"Безнадёга"

Потрясающе вдохновенное состояние наступает, когда ты зла и впервые за день ощущаешь капитальное невысыпание. Я вышла из душа, слегка шатаясь: сказывался недосып, усталость за всё это время и стресс сегодняшнего дня. Честно говоря, в такие моменты мне обычно хочется забиться кому-нибудь на ручки и долго, обстоятельно ныть… жаловаться на происходящее. По крайней мере, раньше хотелось. Когда не было такой острой потребности в свободе и самодостаточности. Сейчас это желание сопровождается другим, абсолютно ему противоположным: забиться куда-нибудь подальше, в темное, сухое место, и в тишине тишайшей сдохнуть мордой в стенку. Это не слишком адекватно, я знаю, но вполне естественно в моей ситуации. Госсспади, просто надо лечь спать, и пусть всё идёт к чёрту. В нос мне ударился приятный запах жареного мяса: за то время, пока я истерически плакала, грызла руки и расцарапывала ноги в душе, Хай Лин оккупировала мою кухню. Музыка всё ещё играла, и Хай Лин что-то под неё напевала – скорее всего, как обычно, просто ставила в случайном порядке слова, чтобы они при этом ложились в ритм песни. Ну что ж, оно и к лучшему. У меня всё равно не было сил на готовку. По пути на кухню я зашла в свою комнату и выключила музыку: голова немного раскалывалась от шумных звуков. Всё равно Хай Лин будет развлекать меня беседой, так что музыка мне сейчас совершенно ни к чему. И вообще музыка напоминала мне о моём провале во время тренировки, равно как и боль в мышцах, отчего я сейчас ходила вперевалочку, как пингвин. И в таком виде появится перед подругой, у которой все получается как нельзя лучше, отлично. Когда я зашла на кухню, Хай Лин раскладывала подогретые макароны и мясо по тарелкам, уже украшенным рукколой и изящно уложенным сладким перцем. Она уже переоделась в домашнюю одежду, которую взяла с собой: впрочем, то, в чем она ходит дома, мало чем отличается от уличной одежды. Разве что только количеством дырок. - О, классно выглядишь, - весело произнесла она. – А я вот поесть приготовила, ты не против? - Да, спасибо тебе большое. - Да пожалуйста. Я вот только не знаю, что ты будешь пить, поэтому ничего не ставила… У меня-то с собой только пиво… - Ты пьешь пиво? – Хай Лин не переставала меня удивлять. - Вообще нет, но мы с Эриком праздновали год с нашего расставания. Но вышло много всего, поэтому пара бутылок оказались лишними… - А давай, неси. Я знаю, что буду жалеть об этом, но сейчас мне было настолько паршиво, что следовало хоть немного расслабиться. Хотя, конечно, это мне аукнется завтра проблемами… но, чёрт возьми, имею же я право хоть иногда приводить себя в чувство не только чаем? Хай Лин прибежала обратно, и вновь она меня удивила: никогда не подумала, что она или Эрик стали бы пить крепкое тёмное пиво. Уж кто угодно, но только не наша воздушная мисс или её мальчик не от мира сего. Наверное, я просто слишком сильно отстала от жизни. Разливая пиво, Хай Лин рассказывала мне о событиях прошлого дня, и волей-неволей я втянулась в разговор, хотя изначально решила посидеть молча. Каким-то неведомым для меня образом Хай Лин вела самую полную и богатую на события жизнь – ну или подавала абсолютно будничные события как полную и богатую событиями жизнь, причем нисколько не позируя, а искренне восхищаясь ею. Если запихнуть весь её вчерашний день в пару фраз, получится следующее: поздним вечером Хай Лин обсуждала китайский кинематограф с крайне привлекательным бородатым поэтом, в начале ночи гонялась за тридцатилетним психом, чтобы вернуть его в больницу, а поздней ночью чинно прогуливалась по Хитерфилду в сопровождении одной рыжеволосой поэтессы и очаровательно поехавшего гитариста с мелотониновой манией, ужасно похожего на Мэтта. И после этого девочки ещё вызвали её закрывать проход – ну как обычно. - Классно, - сказала в итоге я. - Ага, - Хай Лин наконец уселась и приступила к еде. – А потом, уже днём я и решила уйти. - Вот после этого всего? - Ну да. Задумалась в очередной раз, что жизнь – это какой-то чокнутый цирк, ну и вот… - Понятно. В принципе, ты права. - А то ж, - Хай Лин улыбалась. – А вот Вилл со мной бы поспорила! «Хай Лин, надо вести себя ответственнее!». - Ну, это разумно. Действительно, надо вести себя ответственнее. - Кому надо? И я не знала, что ей ответить. - А хотя, - продолжила Хай Лин, - Вилл все-таки наверное права. В том смысле, что люди бесконечно прекрасны, если рассматривать их под правильным углом. - Ты так считаешь? - Ну а что, не так, что ли? - Скажи это Фобосу, Нериссе, Эндарно и прочим, с кем нам приходилось иметь дело. - Люди, а не конченые негодяи! - А они что, не люди, что ли? - Люди, конечно, но… Аааа, ты меня запутала! – Хай Лин надулась и уселась, как птичка: с ногами на стул. Я улыбнулась: впервые не измученно за всё это время. - Спасибо, что составляешь мне компанию, - тепло произнесла я. – Не знаю, чем бы я сегодня занималась. - Да не за что, - беззаботно ответила Хай Лин. – Наверное, надо чаще гулять по ночам на улице. Там внезапно легче дышится. - Надеюсь, не сегодня. Я сегодня намереваюсь спать. - Тогда завтра. М? - Тебе непременно нужно, чтобы я составила тебе компанию?... - А почему нет? Ты спишь по ночам? - Редко. Обычно встречаю рассвет у окна. - Ну вот, а так – на улице. - Опасно всё-таки. - Да брось, мы взрослые девчонки! Кто на нас решит напасть? Разве что из прорыва кто-нибудь метнётся в нашу сторону, но так мы их исправно латаем! Ну пойдём, это правда прикольно! Я смотрела на лицо Хай Лин и думала о том, каким же мощным клеем удерживается улыбка на её лице. Пропади пропадом моё унылое спокойное существование. - Ладно, я не против, - ответила я. – Только завтра, угу? - Конечно! – подпрыгнула она от радости, так, что чуть не опрокинула на себя тарелку с едой. Как мало нужно, чтобы развеселить ребёнка. Даже если этот ребёнок – твой очень хороший друг. Я никогда не любила ночи. Они не давали ни отдыха, ни уюта: я всегда тяжело засыпала, а с тех пор, как появилась команда W.I.T.C.H., ночи стали сопровождаться бесконечными драками и изнуряющей работой. Дневной город пах солнцем, листвой, горячим асфальтом и железом, ночной – грязью, водой и неприятностями. В дневном городе слышно музыку, шум машин, смех, крики и разговоры, в ночном же – только беду. Возможно, мне так кажется потому, что я слишком привыкла к ночным вылазкам Стражниц, и поэтому для меня любая ночь – новый открывшийся портал, новые враги и новая беда… Но и сейчас, когда я уже отошла от дел, мне нехорошо: не спится, немного тревожно и ужасно плохо думается. Я, наверное, настолько огненный знак, что мне всегда некомфортно без света и солнца. Грустно становится даже тогда, когда оно просто катится по наклонной: теряются силы, желание что-либо делать, и появляется усталость и глухая печаль от осознания, что скоро наступит вечер. Но, с другой стороны, если хорошенько себя заставить, то я смогу хотя бы работать по ночам. Сейчас, правда, когда дома гости, у меня не получится это сделать… или всё же? Я подняла голову и бесшумно надела лежащие рядом с подушкой очки: нет, Хай Лин спит. А жаль, мне бы сейчас не помешало немного позаниматься хоть чем-нибудь. Вот она, устроилась на раскладушке у выхода на балкон, поближе к свежему воздуху; специально ради неё я оставила открытые окна. Да уж, если б я спала чуть почаще, то не ходила бы больной и с раскалывающейся изнутри головой. Так что надо взять себя в руки и постараться заснуть. Девочки звали завтра на встречу… Не знаю даже. То есть, абсолютно не хочется с ними видеться лишний раз, но я их всё равно люблю, и им моё отсутствие сделает больно. К тому же у меня дома Хай Лин, а она не пропустит эту встречу… Ох, как всё сложно-то. Даже такой простой выбор, как «пойти или не пойти на встречу с любимыми подругами» стал мучительным и невозможным. - Мне плохо, - прошептала одними губами я. Надо перестать бегать от этой мысли. Перестать прятаться за работой, хобби, учебой, алкоголем. То есть, я никогда не смогу ни от чего из этого отказаться, но рано или поздно надо честно признаться себе, что плохо, что невыносимо и мучительно, что обожаемая прежде работа не вызывает такого энтузиазма, что мне не хочется делать ничего из того, что связано с Кондракаром, а ведь я должна, должна… Ведь из-за своей нежелания я, возможно, потеряла силу, и это моя вина в нынешнем разладе. Я плакала, а в окна дышали холодные осенние туманы. Внезапно я ощутила на своей руке чужую – узкую, теплую, меньше, чем моя. Я повернула голову: рядом с моей кроватью сидела растрепанная, со слипающимися глазами Хай Лин. - Не спится? – спросила она. Я хотела рассердиться: я всегда ненавидела, когда меня заставали в минуту душевной слабости – просто ненавижу себя в такие моменты. И не только себя, а ещё и случайного свидетеля моей слабины. Но для злости у меня не хватало сил; к тому же, тепло руки Хай Лин успокаивало. - Нет, - ответила я. Мне хотелось добавить что-то вроде «Всё в порядке, иди спать», и даже, возможно, хотя бы попытаться выдавить из себя улыбку, но не получалось, абсолютно не получалось. Никак. Ни языком пошевелить, ни лицом. Только слезы текут вдоль лица, смывая остатки моей гордости. - Эх, - ответила Хай Лин, и она уселась ко мне на кровать, продолжая держать мою руку. Я не противилась. - Нет сигналов от Кондракара? – я попыталась разрушить тяжелую тишину вопросом. Причём очень глупым. Но всё равно, лишь бы отвлечь, лишь бы не дать Хай Лин себя жалеть. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. - Как видишь, - ответила подруга. – Этот год выдался неурожайным на злодеев. Мало порталов, мало прорех в чужие миры… да и те созданы не со зла, а из-за неумения пользоваться магическими артефактами, в основном. - Понятно, - и из горла вырвался нервный, хриплый смешок. А я-то пыталась рассмеяться беззаботно, легко. Теперь Хай Лин ни за что от меня не отстанет. В следующий раз возьму на заметку: не смеяться во время истерики. Ни за что и не при каких условиях. Но Хай Лин не стала меня утешать или лезть с вопросами; она только вздохнула и легла рядом со мной, обняв. Не говоря ни слова, не упрекая, не плача вместе со мной, не жалея. Как много в жизни значат движения и касания. Я почувствовала себя немного лучше – ну как, на самом деле мне не сделалось совсем хорошо, просто я перестала пытаться себя контролировать. Я лежала плашмя, чувствовала рядом человеческое тепло, ощущаемое даже через ткань пижамы, и плакала, а меня обнимали и осторожно гладили по волосам. И всё это – в абсолютной тишине, лишь ветер иногда порывом бился в застывшие ледяные окна. Вдруг мне стало очень стыдно: я, такая, казалось бы, сильная, одна из самых сильных в команде, а в итоге все, абсолютно все заботятся обо мне и пытаются укачать, как ребёнка – брат, Хай Лин, мама, папа, Ирма, Корнелия, Кадма, Вилл… даже Вилл. А я, я ничего не делаю, никому не разу не помогла и никого не поддержала, даже Хай Лин, которая пришла ко мне сегодня за помощью! Это я должна была ей помочь, я должна была поддержать её, а не сейчас она – меня! - Отпусти, - тихо попросила я. Хай Лин посмотрела на меня, не поднимая голову с плеча. Не послушается, глупая. А я ведь вежливо попросила… - Отпусти, правда. Мне лучше. Она повела плечом, словно сомневаясь в искренности моих слов. - Ну ладно, - сказала она, разжимая объятия. – Мне уйти? - Нет, - я не хотела, чтобы Хай Лин меня трогала сейчас, но не желала, чтобы она сейчас вставала. Потребность в тепле человеческого тела оказалась даже выше, чем моя гордость. – Просто… полежи. Хорошо? - Ладно. Она коснулась лбом моей скулы и задумчиво сообщила: - Тебя не знобит? - Нет, - удивилась я. – А что такое? - Да нет, ничего. Просто кожа очень горячая. - Ну, я всегда такая. Ты же знаешь, Хай Лин. - Нет, не знаю. И верно: мы ведь раньше редко касались друг друга. Я даже не смогу вспомнить, какая по ощущению кожа у Вилл или у Корнели. Ручаюсь, что у Ирмы она холодная, как ледяной поток, а у Корнелии – ухоженная и мягкая. А Вилл? Хм, даже не могу предположить… Постепенно я успокаивалась и меня одолевала дрёма: в какой-то момент я почувствовала, что Хай Лин вновь берёт меня за руку, но у меня не было ни сил, ни желания отталкивать её. Я впервые почувствовала ту самую усталость, которая заставляет тело весить намного тяжелее, чем оно есть, а разум – забываться сном. Мысли путались, исчезали, появлялись вновь, разные, несвязные, порой и вовсе бредовые, рискующие превратиться в навязчивые образы сна… Как я могу быть воином и нести свой долг, если мне не за кого подниматься на эшафот?