Сборник драбблов по лисам

Руки связаны атласной лентой совсем не туго, чтобы из импровизированных пут могли легко выбраться, а мягкий материал совсем не раздражал и так покрытую шрамами кожу запястий, когда Нил нетерпеливо ерзает всем телом на простынях. — Тебя это действительно заводит не так ли? — усмехается Нил, бесстыдно намекая на чужой член, предэякулят с которого, обильно капая, уже покрыл весь живот Нил, пока Эндрю осыпает его грудь жалящими поцелуями. — Заткнись, — рычит Эндрю, не отрываясь от груди, лишь предупреждающе сжимая руки на бедрах Нила. — Если бы я мог, то заклеил бы ещё и твой слишком умный рот. — Но проблема в том, что тебе он слишком нравится, правда? — хмыкает Нил, но его самодовольство тонет в громком стоне, когда Эндрю особенно сильно прикусывает его чувствительный сосок. — Я сделаю так, что скоро ты сможешь только громко стонать моё имя, Джостен, — предупреждает Эндрю, покусывая тазовые косточки и широко проводя языком по низу живота. — Так не медли, Дрю, я весь твой, — шепчет Нил, лишь призывно раздвигая ноги ещё шире, чтобы между ними могли удобней устроиться. И Эндрю действительно больше не медлит, заглатывая изнывающий без внимания член и начиная сразу же двигать головой. Задавая быстрый темп, умело доводя Нила до грани, и тут же выпуская его из горячего рта. И так по кругу, пока Джостен не станет жалобно скулить, буквально упрашивая о разрядке. Но этого всё ещё слишком мало, чтобы действительно выполнить свою угрозу. Поэтому Эндрю разогревает смазку руками и добавляет один палец в этот умопомрачительный коктейль ощущений. Нил выгибает спину, выстанывая громкое «о боже мой», когда умелые пальцы легко находят простату и безжалостно на неё давят. Эндрю победно усмехается в ответ на столь бурную реакцию, опять заглатывая член. И он действительно не лгал, потому что мозги Нила превращаются в абсолютную кашу, а весь его мир сужается до ощущений горячего рта и языка, а так же гибких пальцев, продолжающих стимулировать его простату. Нил чувствует себя, как никогда, заполненным и переполненным оглушающим удовольствием, когда кончает, действительно шепча, как молитву, одно единственное имя.