"Безнадёга"

- Привет, - произнесла Кадма, увидев меня. Дверь она по-прежнему не запирала, а я ведь не раз говорила ей, чем это чревато. Ну что ж, это её проблемы: в таком возрасте люди уже не переучиваются. - Добрый день, - ответила я, ставя пакет на пол. Вокруг было так много растений, что мне немного дурнело в этой обстановке: возникало ощущение, что я нахожусь в оранжерее, и мне нечем дышать. - Не ставь пакет на пол, а лучше сразу всё разложи на столе, - строго сказала Кадма, и я её послушалась. – На работе – полнейшее сумасшествие. - Да? А что такое? - Менеджер проекта распсиховалась и убежала, бросив всё управление на меня. – И с этими словами раздался лязг металла, и срезанный стебель упал на подоконник. – В целом, я понимаю, что стресс и работа со мной – почти синонимы… - Но подставлять дело, вместе со всеми его участниками, не самый правильный поступок, - закончила я. Меня восхищала деятельность Кадмы и я ей даже немного завидовала, что, имея такое состояние и такой возраст, она всё ещё чем-то занималась, что-то организовывала… Это очень достойно, и я могу себя только проклинать, что неспособна на такой же образ жизни. - Именно, - кивнула она. – Ну что ж, теперь у меня есть повод заменить эту толстую крикливую девку тощим погонщиком с хлыстом. И с серьгой в носу, для внушительности. - Замечательный план, - ответила я, испытывая некоторое неудобство. А ведь я, если подумать, поступила с девочками ничуть не лучше, чем эта неизвестная мне крикливая полная особа… - Ты купила вино? Нет? А жаль. Что ж, у меня оставалось немного… Прости, я бы выпила с тобой чай, но меня раздражает вся эта ситуация. Мне нужно просто расслабиться. - Хорошо, я не против, - согласилась я. Кадма отложила в сторону перчатки и секатор и направилась ко мне; не перестаю восхищаться этой женщиной. Какая красота в её шестьдесят лет, какая сила… Она ведь совсем не изменилась с тех пор, как мы впервые с ней увиделись. И даже седых волос не стало больше… Моя мама ведь сильно постарела за эти годы, а с Кадмой словно ничего не делается. - Ну что ж, - произнесла она, доставая из настенного ящика бутыль с вином и два бокала, - за светлое будущее? - Пожалуй, - пожала я плечами. – Насколько оно вообще способно быть светлым. Кадма усмехнулась и начала разливать вино. У нас с ней были общие вкусы в еде и напитках: я тоже из всех вин предпочитала красные сухие. Хотя обычно пила что-нибудь более крепкое, более огнеопасное. Бренди, например. А лучше всего вообще пить соки. Или чай. Мы чокнулись и одновременно пригубили вино. Атмосфера и в самом деле расслабляла: я впервые начала ценить обилие растений вокруг, хотя они никогда не были моим любимым предметом интерьера. Кроме кактусов, но кактусы – это всяко не фиалки, фикусы и прочие папоротники. Иногда мне кажется, что они – лучшие домашние животные из всех, которые я могла бы для себя завести… - Неплохо, - произнесла Кадма после глотка. - Немного терпко, пожалуй, но в целом вкусно, - сказала я. – Очень надеюсь, что Ваш проект по озеленению города состоится. - Боже, храни наш союз ненавистников Кондракара. - Аве-аве. И мы обе улыбнулись: я – измученно, а Кадма – совсем слегка, не меняя горделивого выражения лица. И затем ещё раз чокнулись. Мне бы очень не хотелось сегодня напиваться, но я не так часто бываю у Кадмы, чтобы возразить её предложению. К тому же алкоголь действительно успокаивал, а это именно то, чего мне так не хватало все эти дни. - А как дела у тебя? Всё по-прежнему? - В общем, да. Пару дней назад с определенным усилием смогла зажечь спичку. После этого целый день провалялась в кровати. Девчонкам не сообщала, они бы это восприняли как прогресс, а ведь это не так. - Что ж, понимаю. Но не вижу причин, по которым ты должна себя так мучить. - Ну, я могла бы просто постараться и… - В этом твоя проблема. Такие люди, как ты, совершенно не ценят и не уважают себя. Им постоянно кажется, что если они будут терзать себя и пересиливать, то у них что-нибудь получится. - Но спичка-то зажглась! - Но ещё неделю ты будешь испытывать упадок сил. Поверь мне, я знаю, что это такое. Я замолчала. - Ну и что же мне делать? – не сразу произнесла я. - Что ж, если ты действительно хочешь вернуть себе силы, то просто жди. Время – отличный лекарь… - И неплохой убийца. - Это верно, - улыбнулась Кадма. – Но, может, оно и к лучшему? - Наверное. Девочки так не считают… - Ты, кажется, с ними поссорилась? - Откуда Вы… - Брось, у тебя на лице написано. Я разглядывала матовую гладь вина, представляла себе, как из глубины бокала пытаются вырваться на поверхность языки огня. Это должно быть очень красиво... и раньше я точно б смогла воссоздать такой эффект. - Да, немного, - ответила я. - Что ж, - легко ответила Кадма, - тогда у тебя совсем нет шансов вернуться в Кондракар. В иные моменты Кадма была ещё более бестактной, чем Ирма. Но в её исполнении это не звучало… раздражающе. Возможно, потому, что, в отличие от Ирмы, она прекрасно понимала, что она говорит. Но от этого мне не становилось лучше. Я и раньше думала, что не смогу вернуться, а теперь, когда она это так легко подтвердила… даже не пытаясь меня мотивировать стараться, так странно. Впрочем, она не похожа на человека, который кого-нибудь смог мотивировать. Тем временем Кадма встала со своего места и задумчиво ходила вдоль стен. Все фотографии она хранила в шкафу, снаружи ничего не висело – ни на стенах, ни между стекол серванта. Кроме одной, которой я раньше не видела на этом месте. Да и вообще раньше не видела. Она была старой, чёрно-белой; я не могла разглядеть её подробно, и издалека видела лишь тонкие руки крупным планом. - Что это? – спросила я. Кадма словно очнулась. - Прости? - У Вас не было этой фотографии. Ну, которая стоит в серванте. Кадма повернула голову. - А, эта, - задумчиво ответила она. – Ничего интересного. Она никак не связана с Кондракаром. - Но всё-таки?... - Мы вместе с будущим мужем пришли сдавать его актёрское мастерство. Я играла на пианино, а он тем временем показывал этюд. Эту фотографию сделала Халинор: она пришла нас поддержать. - Ух ты, - протянула я. Пожалуй, если бы такая ситуация была у меня, то девчонки пришли бы все разом, поддержать меня. – Она должна была стоять очень близко, прям на сцене. - Да, она была сделана уже после показа. Тогда же не было всех этих навороченных штук, теперь же такую мелочь можно издалека снять… - Не всегда, - возразила я, продолжая щуриться и разглядывать фото. – И как, вы сдали? - Да, сдали, его приняли на второй курс. – Кадма смотрела словно сквозь стену, куда-то далеко-далеко. Возможно, она сейчас видела своего покойного мужа на сцене, показывающего этюд неизвестным мне серьезным режиссёрам. А она, красивая и строгая, сидела за пианино и играла… интересно, что? Как бы то ни было, уж Кадма точно это помнит, а мне и знать ни к чему. – Я просто вспомнила, что не столь давно пропустила годовщину смерти Халинор и Эдварда… - Ох. - Ничего, ты их не знаешь, тебе не о чем жалеть. Я просто поставила эту фотографию. Я чувствовала себя очень неловко. Мне внезапно показалось, что я очень мешаю Кадме своим обществом. А ещё – что она себя очень казнит за эту пропущенную дату… Я бы себя точно казнила. Я снова бросила взгляд на фотографию в серванте. Мне хотелось разглядеть её, но для этого надо бы встать к ней поближе, а я не могу пока этого сделать – вернее, не смею. Ну, руки я разглядела ещё с самого начала, а белое под ними что – это клавиши? Да, пожалуй, Кадма ведь играла на пианино… Такой маленький бумажный прямоугольник, а какая история стоит за ним! Именно поэтому я решила стать фотографом. Не портретным, нет – это слишком скучно, снимать портреты. Конечно, зависит от ситуации, и порой лицо какой-нибудь старушки в автобусе взволнует намного сильнее, чем игра света на шпиле университета; но смысл фотографии – суметь запечатлеть момент, который больше никогда не повторится. Это история, а к истории должно быть соответствующее отношение. У меня в ноутбуке в папке «Фото» сохранены не мои работы, а старинные фотографии, как раз из тех, которые прячут в себе историю – например, единственное фото престарелой вдовы Моцарта, где она сидит в окружении чуть менее престарелых друзей. Так странно, верно? Или Джон Кеннеди, стоящий над столом в позе уставшего от жизни человека… Кто сейчас относится так к фотографии? Да никто. С появлением цифровых технологий фотография перестала быть чем-то сакральным, и именно поэтому я была так зачарована снимком, зажатым между двумя стеклами в серванте. - Мне уйти? – наконец-то спросила я. И Кадма пожала плечами: - Как знаешь.