Сборник драбблов по лисам

— Подожди, — Ники кажется впервые на самом деле осознает всю серьезность слов Нила, — ты правда считаешь себя некрасивым? Нил лишь слегка приподнимает бровь, отрывая взгляд от экрана телевизора, где буквально секунду назад показали действительно красивого мужчину, которого Ники сравнил с ним, сказав, что Нил у них такой же красавчик, с которым кто угодно мечтал бы встречаться, а Джостен на это вполне спокойно ответил, что он ни в малейшей степени не такой же привлекательный. — Ну да, — тон Нила нейтральный и тщательно выверенный, лицо совершенно пустое и старательно скрытый дискомфорт, выдает только нервное натягивание толстовки на самые кончики пальцев. — Как моя внешность может быть привлекательной, когда она досталась мне от отца — психопата и убийцы, — его руки невольно сжимаются в кулаки, а меж бровей появляется, едва заметная, морщинка. — И как это лицо и тело может быть красивым, когда оно всё искромсано тем же самым человеком и его подчиненными. В комнате «монстров» повисает звенящая тишина, все взгляды устремлены прямо на Нила, и он нервно поводит плечами, не выдерживая столь пристального внимания, когда он просто сказал всего лишь самый очевидный факт. Не то чтобы Нил хотел быть привлекательным для других людей, разве что для одного конкретного человека, но тем не менее тема его внешности всегда ощущалась слишком остро: начиная от нежелания видеть лицо своего отца в зеркале и заканчивая слишком пристальным вниманием к его шрамам со стороны окружающих. Нил искренни не понимал, как эта внешность, которая причинила столько боли не всегда невинным, но всё же людям, да и ему самому, может действительно кому-то нравиться. Но, как и от любых своих переживаний, Нил почти сразу же от этого отмахивается, игнорируя, наверняка, сочувственные лица, и, не поворачиваясь назад, прекрасно догадываясь на кого так умоляюще глядит теперь Ники, пожимает плечами, как будто не он только что признался в одной из своих травм, оставленных «заботливым» родителем, и продолжает невидящим взглядом смотреть на экран. Фильм заканчивается, длясь по ощущениям целую вечность, и Нил спешит просто исчезнуть в своей комнате и безопасно укутаться в ворох одеял на кровати. Не проходит и десяти минут, как дверь беззвучно открывается и к нему присоединяется Эндрю, сев совсем рядом, но при этом оставив небольшое пространство между ними. Эндрю глубоко вдыхает и позволяет комфортной тишине окутать их обоих. Им совсем не нужны слова и, уже через полчаса, плечи Нила расслабляются, а внутренние демоны опять прячутся в своих темных углах, зловеще сверкая глазами. Нил почти засыпает, склонив голову к чужому плечу, когда Эндрю, едва слышно, но при этом абсолютно уверенно произносит: — Ты красивый. Нил пару раз моргает, не понимая послышалось ли ему это или нет, а потом поднимает голову и сразу же ловит пристальный взгляд этих безоговорочно правдивых глаз и заливается краской. — Ты красивый, потому что ты — Нил Джостен и ты ни капли на него непохож, а эти шрамы только показывают, какой ты сильный, ничуть тебя не портя, и только идиоты могут думать иначе. Тут же нежная улыбка расплывается на лице Нила, Эндрю редко говорит слова поддержки, а про внешность они и вовсе заговорили впервые, но каждое его слово всегда на вес золота и наполнено такой непоколебимой уверенностью, которая пробирается буквально под самую кожу. И Нил просто не может не поверить Эндрю, наконец-то действительно облегченно выдыхая, и опять прислонившись к чужому плечу, оставляя на нем невесомый поцелуй, так же еле слышно, со всей благодарностью, на которую он только способен, шепчет: — Спасибо, Дрю.