый сахар, спагетти, руккола, мягкий сыр (чаще всего камамбер), базилик, красная рыба, мясо, помидорки черри, соусы (сырный, цезарь, гранатовый, соевый). Чай. Чёрный, красный, фруктовый, травяной, зелёный, белый, иногда бирюзовый – если удастся урвать в любимом магазине. Варишь себе макароны, готовишь глинтвейн, оборачиваешь ноги колючим пледом, садишься за работу. Это… расслабляет, хотя бы и ненадолго. Когда ты живешь одна, чувствуешь себя совершенно разбитой, и тело жаждет хоть какого-нибудь выхода душевной пустоте – начинаешь обустраивать вокруг себя быт. Чтобы он играл, создавал маленькое – своё – пространство. И сразу не так паршиво: я одна, но у меня есть моя башня, мой собственный лабиринт и укромная берлога. Даже в жизни самого общительного человека иногда случается слишком много людей. И хорошо, когда есть, куда от них укрыться. Можно почистить перья, привести мозги в порядок, разложить всё по полочкам, на минуту или две поддаться такому сладостному, но жалкому нытью в подушку, вынимать из ран осколки ледяного сердца – ну и так далее. Я думаю, что такое многим знакомо, но просто негде реализовать; а своя квартира – это всё-таки своя квартира. Сейчас за окном – почти конец ночи, я снова не сплю и снова отправлюсь в институт с чёрными кругами под глазами. Соседи, весёлые молодые люди орут любовные песни, и тяжёлый дым раскуренной наркоты доносится даже сюда; недолго им веселиться, с такими-то привычками. Но зато, спасибо, в голове царит тот самый необходимый сплин, которого я всё это время и добивалась – через работу, самовоспитание, беседы с психологом и прочее. Всего-то надо было послушать весёлых ребят по соседству, вдохнуть сигаретный и марихуанный дым, и смотреть с обустроенного балкона на ночную возню города. Я отключила телефон, чтобы он истерикой не разрывал прекрасную вечернюю тишину; наверняка с полсотни моих знакомых (родственников, друзей, сотрудников и прочих) уже повеселись на телефонном шнуре, ожидая, когда же я отвечу – к чёрту, сегодня это мой вечер и моя ночь. Мне давно следовало вот так вот посидеть, в полном одиночестве и относительной тишине. Глухо стучит в висках, но к этому можно привыкнуть; а вот схватившая за горло память не отпускает – это плохо. Странно, но по долгу службы (настоящей службы, той, что была в Кондракаре), я не так часто встречала рассвет, хотя мы часто с девчонками ночью отлучались в другие миры. Меридиан, Арханта, Базилиада, Быстрый мир… да мало ли их было. Опасные, необычные, яркие… стоит закрыть глаза, и они пролетают единой панорамой, перетекая один в другой. Я бы соврала, сказав, что не скучаю по ним. Настолько сильно, что изо рта катятся короткие хрипы – я давно не трачу слёзы на воспоминания. Но я не могу вернуться. Правда, не могу. По небу разливается нежно-розовый свет, оттенка сливочной помадки; пора собираться в дорогу, иначе я рискую заснуть прямо тут и проспать все сроки на свете. На тело натянута простая хэбэшная яркая майка и трикотажные рыжие брюки, в куртку со звяком запихнуты ключи, а косметика… впрочем, сегодня – никакой косметики, пусть кожа денёк отдохнёт. Чёрт, совсем забыла про пробежку, тьфу ты. Надо переодеться и затем принять душ, авось буду выглядеть не так плохо, как я обычно выгляжу после бессонной ночи. Время ещё есть, так что даже и позавтракать успею… Я выхожу из двери, а в соседней квартире кто-то, напротив, заходил – скрипнула дверь, и на меня дыхнуло сигаретным и не только горьким дымом. Да уж, у них знатная вечеринка, у этих ребят. Кабы кто не подумал, что начался пожар… Зато на улице – свежо и приятно, как бывает летними ночами и иногда – весной. Воздух слегка сладковат, но приятен, а вредных соединений в это время суток менее всего – даже меньше, чем в саму ночь. Вот так бежишь по дороге, слушаешь плеер, и представляешь, как день выходит из солнечного желтка, подобно Фениксу, и простирает над землёй свои яркие крылья… В такие моменты физического напряжения и прекрасной погоды даже забываешь, что тебе на самом-то деле выворачивающее плохо. И даже дома, когда возвращаешься взмыленной и уставшей, тебе просто не до того – скорее бы доползти до душа и приняться за традиционные утренние силовые. И в этот момент на телефон приходит смс. Я беру его в руки и чуть не падаю: я не люблю получать сообщения от девчонок, потому что чаще всего все они пишут об одном и том же (а ещё чаще – просто звонят), но, чёрт возьми, это же тактичная Хай Лин. «Эй, пусяка, с добрым утром ^__^ Хорошего тебе дня!». Только Хай Лин по-прежнему ведёт себя так, как будто бы ничего не случилось.