"Безнадёга"

- Что ты тут делаешь? Хай Лин, как обычно, сходила с ума, пела и танцевала – собственно, делала всё то же самое, что обычно, то же самое, что делала раньше, с той лишь разницей, что теперь ей двадцать, а не тринадцать. Удивительно, что она до сих пор не привлекла внимания жителей подъезда – хотя они должны были привыкнуть, с такими-то соседями, как у меня. Сегодня она была одета удивительно неброско для самой себя – футболка с зайцем, джинсовая куртка, теплые вельветовые брюки и высокие кеды. Лишь гогглы по-прежнему весело сверкали на голове. Я, честно говоря, рассчитывала вернуться домой, позаниматься, лечь и умереть; я не ждала никого сегодня в гости, особенно из девочек. Достаточно того, что каждый вечер из соседней квартиры доносится дым и смех, мне больше не нужно другой компании. Что она тут делает? Зачем пришла? - Привет, - весело бросила Хай Лин. Как обычно, в своём репертуаре. – Извини, что без приглашения. Мне просто… - Ты от девочек? - Нет, они не знают. Я из дома, мне некуда вписаться. Извини, если я помешала… Я удивилась: насколько я помню, Хай Лин почти никогда не ссорилась с родителями. Должно было произойти что-то действительно страшное. Надеюсь, она не обманывает меня. Или я гребаный параноик, который везде видит происки Кондракара. - Ладно, проходи, - сказала я, отпирая дверь. В общем-то, мне даже была приятна её компания, особенно после утренней смс. – Но вы же должны были сегодня встретиться все вместе? - Ирма всё отменила. Ты же знаешь. - А, ну да. Значит, Ирма сообщила остальным, что я сегодня не могу. Хорошо. Интересно, правда, как она это обосновала и что они потом обо мне говорили… но я не буду этого спрашивать. Не хочу. И этот алкоголь в голове, заставляющий осмыслять и как-то болезненно остро воспринимать мелочи, типа складок на ветровке Хай Лин, лежащие на стене солнечные лучи или доносящиеся с улицы крики детей – маленьких злых чудаков, как их ревниво называла сама Хай Лин. Да кто бы говорил. Чёрт, меня схватило сильнее, чем я думала: возможно, сказывается то, что я ничего не ела с утра. Если алкогольный дурман меня не отпустит, то я не смогу тренироваться, и, соответственно, завтра буду полной рухлядью… В какое же неудобное время появилась Хай Лин. Едва мы вошли в квартиру, она скинула на пол рюкзак, в котором брякнуло что-то стеклянное, и с радостным визгом влетела в гостиную и прыгнула на кровать. Я слегка усмехнулась, запирая за собой дверь: если уж кто держался идеалов детской дружбы искренне и естественно, то это, пожалуй, только Хай Лин. Ребёнок. Столько лет прошло, а всё никак не повзрослеет. - Что у вас там дома произошло? - Да ничего особенного. Мама ругается, что я из вуза ушла, а папа… - Стоп, что? Я застыла на месте. Вот этой причины я услышать не ожидала. Хай Лин ушла из вуза? Серьезно? - Ну, ушла из вуза, - повторила Хай Лин. – Пришла, забрала документы, оббежала обходной лист и ушла. - Зачем? - Ну как, зачем, я давно хотела. Ты же сама говорила, что мне на менеджменте не место. - Да, но… В голове у меня взрывались вселенные и рушилось представление о мире. Я помнила, что Хай Лин не была довольна учёбой в вузе и что она поступила туда только потому, чтобы затем унаследовать бизнес родителей, но я не думала, что всё дойдёт до отчисления. Точнее, ухода. Она вообще хоть чем-нибудь думает? Хотя б иногда? - И что ты теперь будешь делать? - Я уже устроилась на работу, со следующей недели выйду. А на следующий год пойду поступать в цирковое. Передай мне, пожалуйста, рюкзак. - В цирковое, - повторила я, кидая на кровать её вещи. – То есть серьезно. - А что не так? У меня есть талант. Не поступлю – ещё буду год тренироваться. - Девочки об этом знают? - Неа, я не говорила. – Хай Лин впервые за все время разговора оторвала голову от подушки и наклонилась к рюкзаку. - А почему? Они б тебя поддержали. - Ну, не хочу пока. Просто… - Подруга замялась. - Мне страшно немного. Знаю, что поддержат любое моё начинание, но я честное слово пока не хочу об этом говорить. Достаточно того, что дома считают меня предательницей семейной чести и всё типа того. Так вот в чём дело. Я спокойно вздохнула, почувствовав себя значительно легче. Она просто хотела эту тайну сначала доверить мне, как человеку, который тоже всё бросил и ушёл, пусть и не по своей вине. Поэтому она с утра отправила смску: это такой шаг навстречу, желание наладить общение. Показать, что ей неважно всё произошедшее. Это то ещё детство, но я была тронута. Очень. - Надолго думаешь остаться? – спросила я, снимая кофту. - Насколько разрешишь, - простодушно ответила Хай Лин. – Но не больше недели точно. - Девочки будут тебя искать. - Я знаю. Если позвонят – скажи, что ты меня не видела. - Окей. На этом разговор завершился. Хай Лин уткнулась в блокнот, а я доставала из шкафа одежду для разминки. Бросив короткое «Пойду разомнусь», я оставила её в гостиной: всё-таки зря я сегодня так спонтанно сорвалась к Кадме. По крайней мере, я бы всё успела и не шаталась бы с легким алкогольным поветрием в голове. Ладно. Позанимаюсь, пока хватит сил, а там либо впаду в спячку, либо всё действительно получится, как надо. Цирковое, хм… Да, Хай Лин определенно очень гибкая и неплохой акробат. К тому же её сила… она могла бы использовать её себе на пользу. А то, что ушла, наверное, оно и к лучшему: идея уж всяко дороже бабла, и зачем заниматься тем, к чему тебя совсем не тянет? Супруги Лин, должно быть, видели её продолжательницей ресторанного бизнеса… как глупо. Хай Лин и ресторанный бизнес. Да её к кошельку подпускать опасно, потому что денег мы совсем не считаем, а уж ресторанный бизнес – это и вовсе не про неё. Чёрт, мышцы совсем не в тонусе. Давненько я не тренировалась. Интересно, почему она приняла это решение сейчас? Дозрела сама, или какая-то спонтанная ассоциация подтолкнула её к этому решению? Может, влюбилась? Да нет, это Хай Лин, Хай Лин, у которой никогда не бывает ничего серьезного. Хотя любовь иногда выбивает почву из-под ног… уж по себе я знаю это замечательно. По ней было бы видно – нет, в том и дело, что по ней этого бы видно не было. Это же Хай Лин, человек, которому даже не приходится преодолевать самого себя. Завидую я этому её умению быть солнечной и бродячей, но не уверена, что сама хотела бы быть такой. Это не Кадма… Почему я сегодня такой кисель? Не может быть дело в одной лишь расслабухе. Просто самоуничтожиться хочется. Под конец тренировки я, отчаявшись, села на пол. Была бы помладше, непременно расплакалась: я понимаю, что в понедельник всё будет уже в порядке, и что это лишь вопрос тонуса, но я просто не могу думать спокойно об этом позоре. Те же самые чувства, когда я поняла, что не могу пользоваться своей магией, с той лишь разницей, что тогда мне и не хотелось ею пользоваться. Вот в чем причина всего. Вот почему я испытываю вину перед девочками и обессиленную злость к себе самой. Я вышла из комнаты, не выключая музыку: в прихожей висело зеркало, и в его отражении я увидела, как отлично под неё танцует Хай Лин. Даже не репетирует, просто танцует. Всё те движения, что не удавались или удавались плохо у меня сейчас, в её исполнении смотрелись легко и грациозно, как будто ей абсолютно не приходится напрягаться. Хоть сейчас наряжай её в костюм для выступления и выпускай на сцену. Чтобы не кричать разочарованно, я укусила кулак и отправилась в душ.