"Безнадёга"

Встречать людей, которых давно не видел – это лотерея. Ты либо издаешь вопли радости, выкладываешь, как по рапорту, всю подноготную, рассказываешь про все изменения, произошедшие с тобой, слушаешь километровые истории, восхищаешься жизнью человека, поднявшегося из твоего прошлого… ну или неприятно удивляешься внезапно прорезавшемуся сволочизму. Реакции «посередине» почти никогда не бывает. Так же и со знакомыми монстрами. Я помню, что уже видела этого ящероподобного зверя с сильными ногами и желтыми зубами: причем давно, ещё тогда, когда сама могла колдовать. Злодеи и монстры имеют традицию пропадать на некоторое время, а затем возвращаться, потому что Стражницы почти всегда – дети, и не могут убивать… Ну или могут, но у них самих стоит блок на это: нельзя позволить себе убийство, нельзя-нельзя-нельзя… В лучшем случае противников просто оглушали, а затем отправляли на суд в Кондракар. Теперь я взрослая и понимаю, насколько эта система выглядит глупо, но тогда она казалась мне доброй и справедливой. И я ещё думала, что справедливость может быть доброй. Так или иначе, я благодарна этому зверю, потому что именно он отвлек меня от шокирующей новости, вырвавшейся из уст Хай Лин. Зверь упал на спину, и на размышления не оставалось времени. Я грубо оттолкнула Хай Лин в сторону, оставаясь при этом на том же месте, где была. Зверь принял изначально положение и увидел меня: точно, это тот же монстр, что нападали на нас в Мифосе. Он кинулся ко мне, и тут я пожалела, что не кинулась в сторону вместе с Хай Лин. До нападения оставались считанные секунды, и убежать не представлялось возможным: я присела и подняла над собой сумку. Огромная туша ящера распластала меня по земле, но его зубы вцепились в сумку: это меня и спасло. Правда, остальные его лапы крепко удерживали мои ноги, вдавливая их в землю… Неизвестно, как долго бы я продержалась со своей сумкой (хорошо, что у меня хотя бы мёртвая хватка), если бы на монстра с криками не бросилась Хай Лин. Она прыгнула на него сверху и ударила острой корягой его в шею, как раз в то место, не защищенное мощной бронёй. Меня тотчас же оглушил жуткий рёв, и я ещё немного лежала на земле, не понимая, что меня теперь никто не держит. Ящер бешено завертел всем туловищем, пытаясь сбросить с себя Хай Лин: та отлетела в дерево и, кажется, больно ударилась, но я это заметила лишь потом, когда пришла в себя. Слава Богу, к этому моменту подошли девочки: я это поняла, когда раздался грубый крик Ирмы: – Давай, замораживайся, гребаный крокодил! Твою мать, да чтоб тебя, блин, ааа! Это сработало: нижние конечности ящера застыли в твёрдом льду, и он теперь не мог ни шевелить ими, ни бить хвостом. У него, впрочем, оставались передние лапы, которыми он начал быстро работать, пытаясь раздробить лёд, но мощный поток электрического розового луча ударил его прямо в грудь, и, после недолгих конвульсий, зверь обмяк. Я смотрела на его тушу, не испытывая никаких эмоций. Точнее, какие-то, всё же, наверное, были, но шок от произошедшего и боль в конечностях оказались столь сильными, что затмевали собой все прочие эмоциональные реакции. – Как ты? Хай Лин буквально доползла до меня: она еле-еле стояла на коленях, держалась за больной бок, и сквозь слёзы боли смотрела на меня с волнением. Я взглянула на неё в ответ: мои реакции по-прежнему медлительны, что эмоциональные, что физические. – Нормально, – наконец ответила я. – Тебе… больно? – Ничего, – Хай Лин уселась на землю, и её лицо исказила гримаса: да уж, хорошее такое «ничего». Не удивлюсь, если она что-нибудь себе сломала. – Просто он мог тебе сломать ноги, он же стоял на тебе… Я поочередно пошевелила ногами, левой и правой. Никаких переломов, только кожа саднила, да штаны порваны. Скорее, плечи сведены судорогой, но это не проблема… Девочки тем временем отправляли тело ящера в Кондракар: они стояли втроем, крепко держась за руки. Я посмотрела на Хай Лин, и тут вспомнила её слова, что она больше не владеет своей магией. это воспоминание словно ударило меня молнией: разом проснулись чувства и эмоции, заторможенные ранее из-за сражения с ящером. Хотелось броситься на Хай Лин с кулаками, оттаскать её за волосы и громко орать на неё – что, как, почему она ничего мне не сказала… Тело ящера медленно исчезло, и Вилл упала на землю. Я смотрела на неё, и проникалась к ней невыразимым сочувствием. Как же она устала! Как же отвратительно бледно выглядит! Бедняга, ей пришлось работать за троих, так от неё совсем ничего не останется! Магия потихоньку сходила, и на ней появлялась одежда: всё тот же военно-морской клёш, всё те же тяжелые ботинки, разве что теперь другого цвета. Но кожа, какая кожа! Почти прозрачная, серая, больная! Но тут нас заметила Корнелия и вскрикнула: – Тарани! Хай Лин! Девочки! Она тоже мало изменилась: длинная юбка, берет и приталенная кофта с запахом. Волосы взлохмачены после битвы с ящером, но выглядит намного здоровее Вилл. А Ирма… – Ирма, плечо! – воскликнула я, с трудом вставая на ноги. – Немедленно в больницу! Подруга сидела на земле и корчилась от боли: её плечо, кажется, было прокушено насквозь, вплоть до того, что торчали кусочки мяса. Корнелия помогла ей улечься и прижаться к дереву, Хай Лин без разговоров сняла кофту и начала обматывать ею раненое плечо. Я, схватив мобильник, негнущимися пальцами набирала номер больницы, а Вилл сидела на месте, не в силах шелохнуться. – Алло! – кричала я. – Алло, "скорая", человек ранен в плечо, на него напал дикий зверь! Хитерфилдский парк, малый пруд. Я знаю, что вы сюда не проедете, но, чёрт возьми, у докторов есть ноги или как?! – Отлично, – хрипло засмеялась Ирма. – Вот и встретились, погуляли все вместе. Да, девочки? – Не говори так, – шикнула Корнелия. – Тебе всё шуточки шутить! – Да ладно, Корни, это же я ранена, а не ты. Вот и Хай Лин нашлась, да, Хай Лин? Я положила трубку. Кружилась голова и тянуло тошнить. Вилл. Оставалась Вилл. Чем я могу ей сейчас помочь? – Я могу тебе чем-то сейчас помочь? Вилл не отвечала. Она сидела с закрытыми глазами и, кажется, пыталась придти в себя. И это оказалось намного страшнее, чем прокушенное насквозь плечо Ирмы. – Девчат, что с ней? Так давно?... – Нет, – покачала головой Корнелия. – Но Оракул нас предупредил об этом. Чем больше на себя берёт хранитель Энергии, тем больше сил тратится. А тут выпало целых два элемента… Я посмотрела на Хай Лин: она затягивала последний узел на плече у Ирмы, мелко тряслась и плакала. – Почему ты ничего мне не сказала? – медленно спросила я. Губы Хай Лин поджались, глаза заблестели и она нарочито не обращала на меня никакого внимания. Я не понимаю. Я правда не понимаю. – Почему?.. – Тихо, – произнесла Корнелия, держа меня за плечи. – Давай не сейчас, а? Мы все нервные, после боя… раненые… Поговорим об этом позже, хорошо? – Да ладно тебе, Корни, – резко произнесла Ирма. – Вот мне тоже интересно, почему Хай Лин от нас тогда сбежала в конце. Когда мы все вместе хотели пойти к Оракулу, чтобы спросить, что происходит. – Ирма, – ледяным тоном произнесла Корнелия. – Нет, ну правда! Одна в депрессии ходит несколько месяцев, ничто ей не радостно! У другой тоже какие-то проблемы, и она вместо того, чтобы с ними разобраться, попросту убегает! На, Вилл, пожалуйста, мало тебе забот было – вот ещё, сражайся за троих! Замыкай круг без Огня и Воздуха! Так, что ли? Ни Хай Лин, ни я не успели среагировать – Ирма замолчала только после резкого и звонкого удара Корнели по щеке. Голова мотнулась в бок, наступила полнейшая тишина. Корнелия выглядела даже не разгневанной – просто очень серьезной. И это оказалось куда страшнее. – Замолчи, – повторила Корнелия таким же холодным голосом, но понемногу начинала распаляться. – Заткнись и прекрати обвинять девчонок, чёрт бы тебя побрал! Господи, почему только я единственная здравомыслящая в команде?! Вот что, дамы, мы ждём врачей, и все вместе отправляемся в больницу. До этого момента я запрещаю любые разговоры об этих проклятых исчезновениях сил! Тарани, Хай Лин, всё понятно? Ирма, ты поняла? – Да поняла, поняла, – забухтела моя подруга, – я ж не маленькая, чего кричать-то сразу… – Да потому что по-другому вы не понимаете! – вскинула руки Корнелия. – А, ещё надо дождаться. когда Вилл придёт в себя. Надеюсь, это случится прежде, чем прибудет Скорая. – Я уже, – тихонько зашептала Вилл, и мы все посмотрели на неё. Она выглядела всё так же паршиво, но, по крайней мере, могла держать глаза открытыми. – Спасибо, мне уже лучше. – Вот и замечательно, – Корнелия уселась рядом с ней и обняла за плечи. – А когда прибудет Скорая, тогда и совсем полегчает. И всё-таки, какого чёрта ты не рассчитываешь свои силы?! Корнелия ругалась, а я сидела на месте и неотрывно смотрела на Хай Лин. Она не отрывала взгляда от своих колен, перебирала хвостики косичек и готова была вновь заплакать. На смену злости пришло сострадание: я прекрасно понимала, что сейчас чувствует Хай Лин. Мне это знакомо, до боли знакомо: когда ты вроде стараешься выдавить из себя хотя бы капельку магии, а не получается, не удаётся. И когда, что самое страшное, тебя это даже почти и не беспокоит… Наверное, поэтому она ничего мне не говорила: стыдилась. Но всё равно обо всём лучше спросить её. Я подползла к ней села рядом и обняла за плечи. Хай Лин вздрогнула, но не пыталась отодвинуться, чего я боялась. Просто продолжала сидеть абсолютно так же, как и до этого, пока среди деревьев не появились белые пятна врачебных халатов.