"Безнадёга"

В лифт мы зашли одновременно с соседом по лестничной клетке – тем самым, из чьей квартиры постоянно валит дым и слышен смех. Он тактично пропустил нас вперёд и не смотрел в нашу сторону, а Хай Лин и не думала меня отпускать – напротив, прижалась ещё теснее и всё чаще бросала на меня озорной и влюбленный взгляд. Это, конечно, детское паясничество, но казалось мне умилительным и ни капельки не постыдным – во всяком случае, не перед этим парнем. Когда мы вышли, он внезапно проговорил: – Если хотите, то всегда можете в гости зайти. Меня, кстати, Стив зовут. – Тарани, – ответила я. – Спасибо, учтём. Хай Лин ничего не ответила, только буравила его взглядом; но всё-таки попрощалась напоследок и затем с хихиканьем вбежала в квартиру, когда я открыла дверь. Она походила на ребёнка, совершившего проказу, а не на взрослую тётку студенческого возраста; но сердиться никак не представлялось возможным. Чего уж там, даже я заржала в полный голос, как будто бы мы сейчас не с соседом разговорились, а бросили шумиху в кабинет биологии. За окном небо выплюнуло грозу: мы вовремя пришли домой. Пальто отяжелело от воды, а Хай Лин можно спокойно выкручивать, как тряпку, но нам повезло: крыши грохотали, откликаясь на раскаты звоном, а деревья качались словно в припадке. И всё-таки было бы совсем неплохо помыться и согреться. – Ты пойдёшь в ванну первая? – спросила я Хай Лин. – Да, а то я совсем промокла, – ответила она. – У тебя есть сменная одежда? – Да, есть, сейчас дам. И полотенце тоже. Я заглянула в шкаф, достала самые маленькие из своих шаровар, футболку с ацтекским узором и красное полотенце. В голове словно дёрнулась нить и я вздрогнула: даже через город я чувствовала, как плохо спит Ирма. Со мной редко случалась подобная сверхчувствительность, и всякий раз меня это приводило в растерянность – как, например, сейчас. Но всё-таки я собралась с духом и мысленно сказала ей: «Спокойной ночи, Ирма». Затем добавила: «Ты большая молодец, и я горжусь тобой. Спи спокойно». И повернулась к Хай Лин, которая рассматривала картинки в книжке. Что там у неё, учебник физики? – Вот, держи, – протянула я ей одежду. – Тебе чай поставить? – Было бы просто супер, – ответила мне она. – Ты готовишь прекрасный чай. – Спасибо. И Хай Лин, насвистывая песенку, отправилась в ванную, а я – на кухню. Мне и самой было бы неплохо помыться, но, видимо, теперь – только перед сном. Никакой теплоты позапрошлого дня, никакого остатка лета: вода, скатываясь по стеклу, размазывала мир, делая его акварельным, стрелки молний делили небо, а в водосточные трубы пели гимн наступившей осени. Осень. Золото, красный, оранжевый, коричневый. Серый, вместо золы. Костёр на растительности земли. Да, кстати, о земле. Я же обещала позвонить Корнелии. Я взяла телефон и начала набирать её номер. Интересно, что мне сказать? Что мы с Хай Лин спонтанно занялись сексом на улице? Что теперь она живёт у меня дома? Что, скорее всего, ей придётся уйти от родителей и искать работу? Что больше мы не команда? Ох, только бы набраться с силами. Но, к моему счастью, Корнелия быстро взяла трубку. – Да? - Прости, что так поздно. Мы только-только вернулись домой. – Ничего, мы сами попали под дождь. Ну как она? – Хай Лин? – Ну да. И ты тоже – как вы? – Да ничего, нормально. Она теперь живёт у меня… – Что? – Ну, знаешь… она ушла из дома тогда, когда убежала. Она боялась, что вы её не поймёте, и что вы с ней поссоритесь так же, как и со мной. – Что за глупости. – Ну… вот так. – Понятно. И что теперь делать? – Ну, я не знаю. Я у вас хотела спросить. – Подожди… вот, сейчас я дам трубку Вилл, она хочет тебе что-то сказать. Несколько мгновений странных шорохов, и из динамиков послышался уставший голос Вилл: – Тарани, я говорила с Ирмой… – Ох, как она? – Лучше, чем нам казалось. В общем, ей очень стыдно за эту сцену в лесу, правда. Просто не хотела об этом говорить – ты же знаешь, насколько она гордая. – Ещё б не знать, – усмехнулась я. – Тарани… я вот что хочу сказать… – Что? – Я думаю завтра отправиться к Оракулу всем вместе и сказать, что больше мы не будем Стражницами. Наступила неловкая тишина. – Вилл… ты что, серьезно? – Я сейчас могу шутить? – Но как же… – Я говорила об этом с Ирмой и Корни. Они обе не против. Я больше всего боялась за Ирму, но, как ни странно, она сказала, что так будет лучше и ей станет легче, если мы всё-таки это сделаем. – Но как же защита Кондракара, как же этот мир, борьба с пришельцами! – почти кричала я. – Тарани, Кондракар неплохо справлялся и без Стражниц какое-то время. Да, сейчас случаются прорывы в сети, как сегодня, но это вовсе не потому, что Земля в опасности, и кто-то думает её захватить. Понимаешь? – Да, но… – Тарани, нам так нельзя, понимаешь? Мы пытались работать без тебя, но это был полный провал. Не потому что у нас ничего не получалось, а потому, что нельзя достичь гармонии без одного элемента. Мы же команда W.I.T.C.H. Без буквы T это уже совсем другое слово. И, если можешь, прости нас. Мы всё это время вели себя невероятно глупо. Я не знала, что ответить Вилл. Я стояла на одном месте, и язык мой застыл, не в силах пошевелиться. Я просто не знала, как на это реагировать. – Но, – с трудом выдавила я из себя, – ваша волшебная сила… – Она останется с нами. И ваша, надеюсь, вернётся. Но просто мы не будем Стражницами… и да, придётся отдать Сердце Кондракара. Ничего, ведь это не так плохо, как могло бы быть. – Но идти на такие жертвы! – Тарани, мы друзья. Помнишь? Мы всё ещё друзья. И эта жертва – не самая ужасная из тех, что нам приходилось приносить друг другу. Я сглотнула, смотря, как струится вниз по стеклу отражение дерева, и слюна, казалось, процарапало мне горло насквозь. Всё-таки простудилась. – Я надеюсь, что ты уверена в том, что делаешь, – проговорила медленно я. – Конечно. Ведь я это делаю не одна. Не одна. Не одна. Говорила об этом с Ирмой и Корни, и они согласны. Мы всё ещё друзья. – Тогда до завтра? – Да, давай до завтра. – Во сколько? – Часа в два у старой школы. Идёт? – Да… да, вполне. Спасибо. – Да не за что. И Хай Лин немедленно приводи, а не то она опять убежит. Вилл положила трубку, а я продолжала стоять, зажав её в руках и глядя в окно. Казалось, будто я вросла в собственную тень и теперь не способна сделать ни шагу от удивления – здравствуй, дерево Тарани. Надо что-то сказать. Надо что-нибудь сделать. Поставить чай, как я и планировала вначале. Надо… Сзади из моих рук бережно взяли телефон и нажали на красную кнопку: Хай Лин, разумеется, кто же ещё. Она не оделась в домашнюю одежду, лишь завернулась в полотенце, и обеспокоенно смотрела на меня. – Ты звонила девочкам? – спросила она, и я медленно кивнула. Хай Лин вздохнула. – Ну и что там у них, что решили? – Девчонки уходят из Кондракара. Завтра они перестанут быть Стражницами… как и мы. Хай Лин уставилась на меня, не веря своим ушам. Я и сама не верила себе, если бы память об этих словах не была столь крепкой. Уходить из Кондракара ради нас, ну надо же. Ради нас отказываться от силы и могущества, возможности спасти и исправить мир… Всё это – ради нас. – Ты это сейчас серьезно? – Мне только что сказала об этом Вилл. Завтра встречаемся у старой школы в два часа, а затем – идём к Оракулу в Кондракар. Корни и Ирма не против. И ещё – Ирма очень извинялась перед нами за сцену в парке. Хай Лин внимательно меня слушала, придерживая сползающее полотенце. Она поражена не меньше моего – и самоуничижается тоже не меньше, искренне полагая, что именно из-за неё девчонки приняли это решение. Да хоть бы и из-за неё – какая разница, из-за кого из нас? Главное, что они выбрали этот путь, и главное, чтобы они действительно понимали, что делают. Но, кажется, понимают. Иначе Вилл не говорила бы с такой предельной серьезностью и усталостью. – Ну что ж, – произнесла наконец Хай Лин, – вот и всё. Кажется. Я обняла её и положила подбородок на плечо. – Но команда W.I.T.C.H. остается, – ответила я. – Девочки специально пошли на это, только чтобы сохранить её. – Значит, мы теперь просто W.I.T.C.H., без работы Стражниц? – Ну да. Мы стояли и смотрели в окно. Глядели, как бушевала природа, как мир становится смазанным и нереальным, как истерично стучат водяные капли по листьям, крышам, оконным стеклам. До рассвета оставалось недолго, и отчего-то я не сомневалась, что следующий день будет ярким и солнечным, пусть и не слишком тёплым – всё-таки это осень, всё-таки – старость года. – Давай, что ли, чай поставим, – тихонько произнесла Хай Лин. – Давай, – покорно ответила я. И так мы простояли до самого утра.