"Безнадёга"

Фантастика. Прошло каких-то два месяца, чуть больше. И за этот крохотный период изменилось всё. То есть, вообще всё. Я, например, раньше и подумать не могла, что мы можем так существовать с Ирмой: я, молча, в своём мире, она же весело болтает с друзьями по курсу. В школе мы всегда держались немного обособленно от всех, и другие ученики знали, что мы – в своей команде, достаточно дружелюбной, но тем не менее закрытой от остальных. Сейчас же мы, скорее, выглядим хорошими знакомыми, но никак не хорошими друзьями, кем были раньше. А, может, мы и есть сейчас просто хорошие знакомые. Ведь всё заканчивается иногда? Нерисса ссорится с подругами и отделяется от них, Кадма ругается с Оракулом и вместе с Халинор уходят из Кондракара, а Ян Лин, напротив, остаётся… Команда «W.I.T.C.H.» наверняка не единственная, кто столкнулся с подобными проблемами. Кстати, Кадма. Мне стоило повидаться с ней, как только выпадет свободный день. Когда я свободна на этой неделе? Пока заказов у меня нет, а на танцы – только завтра. Значит, сегодня… Я, правда, хотела придти домой немного пораньше, чтобы немного позаниматься, но, в конце концов, я могу уделить время тренировкам и где-нибудь ближе к десяти. Отлично, значит, сегодня к Кадме. У нас с ней странная дружба: мы больше похожи не на объединенных своим одиночеством людей, которые в прошлом поссорились с Оракулом, а, скорее, на двух моральных мазохисток. Она иногда перебирает старые фотографии со своими подругами (мысли о которых у Кадмы чуть более чем противоречивы), а я осознаю, что девчата, с которыми мне так было хорошо дружить почти семь лет, вот уже как пару месяцев кажутся мне чужими. И я всякий раз забываю взять с собой фотографии, когда иду к Кадме. Не ей же одной ковырять старые раны. Немного грустно. Но – я уже привыкла, это состояние длится больше, чем обычно, поэтому к нему вполне возможно привыкнуть. Последняя пара (вернее, семинар) пролетел мгновенно: я аккуратно собирала вещи со стола, когда ко мне наклонилась Ирма. - Слушай, мы тут вечером с девчонками собирались в баре «Том» посидеть. Ты как, к нам прибудешь? - Сегодня? – растерянно спросила я. Ох, чёрт, сегодня… ну почему не завтра? Тогда бы я точно не смогла отказаться: это бы напоминало обязаловку, да и, по сути, ею бы и являлось, но я бы не смогла обидеть Ирму отказом. – А завтра нельзя?... - Тарани! Слушай, ну никто не будет менять своих планов просто потому, что ты… - Девочки, заканчивайте, - мягко повысил голос преподаватель. Ирма бросила на него раздраженный взгляд, я пробормотала извинения и встала с места. - А раньше бы поменяли, - сказала я при выходе. Ирма не знала, что на это ответить; да и можно ли было ответить на такое замечание. - Ну, хочешь, завтра, - недовольно произнесла она, как будто бы делая мне одолжение. За что люблю Вилл – ей бы хватило тактичности хотя бы изобразить участие к моим проблемам. – А что у тебя сегодня такое? - Я обещала навестить кое-кого, и не могу поменять своих планов. - Мужик, что ли? - Ирма, ты знаешь, у меня НЕТ мужика. С того времени, как мы расстались с Найджелом. - Тогда почему он важнее, чем мы? Я резко крутанулась на каблуках: Ирма сделала невозможное – она вывела меня из себя. - А почему интересы группы важнее, чем мои возможности? – резко произнесла я, и, не дожидаясь ответа, бросила: - Всего хорошего. Завтра так завтра. Сообщи мне потом, во сколько. Я быстро направилась к выходу. Очевидно, Ирма пыталась меня догнать, и, когда я закрывала за собой дверь в главный корпус, в спину мне ударилось «Прости, я не думала…». Ты никогда не думаешь, Ирма. В этом твоё счастье и несчастье одновременно. Но иногда язык стоило бы попридержать за зубами. Вся эта дрянь относительно развития и прыжков выше головы совершенно справедлива. То, что казалось вполне осуществимым лет в тринадцать, в двадцать кажется наивным идеалом. Это нормально, но душу всё равно скручивает от боли и безнадежности: как жаль, что хорошие подруги не становятся хорошими коллегами спустя пять-семь лет. Мы растём, мы меняемся, обновляем жизненные принципы… Это естественно, хоть и грустно – по крайней мере, то же самое говорил мне Питер, а уж ему-то я доверяю. Просто от моих прежних жизненных идеалов зависело очень многое: как минимум источник моей силы и возможность спасать мир вместе с остальными Стражницами. Нет веры, нет потребности в дружбе с ними – нет и силы. И что-то я не могу сказать, что сильно этим разочарована. Зато погода на улице – красота. Я люблю тепло, я люблю солнце, жару и даже городской смог. Пока остальные сходят с ума от удушающей жары, я чувствую себя органично – словно искорка, часть общего пожара. Сейчас не такая погода, но всё равно солнечные лучи ласкают кожу и дают надежду на будущее. Замечательная погода для прогулок и философских размышлений. Радует, что хотя бы солнце со мной. И лёгкий, ненавязчивый ветер, заставляющий кутаться в куртку, но не прожигающий насквозь осенним холодом. Я зашла в магазин, чтобы купить подарок Кадме: денег у меня немного, но в конце недели на карточку должна придти помощь от папы. Я запретила родителям помогать себе, и мама это поддержала, но папа… ну, это же папа. Я знаю, что он будет беспокоиться, сходить с ума, размышляя, как живёт его дочка… и ему проще не послушаться меня. Это меня немного нервирует, но я не могу сказать, что не благодарна ему за помощь. По крайней мере, я могу чаще обновлять содержимое холодильника, а это уже неплохо. Мальчик за кассой привычно пробивает кофе, малиновый сироп и гранаты. Наверное, плохо, что я настолько предсказуема и консервативна, но я иду в гости, а не покупаю что-нибудь себе. А Кадма всегда отличалась завидным постоянством во вкусах.