Личное дело

Обремененное грузом сердце, находилось на грани того чтобы рассыпаться на мелкие кусочки, словно обломки старой, может и не идеальной, но точно счастливой жизни. Слезы предательски наворачивались на глаза, хоть Михаэль и контролировал их как только мог, что есть сил старался окончательно не потерять достойный вид в глазах того кого любил. Любил слепо и безнадёжно, настолько сильно, что жизнь обретала весь спектр красок лишь в моменты когда они находились рядом, но это был явно не из таких. Еще немного и он сорвется. Сорвется и быстрым шагом направится к дверям, оправдываясь на ходу и не понимая чем заслужил такие испытания. Все эти мысли крутились в голове как паразиты, пусть и стояли они таким нелепым образом всего пару секунд, прежде чем история приняла совершенно иной, удивительный для самого немца ход событий. Теплые ладони Сеченова, невероятно контрастирующими с холодными от волнения руками Михаэля, медленно отпустили человека напротив, но не в целях бросить его на произвол судьбы, отнюдь, в тот же миг Дмитрий мягко и удивительно легко опустил ладони на потерянного Штокхаузена и резким движением притянул к себе, от чего неуклюжий Шток потерял равновесие и упал в эти теплые, манящие и такие родные объятия. Не верилось что такое происходит наяву, что все реально и он сейчас взаправду стоит уткнувшись в плечо Сеченову, пока тот решительными хоть и мягкими движениями поглаживает по спине, вместе с тем шепча на ухо что-то определенно важное, но вернулся в реальность Михаэль только к самой важной части этого монолога. – Миша, ты даже представить не можешь как я рад тому что мои догадки оправдались, прости что не смог сделать этого раньше. Ты дурманишь настолько, что становится невыносимо от того что я не могу тебя коснуться, не могу обнять и продолжать нести влюбленный бред.. – Сеченов наконец выпустил Штокхаузена из своих объятий, однако отпустить ладони снова не решился, напротив, прижал чужие ладони к своей груди и накрыл своими. В кабинете в момент словно раскалили печь, Михаэлю стало настолько жарко, что даже дышать удавалось с трудом. В голове же гудели только больные желания, от прежнего страха не осталось и следа, все чего он жаждал, была любовь, которую в должной мере мог дать только Дмитрий Сергеевич, боже, пусть он повторит это, скажет как сильно его любит, еще хоть раз и он совершенно слетит с катушек от любви, совершенное безумие. Большего Шток и желать не смел, просто еще раз слышать о том что так горячо любимый им Сеченов жить без него не может, смотря прямо в глаза..Предел желаний. Робко, не решаясь озвучить многое, Михаэль просит, дрожащим от переизбытка нахлынувших чувств, голосом: – Дмитрий Серхеевич, скажите это еще раз, пожалуйста, скажите, что любите меня.. – "was für ein Idiot bin ich" резко пришло осознание сказанного к бедному Михаэлю, словно весь мир остановился смешавшись в чувствах стыда и волнительного возбуждения, нарастающего с каждым словом, сказанным Дмитрием, да, он определенно действовал как жуткой силы наркотик, столь уничтожительный, что хочется еще и еще, даже понимая какие последствия это может иметь, как сильно это может покалечить и как больно будет падать, все равно не избавиться от этого желания. – Ты лучшее, что случалось в моей жизни, Миша, я безумно тебя люблю, но к чему слова, позволь и я докажу тебе делом – в считанные мгновения Сеченов оказался непростительно рядом, куда ближе чем стоило и куда дальше чем хотелось бы. Отказать на подобное предложение Штокхаузен был не в силах, да и надо ли было? Схватив начальника за ворот аккуратной рубашки, он сократил расстояние между ними до критического. Обжигающее дыхание Дмитрия чувствовалось на коже, впрочем действий тоже долго ждать не пришлось. – Сочту это за положительный ответ – только и прошептал Дмитрий прежде чем поцеловать Михаэля, жарко, обжигающе и в то же время крайне деликатно. Он не торопил событий, напротив, ужасно наслаждался чужими губами, жадно присваивая их себе, то и дело слегка прикусывая, от чего Шток издавал звуки похожие на глухие стоны, однако сам кошмарно наслаждался процессом, он жаждал большего, то что раньше сдерживалось благоразумием сейчас вылилось в мучительную горящую между ними страсть. Только немец подумал проявить инициативу, ускорить темп, как его аккуратно, поддерживая руками, теперь уже за талию, опустили на стол, стоявший позади них, возможно лежащие на нем документы придут в негодность, но тогда было явно не до этого. Сеченов плавно перешел с поцелуев в губы на раскрасневшиеся щеки немца, от поцелуев в нос сам Шток чуть прижмуривался, зарываясь рукой в мягкие волосы академика. Сам Дмитрий уже успел скинуть строгий пиджак с Михаэля и принялся расстегивать рубашку целуя шею и постепенно оголяющуюся грудь. Жарко, но так хорошо Мише еще не было никогда, даже почувствовав появляющиеся от действий Сеченова отметины - засосы на теле, он не сказал ни слова против, подумаешь походит в одежде с закрытым воротом, это стоит столь малочисленной жертвы. Вскоре рубашка тоже стала совершенно лишней и отправилась вслед за пиджаком, Дмитрий же продолжал то целовать, то прикусывать кожу и так взведенного до предела Миши, который уже и не скрывал своих вздохов, порой срывающихся на стоны, это и нужно было Сеченову, ему нравилось положение немца, его немца, желанного настолько что хотелось растянуть прелюдию еще на кошмарно долгое время, но сделай он как хочет и бедный Миша может не выдержать, к тому же один только его вид бил в мозг, дурманя и возбуждая куда сильнее. Сеченов взглянул на лежащего перед ним Штокхаузена, расстегивая ширинку и снимая с него брюки, параллельно говоря фразы на ломаном немецком, из-за чего Шток еще больше впадал в беспамятство чувств, будь это тихое "meine Sonne" или мурлыкающее "meine Liebe" немец одинаково сильно смущался, отворачивая вбок голову, что в целом совершенно не мешало, наоборот, рассматривать его профиль Сеченову доставляло крайний интерес. Полностью обнаженный Михаэль лежал на столе, с которого на пол все же слетела пара тройка отчетов, но академику было безразлично, все его мысли были заняты лишь видом партнера, стонущего в кулак, то и дело запрокидывающего голову от стимулирования пальцами, для подготовки. Конечно, у расчетливого академика в арсенале была смазка для менее болезненного проникновения. Сбитое дыхание, стоны Миши, все это было высшей наградой для Сеченова. Он вывел пальцы и поглаживая бедра немца отводил их чуть шире, от чего последний ужасно смущался но доверился академику, делая что он просит. Войдя в Михаэля Дмитрий начал двигаться, сначала нерасторопно, давая привыкнуть к члену внутри, но постепенно набирал темп, от чего стоны Штокхаузена становились все громче и выразительнее и это было прекрасно настолько, что не хотелось заканчивать. Освободившиеся руки Сеченова гуляли по телу Миши, то и дело прищипывая соски или придерживая того за талию. Иногда Дмитрий зарывался пальцами в волосы Штока, не в состояние что либо сделать с этим желанием, слишком притягательно чтобы не дотронуться, не ощутить их связь. Двигаясь то быстро, то более жестко, Сеченов доводил партнера до крайней степени блаженства, от которого через время Штокхаузен кончил себе на живот, Дмитрий же продержался чуть дольше, но скоро сдался под гнетом природы, как бы не хотелось не выйдет навсегда остаться рядом в столь приятном для обоих моменте. По прошествии пары минут, Дмитрий улыбаясь так по-родному застегивал рубашку Михаэлю, пытаясь избегать зрительного контакта, дабы не потерять голову от вида влюбленных до невозможного глаз, а самое главное, что у него самого был точно такой же взгляд. Михаэль, сидящий на столе в полузастегнутой рубашке, наконец осмелился начать диалог – Дмитрий Серхеевич.. – Нет, Миш, пока никого нет рядом, для тебя я просто Дима, оставь ненужные формальности – на этот раз Дима уже смотрел в глаза Мише, все так же улыбаясь, что не могло не заставить растаять самого Мишу, хотя казалось бы куда уж больше. Отказать в подобной просьбе он, разумеется, тоже не мог, да и признаться честно нисколько не хотел – Хорошо, Дима, ich liebe dich so sehr, dass ich meinen Kopf verliere – Извини, но я не понял большую часть слов – смутившись, академик отвел взгляд в сторону – Не бойся, как нибудь я обязательно ее переведу для тебя – со свойственным ему акцентом ответил Миша, обращая на себя внимание любимого. Долго раздумывать не пришлось, прежде чем Дима затянул своего партнера в новый поцелуй..