Love dies at the beginning of March

Свет неонов раскинувшихся по всему залу трибун и полю, размерено менялся от белоснежного до яркой бирюзы, постепенно освещая каждый уголок спортивной площадки. Только-только начинало светать и до полного восхода оставался ещё как минимум час. Главный спортивный комплекс в Вирджинии уже как сутки был подготовлен для открытия и провидения ежегодного фестиваля по экси. Повсюду висели флаеры о международном матче, пестрили разноцветные гирлянды и вывески. Ещё даже не было 6 утра, но люди уже потихоньку начинали съезжаться. Пока, здесь было свежо и даже ветрено, но через пару часов тут буквально не будет хватать воздуха на всех, что уж говорить о сидячих местах. Фестиваль открывает одна из команд высшей сборной США, выступая против сборной Франции, и игра в действительности будет жестокой. Ристеры — команда из Марселя, сборной Франции никогда не славилась своей честной игрой. Всё было в точности да наоборот. Они были, как смесь шакалов Брекенриджа и Вороны. Злые, агрессивные, опасные: как их только не описывали, но это никогда не мешало им, как минимум, выходить в полуфинал чемпионатов. Даже наоборот, они использовали уйму силовых приёмов и иногда не получали ни одной красной карточки. Но, на то та они и Ристеры, что петушатся по полю. Признаться честно, их дисквалификации из международного чемпионата ждали больше, чем выхода Кевина Дэя на поле. Но при всём желании, они оставались сильной командой. И убрать их с соревнований на радость себе, ведь будет меньше пострадавших, значило лишить Францию возможности выигрыша, а потом и лишиться кучи иностранных спонсоров. Трибуны были пусты, как и поле, а по площадке раздавался звук ударов об железные ступеньки. Эндрю сидел на уровне верхних рядов, запрокинув голову вверх, наблюдая за последними звёздами. Очередная игра, с очередным противником. Время будет идти медленно, и убийственно яркое солнце будет слепить глаза. Но Эндрю привык. Он играет не первый год и скорее всего будет играть ещё не один. Экси всё ещё не приносило удовольствия. Миньярд не стал со временем больше любить этот спорт, даже иногда ненавидел его всею душой, но он обещал. Обещал, что останется в игре, обещал, что не оставит одного, обещал, что поможет Кевину привыкнуть к такой высоте. Он выполнял и будет выполнять свою долю обещания, но вот Нил похоже уже и забыл о столь бредовых клятвах. Он тоже много чего успел пообещать, и пока он жив, Эндрю будет думать, что он помнит. Помнит о нём, об их поцелуях, о лисах, о тренере, но, пожалуй, лучше, чтобы он не вспоминал своё прошлое до приезда в Пальметто. Облизнув холодные обкусанные губы, Эндрю достал из кармана брюк телефон, набирая номер Жана. Моро перестал играть совсем недавно, даже ещё не привык приходить на поле, как помощник тренера или зритель, но Жан понимал, всю трагичность своей проблемы. И это так часто било по внутренней нужде играть, что приводило к куче неприятностей. Жан вывихнул и растянул лодыжку, а после ещё одного несчастного случая примерно в то же время сломал и кость окончательно лишая себя возможности нормально функционировать на протяжении 6 месяцев. Даже после реабилитации травмы часто давали о себе знать острым покалыванием в ноге, в особенности когда Моро занимался обычными бытовыми делами. Жан, правда, уверял всех, что всё более менее нормально, типа: « бывало и хуже», но даже так, он знал, что всё не так уж и радужно. На часах высвечивалось время в начало шестого, и наверняка Жан ещё спит. Хотя если учесть то, что сегодня одна из важнейших игр Ягуаров, то спать приходится через силу. Жан всегда был до жути тревожным. Всегда за всех беспокоился, кладя болт на собственное самочувствие. Можно было бы сказать, что у него обыкновенный синдром спасателя, но это далеко не так. Жан помогал только своим близким, но чаще всего не признавал свои чувств и привязанность к ним. Молчать было легче, именно это послужило небольшому сближению Моро и Миньярда. Они оба понимали чего хотят без слов. Просто смотрели друг другу в глаза с небольшим прищуром, а потом коротко кивая, делали, что поняли из взгляда «собеседника». Всё было настолько просто, но в то же время трудно объяснимо. « — Я слушаю» — раздался наконец голос на другом конце. — Ты спишь? — уточняет Эндрю, подсознательно надеясь, что ответ всё же будет отрицательным. « — Уже нет. Джереми на нервах был весь вечер, я его еле уложил спать и то, со снотворным. » — через мгновение на другом конце, Эндрю услышал давно знакомый для себя шум попыток включить зажигалку. — Ты у себя или у Джереми? « — У Джереми» — Можешь подъехать на стадион? — На мгновение, Эндрю уже успел передумать, но вопрос уже был задан и убрать его из контекста диалога, было не реально. « — Да, пожалуй, но, ты время видел?» — усмехнувшись, Жан похоже покинул спальню, а в трубке послышался тихий скрип двери. — Да. Я на восточных трибунах. Проговорив последние слова, Эндрю отключил вызов, вновь переводя взгляд на небо.

***

В голове крутилась услышанная молитва, тело пробивала дрожь, а на лице застыла безумная ухмылка. Сырость поглотила всё помещение утопая в тишине и темноте комнаты. Казалось любой шорох будет отбиваться эхом от каменных, немного влажных стен. Разводы крови выводили свои узоры смешиваясь с пролитым на пол бензином. Всего на секунду возле дверного проёма показался огонёк света, исходящий от спички. А в следующую, комнату охватили языки горячего пламени, захватывающие в свой плен всё помещение. Титановая дверь поспешно закрылась на несколько замков снаружи, а из комнаты всё продолжал вырываться истощённый крик. Избавляться от противного запаха горелой плоти придётся долго, но сейчас, потешить своё садистское нутро было необходимостью. Длинный коридор с неисчерпаемым количеством поворотов и дверей, казался даже более живым, чем «Лис» проходящий по нему за последний час уже раз 10. Отстукивая каблуками лакированных туфель по полу, парень добрался до лестницы, поднимаясь наверх, и покидая цокольный этаж. Закрывая за собой железные двери обрамлённые силуэтами змей и тонированными звуконепроницаемыми стёклами, «Лис» остановился тяжело выдыхая. Со стороны столовой слышались тихие разговоры и стук посуды друг об друга. Внезапный звук разбитого стекла разнёсся по особняку с таким грохотом, что возможно был слышен даже на 3 этаже. Не теряя ни секунды парень сорвался с места проносясь по коридору, с черным ковровым покрытием, в сторону кухни. Около застеленного скатертью стола, стояло две девушки одна из которых одновременно с этим рылась в аптечке. Их взгляд застыли на хозяине особняка, в ужасе понимая, что наказания им никак не избежать. Осколки разбитой посуды раскинулись по мраморной плитке мелкими частицами, портя визуальное впечатление от узора на полу. — Марсель, что произошло? — вопрос был грубым, с явным раздражением, но а то же время с частичкой беспокойства. — Простите господин, я не знаю как так вышло… — заметно задрожав, девушка лишь поджала губы устремив взгляд в пол. Тишина давила на мозг больше любого шума. Выдавив из себя что-то по типу цыканья, парень развернулся уходя из кухни, но останавливаясь на мгновение около дверей проговорив: — Тебе очень повезло, что мне не нравился этот сервиз, — нахмурив брови, парень скрылся за дверьми, уходя в сторону гостиной. Раскинувшись на мягком кресле и закинув ноги на кофейный столик, он перекрыл глаза. Его рыжие, почти огненные волнистые пряди падали на лоб. Будто взъерошенные ветром, они крутились в разные стороны. Светлые, леденящие глаза, резко раскрылись уставившись на объект, что посмел его потревожить. Ичиро. Друг, босс, опекун, кем он только не приходился рыжему бедствию. Джостен, возможно, даже и не воспринимал его, как взрослого, что уж говорить про опекунство, но Нил точно знал на что этот человек способен. И какими полномочиями владел по отношению к самому Нилу. И если присмотреться, Нил даже не изменился. Всё такой же потерянный, ироничный, сломленный не только отцом, которого уже как 2 года нет в живых, но и жизнью в целом. Совершенно одинокий и отстранённый от какой-либо близости с людьми. Нил остаётся незаконченной драмой. — Ты как? — присев на диван, Ичиро поставил на столик два хрустальных стакана, продолжая удерживать бутылку Hennessy XO в руках. — Как и всегда? — недовольно прорычал Нил, продолжая прожигать собеседника взглядом. — Я хоть и твой приёмный отец, но следить за тобой мне жесть, как в хер не впилось, по этому выкладывай: нахуй ты эти цветы постоянно покупаешь? — окинув взглядом гостиную в которой находилось как минимум 4 вазы со свежими, или уже не очень, букетами Эустомы, Ичиро вскидывает бровь смотря на Нила. — Ты ведь даже не для себя. — Меньше знаешь — крепче спишь, и вообще, с каких пор тебя стала интересовать моя личная жизнь больше, чем личная жизнь Анро? А, стоп, забыл, ты ведь так любишь повыёбываться перед Стюартом, каким хорошим родителем можешь быть, — Невольно закатив глаза, Джостен усмехнулся показывая пальцами в воздухе кавычки. — Блять, Ичиро, с твоей стороны очень глупо предполагать, что ты можешь уследить сразу за тремя детьми, учитывая то, что двое из них уже нахуй совершеннолетние, а последнему так вообще на тебя насрать. По факту ты же ему ни кем не приходиться, но возишься с ним больше остальных. — Вы с Рико давно не дети, а Анро даже 18 ещё нет. — Да, но он забота Стюарта, как минимум потому что это его сын! — усмехаясь, Нил схватил со столика наполненный коньяком стакан отпивая совсем немного. — А ещё тебе очень стоит уже наконец найти себе жену и завести своих детей. — Ишь чего удумал, мне и так проблем хватает, куда ещё то. — А о наследии ты подумал? Кто будет управлять этим всем если ты сляжешь в могилу? Так и не ответив на вопрос, Ичиро улёгся на диван закидывая ноги на одну из подушек. — Как ты? — и снова этот же вопрос. Ичиро знает, что говорить правду Нил не будет, да и выпытывать особо не хочется. Но смотреть на убитого горем парня становится всё тяжелее. Молчание со стороны было долгим. — Возможно у этого есть конец? Я должен был его оставить, но даже ты сказал, что мне необязательно это делать. И что теперь? Он меня точно ненавидит и знать не желает, — вздохнув, Нил залпом вылил в себя оставшееся содержимое стакана, с характерным звоном ставя его кофейный столик. — На что ты рассчитывал? — не одна эмоция на лице Ичиро так и не появилась. — Не знаю. Наверное на чудо, — Нил усмехнулся, — то самое детское чудо с огромным запасом безмерной надежды. Когда ты мечтаешь и думаешь, о чём то в действительности невозможном, ты хочешь заполучить это ещё больше. Не нужно просить бога и молить звёзды, чтобы понять, что чуда в жизни не будет. Но иногда даже самые взрослые и серьезные люди надеются на что-то, что сможет спасти их во время сложных дней. Неисправимых ситуаций не бывает, но существуют тяжёлые. Естественно, что решать их в разы сложнее обычных. Это как головоломки, у всех разный уровень сложности. И кому-то падает на голову кубик Рубика 64×64, а кому-то детский пазл на 20 деталей. Мне некогда думать о последствиях моих старых поступков. Возможно, было бы проще оставаясь я таким же безрассудным 18-летним парнем. С острым языком, кучей проблем, но без преследования и угроз, это уже точно лишнее. Я бы мог стать другим. Я и сейчас могу стать другим, но какой ценой? Чем мне придётся платить в следующий раз? Жизнью? Может своей, а может чужой. Я даже не знаю, что будет завтра, как я могу быть уверенным, что всё нормально. Вдруг я уже начал сходить с ума? Нил говорил так быстро, что порой язык сам начинал заплетаться. Хотелось вывалить всю гору мыслей и запас слов, настолько, насколько это было возможно. Ичиро был хорошим слушателем, но собеседник из него всегда выходил так себе. — Да это тяжело, но прошло уже не мало времени чтобы ты смог привыкнуть. И пройдёт ещё столько же, ведь Стюарт будет держать тебя около себя, не обращая внимания на преграды в виде угнетений совести твоей старой личности, — Ичиро почти прошептал последние пару слов, опуская голову на бок удобнее укладывая её на подлокотнике. — Тебе нужен хороший специалист с которым ты сможешь поговорить об этом. К сожалению, я им не являюсь, но если тебе нужно будет выговориться кому-то знакомому, то приходи ко мне. — Ты же знаешь, я ненавижу психологов. Они устраивают такую промывку мозгов, что просто хочется застрелиться прямо у них в кабинете. Хотя, иногда хочется застрелить их самих, — Нил пожал плечами поднимаясь с кресла. — У меня нет угнетений старой личности, ведь эта личность всё ещё со мной. Я не буду Натаниэлем Веснински, не буду наследником империи Балтимора и уже тем более не буду кем то, кто слушается чужих людей. — Прости Нил, но ты уже фактически стал таким. Пусть и с другим именем, другой фамилией, но ты уже принял себя в Балтимор. Ичиро знал о чём говорит. Он давно усвоил урок, что сколько бы люди не пытались бежать от прошлого, оно всегда настигали их. Чаще всего, это было до безумия больно. Нил жил в бегах 8 лет, всё эти годы скрываясь и принимая новые личности и обличия. И, он до сих пор пытается убежать. Даже после смерти отца. Даже после того, как Стюарт, который к сожалению не мог забрать Нила к себе в Британию, подписал договор в месте с Ичиро об усыновление. Даже после того, как его «новый отец» разрешил ему оставить всё то, чем он жил последний год. Нил не понимал, почему. Сейчас он живёт один в огромном реконструированном поместье семьи Веснински. Он работает со своим «отцом» и честно, у него наверное есть всё, о чём он когда-либо мечтал. Но это не так. Рядом нет лисов, нет друзей, нет Эндрю с его «да или нет». Нет надежды, что он сможет полюбить кого то кроме своего «маниакального блонди». — О, пускай и так, но это не поменяет моего мнения Ичи, — Голос был уставший, даже немного дрожал, а в голове была кромешная темнота. Ничего, совершенно ничего, что Нил мог бы обдумать. Он давно перестал злорадствовать самому себе в попытках разобраться с мыслями. — Тебе и правда необязательно кого-то слушаться, но ты уже выполняешь грязную работу. Я бы не хотел, что бы ты пачкался в крови наших врагов, хотя, увы, ты уже это делаешь, — Нил стоял молча сложив руки в замок за спиной, вдумываясь в слова Ичиро. Он знал, что уже перешёл черту. Возможно даже перешёл черту дозволенной дерзости по отношению к главам мафий, но верить пока в это не хотелось. — И что дальше? — Конечно, ты всегда может отказаться от выполнения такой работы, но Нил, это происходит не впервые и ты выполняешь эти задания на ура без каких либо колебаний. Тебе не страшно, что твоя одежда и волосы пропахнут запахом горелой плоти. Что ты будешь в крови с ног до головы. И тебе тем более не страшно, что ты пострадаешь. Ты просто уже привык. И это реально плохо. — Я никогда не хотел быть таким, это ошибка! — Злость внутри так и кипела желая вырваться наружу, но срываться на Ичиро не хотелось, ведь он ни в чем не виноват. — Ошибка или нет, это уже не важно. Ты родился в семье мафиози, и ты бы в любом случае не избежал нынешней учесть. Просто напоминаю тебе, что ты не обязан заниматься убийствами. У меня найдётся куча бумажной работы для тебя. А обязанности мясника ты можешь доверить кому-то из своих приближенных. — Я бы сказал, что благодарен тебе, но это будет уже слишком, — хмыкнув, Нил кинул на Ичиро короткий скучающий взгляд и покинул гостиную через стеклянные двери ведущие в сад. Морияма лишь тяжело выдохнул, вставая с дивана и следуя за «сыном». На улице было до жути пасмурно, тучи собирались кучами и наверняка уже лили где-то на востоке. Сад был просто огромным. Усаженный различными растениями, цветами и даже деревьями он выглядел, как заповедник или сквер. Почти бесшумно проходя вслед за Нилом, оба остановились напротив фонтана в центре сада. Он был большим, сделанный из белого мрамора, казался до жути правильным, но в то же время невероятно неустойчивым. На самом верху расположилась переливающаяся от воды фигурка птицы. Её расправленные крылья указывали на запад и восток, а в глазах расположился лёд. Небесный, возможно, немного даже прозрачный кристалл сверкал и в пасмурную погоду. Птица будто парила над водой, почти касаясь её своими белоснежными перьями. Зрелище по истине завораживающее. — По твоему, я достоин всего этого? — Разрушая тишину, Нил продолжил вглядываться в небесный хрусталь в глазах птицы. — Чего именно? — Тебя, дяди, брата, работы, жизни в целом. Если бы я умер тогда, два года назад, этого всего бы не было. — Да. Ты не стал бы моим приёмным сыном, — Ичиро усмехнулся, — не стал бы наследником семьи Хетворд. Даже так, лишил бы своего блонди надежды на то, что вы ещё встретитесь. Резко зажмурив глаза, Нил опустился на корточки прикрывая лицо руками. — В том то и дело, что я не могу брать на себя столь большую ответственность! — казалось, в отчаянии Нил начинает кричать. Лицо исказилось от смеси злости и обиды. Он смотрел на свои ладони сжимая их в кулаки и разжимая. — Ты можешь. Подумай, будто бы в бегах ты брал на себя меньше ответственности? — всё ещё озлобленно Нил перевёл взгляд на Ичиро. — В первую очередь ты брал ответственность за свою жизнь и жизнь матери. Возможно тогда ты этого не понимал до конца, но это было так. — И Я БЛЯТЬ НЕ СМОГ! ОНА ВСЁ РАВНО УМЕРЛА! Я не смог ей помочь, я был бесполезен тогда, — Нил, кричал. Громко, ярко, слишком сильно даже для себя. Он кричал, но довольно не долго постепенно переходя к шёпоту, а после и вовсе замолк невольно всхлипывая. — Что она говорила тебе тогда? — Бежать. Не оглядываясь менять имена и внешность, не светиться на публику, быть как можно незаметнее, и уметь различать людей отца, но это она говорила ещё задолго до смерти, — перечислять было больно. Горло неприятно жгло, а связки начинали греть огнём, с каждым новым словом. — Она рассчитывала, что вы когда-нибудь станете свободными? — Скорее всего нет. Но важно ли это? — шмыгнув носом и поднимаясь на ноги, Нил вопросительно искривил брови. — Да. Это безумно важно, ведь теперь ты свободен. Пусть без неё, но ты свободен. Наверняка она уже сто раз хотела тебя и убить, и обнять. — Она была строга. И у неё была жесточайшая паранойя, которая передалась и мне. Было странно признать, но эмоции Нила менялись как по щелчку пальцев. И за последние пять минут он успел как и обозлиться на весь мир, так и выплакать все накопившееся слёзы. Подходить к нему в таком состоянии не лучшая идея. На памяти Ичиро прекрасно отпечатался момент, когда один из охранников пытался успокоить младшего, на что лишь получил знатный удар с локтем в челюсть и нож в рёбра. — И ты до сих пор не можешь от неё избавиться, да-да, я знаю, — перебил его Ичиро, — а ещё я знаю буквально всё о тебе. И наверное, я сейчас не открою тебе Америку, но ты, Нил, ты Натаниэль, ты Абрам, точно так же как и то, что ты Джостен, Веснински и Морияма, и Хетворд, и двое последних вместе взятых. Ты просто есть и тебе некуда бежать. Нет, ты конечно можешь попробовать совершить суицид, если это тебе поможет уйти от ответственности, но я очень не советую этого делать. Нил молча смотрел на старшего Морияму с открытым ртом наверняка намереваясь что-то сказать, но слова то и дело уходи в никуда. Пропадая в трещинах памяти, больно цепляясь за другие воспоминания, они рушили всё больше и больше на своём пути. — Они скоро вернутся, подожди буквально пару дней. Анро тоже безумно по тебе скучает. — Я знаю — огрызнулся Нил. Ему было приятно находиться рядом с семьёй, тем более с братом, но в голове крутилась лишь одна мысль «что делать с Эндрю», а дальше пошло и «как он сейчас?», «будет ли он рад меня видеть?», «примет ли обратно в семью?». Оставшееся время, до самой ночи, Ичиро разговаривал по сути с Нилом, но казалось, что со стенкой. Ему даже толком не отвечали, а к одиннадцати часам, Нил и уснуть успел. Послав Джостена мысленно нахер, Ичиро отнёс его в спальню, по дороге продолжая удивляться, почему этот парень, с виду довольно крепкий, хоть и не высокий, весит так мало. Покидать особняк особо не хотелось, но и оставаться сейчас тоже не было желания. Что-то среднее колебалось в голове минут 10, и по итогу Морияма все же остался, располагаясь в одной из Гостевых спален. Время уже подходило к началу четвёртого, но постоянное шуршание постели предвещало о чём то плохом. Нил жил с кошмарами уже не первый год. Да что уж там, он буквально жил в самом кошмаре. Кровавое месиво всплывало в мыслях, казалось каждую секунду, продолжая настойчиво давить на мозг. «- Соберись. Ты ведь не хочешь, чтобы твой отец узнал, насколько ты бессильный, что даже пистолет удержать в руках не можешь, — голос Лолы, был почти ласковым, если бы Нил не знал, что происходило позже. По спине снова и снова пробегали мурашки, настойчиво давая понять, что холод метала в руках не единственное, что его сегодня ждёт. Выстрел. Ещё один. И ещё. Пол окрашенный свежей, ярко-красной кровью блистал так же ярко, как и огонь в глазах женщины. Её блондинистые волосы были собраны в пучок и закреплены заколкой — крабиком. В глазах сверкали огни азарта и насмешки. Она мучает восьмилетнего ребёнка, заставляя его убивать, какое чудо. Хотя, пускай. Это всего лишь сон. Очередной кошмар, с воспоминаниями. Ничего нового Нил не увидит, не узнает, он уже проходил через эту шарманку раз 10 минимум. Ничего. Но голос Лолы становится более отдалённым. Открывая глаза, Нил слышит лишь крик и гору матов в свою сторону. Лола лежала на полу, придерживая руками сразу два места с пулевыми ранениями. Нил смог. Он выстрелил в эту женщину даже сам того не понимая. Вот и почему так не могло бы быть в реальности? Ах, да. Джостен ведь был восьмилетним ребёнком. Что он вообще мог сделать 34 летней женщине, кроме как показывать ей всё своё недовольство одним лишь взглядом. Сердце бешено стучало отдавая импульсы в голову, а за спиной послышались хлопки. Натан аплодировал Нилу за выполненную работу, он аккуратно подошёл к сыну со спины кладя руку ему на плечо. А дальше всё было как в тумане.» Нил не помнил ничего. Он проснулся от сильной головной боли, понимая, что он до сих пор немного не в себе. Желудок резко неприятно скрутило, как от удара, и Нил вновь вспомнил об Эндрю. Как удивительно и возможно даже приятно. Столько обыденные вещей и дел, так часто напоминали об Эндрю, что в иной раз не хотелось делать буквально ничего. Даже выходить из комнаты в такие моменты было трудно. И Нил садился на подоконнике возле открытого нараспашку окна, свешивая ноги на улицу, вспоминая, как приятно было сидеть так на крыше общежития.

***

Жан ехал не быстро, даже относительно медленно, но он понимал, что скорее всего Эндрю хочет чтобы тот приехал чисто для вида. А возможно, вообще этого не хочет, ведь он уже успел что раз передумать. И он никогда об этом не скажет. Не сказать, что Эндрю терпила, как сейчас, привычнее говорит, но он довольно-таки строгий к самому себе. И по приезде на поле, Эндрю не произносит Жану ни слова. Они просто сидят на лестнице трибун. Эндрю пил коньяк с горла́, всем видом показывая, как же его всё заебало. И Жан наконец нарушает тишину, ранее испорченную лишь звуками глотков и шуршание одежды. — Ты читал чат сегодня вечером? — спрашивает Жан, переводя взгляд с неба на Эндрю. — Нет. Зачем? — сарказмом от Эндрю так и плескало, но скорее лишь из-за состояния. — Там сегодня немного про матч говорили. Тебя Лора́н заменит на всю игру. По этому, сегодня у тебя выходной. Сможешь отдохнуть или остаться наблюдать из гостиной, — пояснил Моро. — Ясно. Спасибо, что сказал, — вставая на ноги Эндрю спустился в самый низ и не оборачиваясь на Жана, пошёл к выходу с трибун. Оказываясь на территории парковки, Эндрю взглядом искал давно знакомую Хонду. Француз появился возле блондина буквально через минуты две, кивая в бок, указывая в сторону, где стоит машина. Отвезти Эндрю домой сейчас было самой хорошей идеей, ведь так будет проще и для Моро и для самого Эндрю, но в сердце в груди стучало всё быстрее. Садясь в машину и предвкушая духоту собственного дома, Эндрю открыл окно, получая в ответ от Жана беспокойный взгляд с немного хмурым вырождением лица. Всю поездку, длинной в чуть больше пятнадцати минут, салон авто обволакивал прохладный воздух, раскидывающий волосы Моро и Миньярда в разные стороны. — Так ты… — разрушил тишину Жан, покрепче ухватываясь руками за руль. — Нет, — Эмоция безразличия никуда не исчезла, подавляя лёгкий огонёк злости в глазах блондина. Оставшееся время до приезда, в машине царила напряжённо натянутое молчание. Никто из парней больше не излагал желания подвергаться бесполезному диалогу, оставляя всё как есть. Жан остановился на повороте. Неловко переводя взгляд на Миньярда, он улыбнулся, снимая блокировку с дверей. Эндрю кивнул. — Всегда рад помочь! — усмехнувшись и протягивая картавый звук «р», Моро уехал. Ощущение небольшого холода, пробирающегося под кофту, был почти таким же, как и от ветра в машине. Тяжесть в нижней части тела так и подпитывала резкое желание лечь на влажный тротуар, а возможно даже и на дорогу. Через силу дотаскивая своё тело и мысли до дома, Эндрю открыл входную дверь, глухо ударяя её об стену. Прикинув шансы, мог ли он разбудить братьев, Миньярд осмотрелся. Кромешная темнота, с запахом арома-свеч Ники, окатившая весь первый этаж, проедала глаза почти так же, как и свет от фонарей около дома. Комната Эндрю, располагающаяся на втором этаже около лестницы, никогда не оставалась открытой. И сейчас, нащупывая и вынимая связку ключей из кармана, блондин невольно усмехнулся своим мыслям. Отпирая плохо посаженную на петли дверь, Эндрю выдохнул, приложив правую руку к лицу. Восседающий на подоконнике Риэль, сверкал голубыми фонариками глаз, иногда поглядывая на окно. По словам старшего Миньярда, Эль был умным котом, но до одури не правильным. Он не любил играться с игрушками, которые ему покупал Ники. Не ел кошачий корм, отдавая предпочтение чему то свежеприготовленному. На дух не переносил кошачью мяту и что-либо с её добавлением. По истечении нескольких минут стояния в дверном проёме, Эндрю прикрыл дверь ногой, подходя и уваливаясь на кровать. Воздух в комнате висел и правда тяжёлый, но сил открыть окно не было от слова совсем. Риэль, спустившись с подоконника, приятно крутился возле блондина, пару раз перепрыгивая через него в районе живота, в поиске более уютной стороны, дабы улечься рядом с хозяином. Эндрю долго думал, прежде чем покупать это рыжее недоразумение и селить его у себя в доме, в особенности после всего произошедшего в тот самый второй год университета. Риэль, был чем то, что постоянно тяготило спонтанные воспоминания с участием Джостена. Эндрю ненавидел это. Всё вокруг напоминало о Ниле, выводя Миньярда к несильно ощутимой тоске где-то глубоко в мыслях и сердце. Сострадания в помине не было. Чего-то жёстко не хватило, и порой Эндрю понимал чего, но думать об этом не хотелось ни на один из 175 достигших процентов. Прикрыв глаза всего на минуту, Эндрю проснулся спустя полтора часа от тихого, но настойчивого стука в дверь. Выругавшись у себя в голове, блондин пару раз провёл рукой по волосам, принимая сидячее положение, а после и поднимаясь с кровати. Ноги неприятно подкосились и задрожали от неудачной позы для сна, выходя из состояния онемения. Часы на прикроватной тумбе, служащие скорее декорацией, нежели чем-то полезно рабочим, остановили маленькие чёрные стрелочки между пятью и шестью часами. Эндрю потёр лицо, вынимая телефон из заднего кармана брюк. Пять сорок восемь, в дверь снова постучали, теперь уже немного настойчивее, создавая шум и вибрацию по стенам. Открыв двери, на Эндрю сходу прилетел холодный, немного неравный взгляд близнеца. — Наконец ты соизволил открыть. Может для приличия мне стоит ещё десять минут постоять возле дверей, чтобы ты опомнился, что в этом доме сейчас есть и другие люди? — ожидать чего-то, что не являлось сарказмом и оскорблением, в шесть утра от Аарона, не стоило. Он недовольно выдохнул через нос, закатив глаза и сложив руки на груди. — Что тебе надо? — Эндрю безразлично зевнул, одной рукой прикрывая рот, а второй придерживая дверь. — О, во-первых, спросить где ты шарахался пол ночи, а во вторых, взять снотворку. — Во первых: иди нахуй, это не твоё дело, во вторых: с какого хера ты решил, что оно у меня есть? — огрызнулся Эндрю, прикусывая щёку изнутри, недовольно цыкая языком. — Я потвоему аптека, чтобы у меня были нужные тебе препараты, боюсь огорчать, но нет. — Рассказывай свои тирады Ники, он это любит. А по поводу таблеток, я знаю, что они у тебя есть. Прокрутив слова брата в голове, Эндрю напряжённо зыркнул куда-то в сторону, разворачиваясь, но оставляя дверь открытой. Найти блистер с таблетками труда не составило, вот только, Эндрю уже и не помнил, подходили ли они по срокам годности. Сам он давно ими не пользуется, даже не из-за ненадобности, а скорее из-за непригодности. Рецепты на слабо действующие препараты ему выписывала Би. Таблетки не вызывали привыкания, но и выполнять свою обязанность уже не могли. Чисто в априори, Эндрю мог уснуть и без лекарств, но сны… они проходили туго. Чаще всего обычные кошмары, иногда что-то из детства. Что-то с Нилом, что-то с Дрейком. Иногда воспоминания. И почти никогда не было чего то приятного. Даже с Джостеном. Были сны, выглядевшие так, будто Эндрю проживал жизнь заново. С самого начала, видя все моменты младенчества от корки до корки. Но это были лишь его фантазии. Эндрю не знал, было ли всё так, как во снах. Было ли хоть что-то весёлое в те моменты, когда он учился ходить и говорить. Даже если это так, то это было лишь тогда, давно, слишком давно и не долго, чтобы ощущаться, как что-то ценное. Подбросив баночку таблеток в руке, Эндрю, поворачивая голову к двери, прикрыл глаза. Аарон молча ждал. Прислонившись к дверной раме, младший Миньярд, глядя в пол, позволил себе немного уйти в раздумья, продолжая нервно покусывать губы и внутреннюю часть щёк. Было понятно, что он нервничает, но от чего? Резкая нужда в таблетках, так же пошатнула невольно промелькнувшее недоверие Эндрю ко всей этой «утреней ситуации». Но всучив брату таблетки, так и не посмотрев их срок годности, Эндрю резко закрыл дверь, откидываясь на кровать и засыпая вновь. Проснулся он вновь от шума исходящего то ли с улицы, то ли с первого этажа. Отчётливо различая голос Ники от других, Эндрю спохватился так же резко, как и заснул. Интонация кузена была слишком напрягающая и он скорее всего почти питался не возмущаться, пока на фоне слышались недовольные возгласы Эрика и Аарона в сторону ещё одного, уже незнакомого голоса. Спускаясь по лестнице, на глаза Эндрю в действительности сразу попал человек как будто смутно встречавшейся ему раньше. Незнакомец, запретив Эндрю, сразу же воскликнул: — Эндрю! Как же я рад тебя видеть! О, как же хорошо, что меня не надурили с адресом, — Миньярд удивлённо приподнял брови, спускаясь в самый низ по деревянным ступенькам. — Да кто ты чёрт возьми такой?! И откуда ты знаешь Эндрю? — вмешался разъярённый Аарон, перебивая, собиравшегося что-то сказать, близнеца — Прошу прощения, э… семья Эндрю. Я…Кхм, Меня зовут Карлос Винклер, я бывший, если так можно сказать, сводный брат Эндрю. Мы с ним неплохо ладили, когда он был у нас в семье, и я просто хотел увидеться с ним. — Сурок, а ты не думал, что я не хочу? — взгляд Эндрю, упиравшийся куда-то в стену, был скорее тревожным и немного нервным, нежели злым, как все привыкли видеть. — Но ведь, Эндрю, я же не мог предотвратить того, что случилось, — Тяжело выдохнул, Карлос усмехнулся, — и ты до сих пор помнишь кличку, которую мне дал. — Такое не забудешь. Но я ещё раз скажу, что не хочу иметь дело с твоей семьёй. Тебя, к сожалению, это тоже касается. Выдохнув, Эндрю, провёл рукой по, всё ещё взъерошенным после сна, волосам, осматривая братьев. — Ты приехал из Бруклина, и уезжать, ничего так и не добившись, будет неприятно. Идите на кухню, все, я скоро вернусь. Кухню в доме Эндрю была не большой, простенько, но удобной. Она разделялась на две части с помощью барной стойки, что было неплохим дизайнерским решением, как подметил Эндрю, ещё при покупке дома. — Итак, может, ты расскажешь, как Эндрю попал в вашу семью? — спросил Ники, присаживаясь у окна рядом с мужем. — Пожалуй стоит начать с того, что я первые и по совместительству единственный ребенок у моих родителей. Мои родственники еще с самого детства называли меня гением. Я легко усваивал любую информацию, и был талантлив, но мы родители всегда хотели иметь двух детей. Роды у моей матери проходили ещё хуже, чем беременность, из-за чего, ей сообщили, что скорее всего в 90% шансе, она больше не сможет иметь детей. Мы были довольно-таки обеспеченной семьёй, и моим родителям первое время хватало и меня, но когда мне было 10, они предложили мне взять брата из детского приюта. Я был рад, честно, меня на самом деле даже воодушевила вся эта тема с братом. Эндрю стал частью нашей семьи, мои родители, как и я, в нём души не чаяли, но Эндрю был закрытым ребёнком, довольно колким, из-за чего мы долго, почти месяц, не могли найти к нему подход. В конечном итоге он стал понемногу нам открывать, но буквально через две недели мои родители погибли при довольно странных обстоятельствах. Меня, как и Эндрю должны были отправить в детский дом, но родственники отца забрали меня. Так как Эндрю был не родным ребёнком, мои родственники, причём все, и знать его не желали, ссылаясь на то, что это он накликал на моих родителей смерть. Вот так и вышло. — Да, вот таким и было моё счастье длинною в месяц. Без насилия, без криков, и с довольно-таки приятными людьми, — проговорил Эндрю, проходя вглубь кухни и включая чайник. — А что было дальше? — спросил Ники. Осмотрев сначала кузена с его мужем, потом брата, а после уже и Карлоса, Эндрю скользнул по серой плитке к окну, открывая его нараспашку. Вынув пачку сигарет из щели между полкой, висящей на стене возле окна, и какой-то серебристой статуэткой, Миньярд покрутил пачку в руках, вынимая две штуки. « А что было дальше, знать вам не надо» — подумал Эндрю, но делая глубокую затяжку и не выпуская дым, он поставил локти на подоконник, стряхнув пепел. — После этого я ещё несколько месяцев был в приюте. Некоторые семьи рассматривали меня как вариант, но всех пугала моя отстранённость, по этому они сразу откидывали это. Когда я попал в семью к Карлосу мне было 11, это была осень и в один из дней родители Карлоса разговаривали между собой, а после и со мной, про мой день рождения. Они хотели сделать вечеринку для меня, но не приглашать много людей. Они погибли буквально за несколько дней до праздника. Как я и говорил, когда я вернулся в приют, мне было уже 12, а после меня взяла Кэсс. Она была милой, но тогда я даже и не думал, что мне придётся терпеть весь тот кошмар, только ради неё и её бессмысленно милого обращения со мной. Ну а дальше вы знаете, кроме Риса и Эрика разумеется. Эндрю вновь вдохнул никотин, в секунду испуская его наружу. В груди будто всё гудела, неприметно жгло, с ярко выраженным осадком паники воспоминаний. Миньярд был один, стоял на поле держа в руках вратарскую ракетку, под ногами лежала джерси с белым номером 10 на смене. В голове и перед глазами всё поплыло. Прикрыть глаза всего на секунду хватило для того, чтобы вспомнить весь второй учебный год в Пальметто. Вспомнить всё своё «детство», увидеть его как на ладони, почувствовать неприятно скрутившейся желудок, подавляя рвотные позывы. Хватит лишь мгновение, чтобы потерять всё. — Эндрю, — окликнул кто-то за спиной. Миньярд не слушал, не видел, не хотел видеть. Мечта уйти обратно на крышу общежития, выполнить то, чем угрожал тогда. Сбросить его с крыши, а после упасть и самому. — Карлос, — начал Эндрю, — мы почти не знакомы. Прошло уже больше десяти лет, и вот это твоё резкое появление, ничего не изменит. Если от того, что ты меня увидел, тебе стало легче, то валяй, но на общение со мной даже не рассчитывай. Думаю будет неприятно если я выгоню тебя, по этому уходи сам. Я говорил, что ты наверное устал после столь долгой дороги, что ж, это твои проблемы, мне плевать. Мы больше никто друг для друга, и уже тем более не братья. Эндрю развернулся встречаясь взглядом с Винклером, продолжая говорить. На последнем дыхании Миньярд тыкнул указательным пальцем в грудь Карлоса, а после помахал ладонью в сторону выхода. Карлос не удивился столь резкой смене эмоций у Эндрю, но вот свои чувства, контролировать было сложнее. Сомкнув губы в тонкую полоску и опуская брови, Карлос лишь кивнул, разворачиваясь и ничего больше не сказав, ушёл. Дверь даже не скрипнула, а Эндрю провожая его своим холодным взглядом, ухмыльнулся, так же понимая, что его братья до сих пор находятся в прострации шока. Возможно Эндрю будет не готов встретиться с Нилом даже спустя не так много времени, как это получилось с Карлосам, но задаваться вопросами сейчас сил не было. И уходя в спальню под голоса за спиной, Эндрю собирался отоспать, то что у него благополучно забрали этим маленьким инцидентом. В последний момент, прикрытые глаза раскрылись, и Эндрю вспомнил, что всё-таки пообещал тренеру прийти на чемпионат ради общей фотки команды в конце фестиваля. Недовольно фыркнула, Миньярд уже развивал в голове план, как бы по-тихому свалить оттуда. Выспаться ему сегодня не суждено.