Выжги на моём сердце слова любви

— Ты будешь гореть в Аду, мразь, за все свои грехи, — начала инквизитор, прижимаясь ближе к решетке. — Я помогу тебе попасть туда… Сильнейший страх и обида от обмана читались в полуприкрытых солнечных глазах, держаться на ногах было тяжело, ведь они дрожали не прекращая, а к этому всему добавлялась ещё и боль в шее, которую ещё минуту назад сжимали сильные женские руки. Вилда немного отошла от решетки, облокачиваясь на холодную каменную стену, с тяжестью на сердце осознавая, что её план с треском провалился и образумить живущую местью инквизитора не представляется для неё возможным. С уст беспощадной охотницы всё сыпались и сыпались оскорбления вперемешку с проклятиями, но они словно пролетали мимо ушей ведьмы, мысли её были отдельно от происходящего, а она была поглощена ими. Тонкие нежные пальцы впились в камень стены от потока новых мыслей, слёзы раз за разом обновляли мокрую дорожку на щеках, казалось, что всё это длилось вечность, словно кошмар, что никогда не закончится. Сильный удар по решётке двери отозвался громыханием, резко и бесцеремонно возвращая колдунью в реальность, заставляя её вновь перевести взгляд на инквизитора. Ничего не читалось на лице той кроме слепой ненависти. Судя по всему, Герде просто надоело игнорирование всего раннее сказанного и она решила привлечь внимание, а также и преподать урок. Домысел последнего пришел вместе с раздавшимся скрипом двери камеры, она распахнулась, а вершащая правосудие леди ступила вперед, совсем скоро оказываясь в тесноте рядом с колдуньей. Резкое движение руки вперед с последующим захватыванием ткани ворота незамысловатого одеяния, а затем рывок на себя. В таком туманном состоянии было сложно среагировать, но Вилда рефлекторно выставила руки вперед, случайно натыкаясь ими на инквизитора, чье лицо вскоре исказилось отвращением. Вновь ощутив способность стоять, ведьма конечно же сразу убрала руки, до конца приходя в себя и пытаясь понять намерения своего истязателя. — Насколько же ВЫ жалкие… — чуть ли не прорычала Герда, мысленно метаясь между желанием растянуть мучения жертвы и более здравым желанием закончить это всё быстро. Это были первые слова, которые дошли до ушей травницы после «пробуждения» от мыслей. Накопившаяся за такой короткий срок обида дала о себе знать, побудив девушку к ответу. — Герда… Герда Фон Фейербах, Вы слепы, Ваши убеждения ложны, услышьте меня…! — вдруг хрипло взмолилась она, распахивая, казалось бы, уже потухшие глаза. Но они словно вновь воссияли своей волшебной энергией. — Замолчи…! Не смей околдовывать меня, ошибка Божья! — в ответ лишь крик, лишённый правды, но такой уверенный. За это время инквизитор слишком погрузилась в свои убеждения и желание мести, отказываясь видеть правду. Не выдержав и не желая слушать, Герда с силой оттолкнула ведьму, заставляя ту удариться спиной и затылком об стену, не слишком сильно, но больно. Она до сих пор не понимала, почему оставляет это отродье в живых, почему продолжает говорить, а не завершает начатое. Неужто проявление слабости? Бред, просто желаемая пытка, не более. Она продолжала уверять себя в этом, но где-то в глубине души сомневалась, не понимала себя и задумывалась над словами, что услышала только что. В глазах потемнело и дрожащая ладонь прикоснулась к трещащей болью голове, охотница же оставалась на расстоянии, словно ожидая чего-то, словно принимая решение. — Вы погрязли в заблуждениях… Вы грешны перед вашим Богом, но не видите этого. Вы слепо верите, что вершите правое дело… — продолжала она тщетные попытки вразумить Герду, стараясь убрать боль в теле на второй план и пытаясь зацепиться за тусклую надежду. Удар. Сильный, резкий и болезненный. Прямо по лицу. Тяжёлая рука не щадя прошлась по миловидному личику, заставляя мученицу повалиться вбок, судорожно хвататься и сжимать прутья ненавистной клетки. Она еле как держалась на полусогнутых дрожащих ногах, прижимаясь к «полосатой» стенке, словно ища в ней спасения. Кровь ручейками пустилась из носа, опускаясь по лицу вниз, обагряя собой кожу-фарфор и бледные искусанные от волнения губы. Не позволив и прийти в себя, Герда обрушила на ведьму новый удар, метко попадая в незащищённый живот, заставляя ту и вовсе рухнуть на пол темницы. На мгновения дыхание перехватило, потом же наоборот сменяясь судорожными попытками хватать воздух. Вилда сжалась от боли, словно загнанный собакой в угол котёнок, мысли всё больше и больше расплывались, не давая обдумать дальнейшие действия. Дрожащая рука потянулась в сторону, находя твёрдую опору в виде каменного пола. Спустя пару секунд после этого раздался хруст костей, еще немного позже — несдержанный и полный боли вскрик. Дело было в том, что заметив жалкие попытки травницы, Герда без каких-либо раздумий опустила тяжёлый ботинок на хрупкую кисть, перенося весь свой вес на неё. Лицо исказила садистская ухмылка, казалось бы, более сомнений в холодном сердце не осталось, но так было лишь до одного момента. Момента, пока залитое кровью и слезами лицо вновь не было поднято на инквизитора, из-за чего та крупно вздрогнула, ощущая отвращение заместо прежнего удовлетворения. Но к кому же она испытывала отвращение? К этому измученному окровавленному существу или же к себе и своим поступкам? Она до конца не понимала этого, всё сильнее и сильнее стараясь уверить себя в истинности первого варианта. — Пора заканчивать… Это, — со злобой выдохнула Герда, напоследок делая ногой круговое движения, сильнее впечатывая переломанную руку в камень. После этого слова закончились, охотница закусила губу, не выдавая более ни звука, а также больше не смотря на измученную колдунью, что лишь тихо всхлипывала, еле оставаясь в сознании. Инквизитор покинула маленькое помещение камеры, уходя в глубь подвала, откуда всё это время попискивали дикие крысы, которые уже были словно частью интерьера этого отдела особняка. Шла она совершенно спокойно, будто бы ничего и не происходило. Дойдя до самой стены, завершающей коридор тупиком, девушка наклонилась, подцепляя за ручку достаточно крупную алюминиевую канистру и притягивая ее к себе. Подняв её, тёмноволосая уже более быстро зашагала обратно, заставляя жидкость плескаться об стенки внутри ёмкости. Вернувшись к камере, Герда обнаружила, что Вилда сидела в углу. За это время она ни разу не попыталась сбежать. Почему? Думать над этим не было смысла, так считала Герда. Прижав канистру к прутьям, чтоб та не упала, девушка вновь широко распахнула дверцу, затем переключая своё внимание на принесённый ею объект, скручивая с него крышку. В нос сразу же ударил резковатый запах, не вызывающий ни отвращения, ни приятных ощущений. Инквизитор зашла обратно к ведьме, более не тратя ни на что времени, лишь резким движением выплёскивая содержимое сосуда, а затем швыряя его рядом с жертвой. Вилда дёрнулась, то-ли от резкого холода, что принесла за собой жидкость, покрывшая её с ног до головы, то-ли от резкого звука, что был создан упавшей на камень канистрой. Осознав происходящее, она вдруг с ужасом подняла глаза на инквизитора, будто бы на мгновения возвращая ясность ума. Но кроме этого ничего не последовало, тело не слушалась, а голова предательски сильно закружилась от резкого движения. Герда же не придала этому значения, лишь отошла на некоторое расстояние и достала из внутреннего когда-то наспех пришитого кармана плаща спички, зажигая одну из них. Вытянув руку, она кинула спичку вперед, в сторону ненавистного ей существа. Маленькое пламя опустилось в жидкость, что растеклась на какое-то расстояние, и всё вспыхнуло ярким огнём. Более не желая оставаться здесь, инквизитор направилась обратно к лестнице, ведущей на первый этаж. Весь её путь был сопровождаем истошным криком.