"Безнадёга"

Пальцы пахнут таблетками, но не слишком. Моя сумка была порвана в клочья, так что её содержимое (тоже не слишком уцелевшее) пришлось прижимать к животу. Сердечная мышца словно проваливается внутрь – настолько лихорадочно и волнительно я себя чувствую. До больницы мы добрались своим ходом: серьёзные, нагруженные, уставшие. К Вилл постепенно возвращался здоровый вид, но говорить она по-прежнему не могла. Мы с Корнелией лишь изредка общались с врачами, рассказывая, что произошло – врали, естественно, что на нас напали собаки. Как и раньше, врачи нам верили безоговорочно и даже не стали проверять ни меня, ни ушибленную Хай Лин. Кстати, Хай Лин. Она всё это время не поднимала головы и теребила край юбки. В волосах оставались кусочки засохших листьев и коры, похожие не то на перхоть, не то на ледяную стружку. Куртка расстёгнута, а кофта так и осталась с Ирмой, поэтому ей было холодно, но она не дрожала. За окном голуби купали крылья в багровых от заката лужах. – Это не может так продолжаться, – внезапно глухо заговорила Вилл. – Мы должны что-то с этим решить. – Вилл, не сейчас, – зашипела Корнелия. – Только после больницы. И столь же внезапно, как заговорила Вилл, Хай Лин со всхлипом вскочила со своего места и побежала по коридору. Девочки провожали её взглядом, я же нерешительно вскочила, но не знала, стоило ли мне этого делать… – Иди, – раздался голос Корнелии. – Потом непременно мне позвони, ладно? – Хорошо, – ответила я и побежала вслед за Хай Лин. А ведь раньше это я останавливала и утешала Корнелию, когда она в истерике совершала какие-то дурацкие поступки. А теперь она оказалась самой зрелой и мудрой из всех нас. Конечно, я перезвоню. Непременно. Как только догоню Хай Лин. Она забежала в туалет и застыла над раковиной. В зеркале отражалось её лицо, по которому вниз спускались горькие слёзы. Она не смотрела на меня даже в отражении, хотя я не отрывала от неё взгляда. Я немного злилась на неё, но куда больше – искренне сострадала; мне знакомы её чувства, и я знаю, как это невыносимо. – Если они добро, то кто тогда я? – медленно произнесла Хай Лин, и я не понимала, о чем она. – Кто мы тогда, Тарани? Ведь Ирма абсолютно права… – Нет, – ответила я твёрдо. – Неправа. Хай Лин посмотрела на меня, повернув голову: глаза по-прежнему слезились, но вода уже не катилась по её щекам. Она хотела что-то мне ответить, но замялась и опустила голову: как же ей неловко. – Надо купить новые кеды, – промолвила наконец она с нервным смешком. – Старые истоптались, а ведь мы ходим меньше суток. Я обняла её за плечи: лучше всего нам выйти отсюда, возможно, на улице мы сможем поговорить о деле и о том, что, чёрт возьми, происходит. – Пойдём, – сказала я. – Ты хотела, чтобы мы погуляли вечером по городу. Ты хотела что-то мне показать? Хай Лин медленно покачала головой. – Только ночной город, – промолвила она. – Он очень красивый, хоть сейчас и холодно. – Тогда пошли. У нас впереди ещё целая ночь. По пути в больницу на меня опиралась слабая Вилл; теперь, когда мы выходим из неё, за моё плечо держалась потерянная Хай Лин. Я была уверена, что девочки смотрели на нас из окон, и впервые за долгое время мне стало от этого тепло, а не равнодушно. Я всё-таки очень плохой друг. Просто невероятно. Даже сейчас я ничем не помогаю Хай Лин: напротив, мне хочется растрясти её, расспросить, узнать, почему она мне ничего не говорила, ударить, может бы… Разве станет хороший друг хотеть такого? И даже погода заметно испортилась: появились тучи, воздух стал плотным и влажным, как будто мы ходим под водой, а эмалированные машины потускнели. Фонари всё ещё не горели, хотя мир вокруг стал почти чёрным – лишь небо контрастом оставалось светлым, несмотря на тучи. – Я просто боялась, – неожиданно заговорила Хай Лин, и ветер поднял осенние листья. – Я видела, как это всё переживала ты… и мне стало страшно. Я много думала о тебе, что ты пережила, что ты переживаешь сейчас… Хотела напроситься в гости, но стеснялась – ну что бы я тебе сказала? Ничего, абсолютно ничего важного. Ирма говорила, что ты больше нас не считаешь друзьями, мы с ней спорили, особенно Вилл, но мы боялись, что так оно и есть. Что дружба прошла навсегда и мы выросли. Девчонки ещё как-то держались друг за друга, а я… я потерялась. Понимаешь? Я всё думала, как такое могло произойти? Почему? Как-то раз ко мне прибежала соседская девочка, когда я думала об этом… Элли, её звали Элли. Мы с ней очень дружны. Она просила меня помочь ей выучить роль Волшебницы – она знала, что мне очень нравится театр, и что я не люблю экономику. Я начала ей помогать… и заплакала, потому что вспомнила о тебе. Я так её напугала… А потом – это случилось во время боя. Никто толком не понял, что произошло, а у меня… у меня просто не получилось колдовать. Я пыталась создать вихрь, который бы откинул негодяя в стену, но не получилось. Из-за меня могла пострадать Корнелия, но её спасла Вилл. Меня спросили, что со мной такое, я ответила, что не знаю, просто… перестало удаваться. И тут у Ирмы случилась истерика. Она закричала, что всё, команда разваливается, и почему-то я была в этом виновата. Вилл начала задавать мне вопросы, один за другим, меня это очень напрягло. Она попросила меня создать тучу, и я попыталась, но у меня опять не вышло. Мы хотели отправиться к Оракулу, но Корнелия сказала, что без тебя нельзя. Они начали с Вилл ругаться, Ирма попыталась их помирить, а я… – Ты убежала. – Да. – Хай Лин прерывисто вздохнула. – Это было в ночь на вчерашний день. Я тогда прогуляла по городу, потом зашла в универ и забрала документы. А потом и ушла из дома. Девочки не знают про это… наверное. – Они тебя наверняка искали, – ответила я. – Хай Лин, но невозможно убегать от этого. – Я не хотела! Я просто… – Что просто? Хай Лин замялась. – Мне казалось, моя сила вернётся ко мне. Мне очень хотелось вновь почувствовать себя ведьмой. Пока я тебя ждала, я пыталась сотворить хоть что-то, но ничего не выходило. Ничего, совсем! И что самое страшное, мне не было… ну… искренне страшно. Понимаешь? – Понимаю, – честно ответила я. Лучше всех понимаю. – Я обиделась на девочек. Знаешь, ты единственная сейчас, кто кинулся за мной, кто побежал и сумел меня остановить. Никто другой не бросился… разве что Ирма могла бы, но я этого тогда не видела. Они были слишком заняты своей ссорой, чтобы заметить меня. Мне так хотелось, чтобы они сумели меня остановить, обнять – вот как ты сейчас. Мне казалось, что, если мне будет плохо, они начнут отчитывать меня, подбадривать, но не так, как надо, ругать, но не помогут, а просто продолжат смотреть, ожидая, когда я выпутаюсь сама. Но я понимаю, что это неправильно, что эти мысли – глупые, и так думать ужасно плохо и неправильно… Ведь мы же друзья, мы самые лучшие в мире друзья, команда W.I.T.C.H. Ведь так? Я не знала, что ответить Хай Лин. Она озвучила мысли, которые не давали мне покоя всё это время. Ведь я думала то же самое – не столь спонтанно, не столь эмоционально, не совершала таких глупых поступков… но я всё равно думала об этом. И, самое страшное, искренне верила, что так оно и есть. Начался дождь, но мы продолжили идти по осенней улице, не пытаясь спрятаться. Зажглись оранжевые фонари, и улица казалась хоть немного теплее, но руки всё равно продолжали мёрзнуть. – Холодно, – внезапно сказала я, но, скорее, для того, чтобы отвлечься от печальных мыслей. Хай Лин остановилась, взяла мои руки, начала растирать и разогревать их горячим дыханием. Воздух рождает огонь и тепло. Болели ноги: всё-таки мы слишком долго бродили, бегали и спасались, но найти сухое место на улице в такую погоду не представлялось возможным. Мы стояли очень близко друг к другу: Хай Лин слегка дрожала без кофты, я продолжала держать её руки, думая о том, что следовало бы куда-нибудь зайти, чтобы согреться… А затем мы поцеловались, и я, ощутив тепло чужого тела, горячее дыхание и острый язычок во рту, не остановилась вовремя. К своему счастью или беде.