Love dies at the beginning of March

Не искренне. Совсем не естественно. Притворно. Глупо. Бессмысленно. Но так легко. Совсем близко к обрыву, к краю подвесного моста, к забору высотой где-то по пояс. Внизу вода, почти чёрная. Не отражающая ничего, даже закатный свет. Она не жива, но и мертвечиной от неё не веет. Они так похожи. Не имея ничего живого в своём мёртвом теле, они живее всех живых. Для этого мира их слишком много. Они нужны всем, но всё так же бесполезны, когда они рядом. Их обходят стороной в знойную и неправильную погоду. Их обволакивает холод каждую зиму. Они совсем не похожи, но отражают друг друга. В глазах глубокого и старого янтаря виден блеск прозрачности. Вода, почти бесцветная, впитывающая в себя весь горизонт, светится и искрится, как бенгальский огонёк, отзеркалившая светлейший кусочек солнца, прибившейся на земле. Руки тянутся совсем близко к ней, но она так далеко. Для этой планеты она необходимость… Она свет тьмы. Отражение не живой реальности. Зеркало неба и солнца, весеннего ветра, глупых птиц, чёрных жучков и белых светлячков. Она всё для тебя, но ты для неё пустота. Неясная оболочка, укутанная чужим светом, блеклым огнём окружающим его прозрачным силуэтом. Изрядно верующим в будущее, покоящееся на дне тихого океана, под толщей прозрачной реальности. Эндрю стоит на краю моста, по ту сторону ограды, совсем близко к смерти. Один шаг и он будет покоиться трупом в реке. Одна ошибка и сон закончится. Сзади него рыжий огонь прядей развивается на ветру. Нил держит его крепко за руки. Они огибают его живот, прикрывая ладонями бока. Пальцы Нила неприятно жгут в местах соприкосновения с кожей Эндрю. Наверное, даже оставляют после себя следы, но для Миньярда это совсем не важно. Он смотрит на небо. Секундно оглядывает воду под ним, а после поворачивает голову к парню сзади. Нил такой, каким Эндрю запечатал его у себя в голове. На его щеке всё так же почти светятся чёрные линии складывающееся в римскую четвёрку. Остекленевшие глаза холодны, ничего не выражают, и, казалось, прибиваются в самую душу. Мгновения хватает чтобы их взгляды встретились. Ментально соприкоснулись. А в следующую секунду ощутить, как руки парня больше не держат его, наоборот отталкивая. Вода совсем не близко, а мост, казалось, возвышался в нескольких километрах над ней. Сон оборвался резко, почти не давая никаких отголосков в голове. И Эндрю, часто дыша, укладывается на бок, успокаиваясь и засыпая вновь. *** К собственному удивлению, целое утро в голове Нила была лишь мысль приехать в аэропорт на новенькой Kia K9 и с важным видом (специально, чтобы обозлить дядю, нацепить солнцезащитные очки, бархатную чёрную, почти не застёгнутую, рубашку, заправленную в брюки. Навешать на себя столько украшений, будто ограбил ювелирный магазин), запрокинув голову, опереться на капот и ждать. Но к великому сожалению, единственным и по совместительству главным препятствием в безумно интригующем плане, стало нежелание просыпаться и жить новый день так же, как и 364 других дня в году. На всё найдётся отговорка, но работа начинала доводить до белого каления, перекрывая любые здравые мысли и желания. Нил никогда не любил убивать. Не было той животной жажды крови, коей мог похвастаться его отец. Но было другое, еще более дикое желание, приравнивающаеся скорее к убогим извращением, чем способу насладиться собственным трудом. Нил Джостен шарахался и прятался за углами острых колонн в больших помещениях складов. Он был осторожен, учтив и принципиален. И он не представлял особой угрозы, как минимум до момента, пока угроза не настигла его самого. Натаниэль Веснински стал исключительным ресурсом для выполнения «грязные работы». Он был внимателен, но злопамятен. Играл на чувстве вины, жестокого раскаяния, угнетениях совести, милосердной прихоти свыше. Он молча выслушивал рассказы своих «жертв» одновременно с этим протирая дорогие стальные ножи. Натаниэль был красным флагом по всем показателям — был опасностью. Абрам Хетворд расположился где-то в ядрах понимания, заворожено наблюдая за всем происходящим. Он был самым спокойным и рассудительным. Жалостью не обладал, но упрямства была досыта. Абрам оставался чем-то скрытным и смутным, но до боли интригующим. Он ни был ни опасностью, ни помощью, но он просто был. Нил Морияма — Хетворд словно скованный зверь рычал и кидался из угла в угол, пытаясь отыскать, то, что у него отняли. Он стал олицетворением отчаяния, частично перемешанным с горем и гневом. И будучи совсем новым и неизвестным даже для себя самого, Нил не пытался разобраться с собой, всё больше утопая в горе утраты своей любви и семьи. Его новая семья была ничуть не хуже, но она была другой. Совсем не такой многогранной и неубыточной. Анро и Стюарт оставались важными для Нила, но видимости об этом не было. Он не чувствовал привязанности к ним, и их родство буквально ничего не значило. Оба родственника были слишком далеко, и редко когда из вообще можно было встретить. С таким раскладом даже Ичиро, взявший себе роль нового отца и опекуна Нила, был ближе и чуть более надёжный, нежели дядя и кузен. Договор, подписанный три года назад, стал тем, что наверняка уберегает его, но в то же время является для него смертным приговором. Иметь не просто фальшивую или второстепенную связь с мафией, а вполне реальную и родственную, явное безумие. Нил стал тем самым обще сковывающим звеном между двумя сильными, и постоянно враждующими кланами. Всё шло хорошо. Или как минимум так выглядело со стороны. Оба клана выставили равные условия и требования к Нилу, но теперь у него было куда больше обязанностей. «Ты должен сделать это, кроме тебя некому» — Стюарт говорил эту фразу не единожды, но она всегда означала разное. В большинстве случаев это было адресовано к тому, что Нил должен стать наследником корпорации HetWorld, но, а как же Анро? О, этот милый мальчик, знающий о преступном мире и компании семьи чуть больше чем другие, благополучно отказался от этой затеи, передавая владения Абраму. Было ли это ошибкой? Ни в коем случае. Нил не станет руководителем, как минимум до момента, пока Стюарт не выйдет на пенсию или не умрёт. И зная своего дядю, Абрам с лёгкостью скажет, что ближайшие лет 10 компании ему точно в своих владениях не видать. С Ичиро всё было куда проще. Не имея ни семьи, ни детей, для Мориямы единственным выходом оставался младший брат или сын мясника клана. Рико был неуравновешенным, агрессивным и не признанным, чтобы иметь подобную власть, так что он, как вариант, отпадал сразу. Но из этого возникает главный вопрос: нужно ли это Нилу? Возможно. Но не сейчас, и может даже не в этой жизни. То, что по настоящему было необходимо Абраму, увы больше никогда не будет ему доступно, даже с теми привилегиями, коими он мог бы похвастаться. Светлое небо над головой светило для него, от силы пару часов, пока он был без сознания после встречи с отцом. После же, Нилу пришлось хорошенько попотеть решая вопросы наследства и пребывания на судебных заседаниях. Сейчас выйдя из комнаты и стараясь как можно тише спуститься по лестнице, Нил задерживал дыхание прислушиваясь к тихому шуму со стороны сада. — Доброе утро, — пронесся голос из-за спины, рассеивая все мысли. Невольно вздрогнув от неожиданности Нил схватился руками за перила, недовольно фыркая и оборачиваясь. — Ты адекватный? — пробурчал Нил, быстро спускаясь на несколько ступенек вниз. — Более чем, — посмеивается Ичиро. На лице Мориямы ещё пару секунд сияет улыбка, пока он не присматривается к Нилу. — Что это? Нил в замешательстве осматривается по сторонам. — О чём ты? — Руки. Что с ними? Красные полосы, со стёртым верхним слоем кожи, покрывали оба предплечья Нила создавая незамысловатый узор. — О. Я не знаю, — отвечает Нил. Ичиро продолжает сверлить руки Абрама взглядом полным замешательства и разочарования. Нил явно не особо осмысливая из-за чего Морияма может быть расстроен, но всё равно виновато поступил взгляд вниз. — Нил, я беспокоюсь о твоём состоянии, — начал Ичиро, — и у меня из головы всё ещё не выходит момент нашей первой встречи, после твоего прибытия от Натана. — Ты не должен. Это не твоя проблема и это было всего едино- Не успев закончить, его перебили. — Хотел бы я не отвечать, но это было далеко не один раз. После каждой твоей попытки сбежать или убиться ты либо терял сознание сам, либо моим людям приходилось тебя вырубить. И всего этого ты на удивление не помнишь. — Почему? — негромко, почти шёпотом спрашивает Нил. — Что почему? — Почему ты не говорил об этом? Ты не пытался даже намекнуть, что мне возможно нужна терапия не только по вопросам прошлого. — Скорее всего это взаимосвязано. Нил, как я вчера уже упоминал, я не психиатр и даже не психолог. Я не могу знать и понимать, как можно тебе толково помочь. Не произнеся больше ни одного звука, Ичиро, спускается в гостиную. Нил забрал Стюарта и Анро из аэропорта где-то во втором часу дня, по дороге заезжая в любимую кафешку кузена. Анро всегда расхваливал их десерты и кофе, в перебой факту явного отвращения к любым кофеина содержащим продуктам. А Нил просто через боль в глазах и горечь на языке смотрел на весь тот сахарный рай потребляемый его братом. Иногда подобное поведение Анро заставляло Нила вспоминать об Эндрю и его пристрастиях к сладкому. И снова Эндрю. Почти каждая мысль всегда заканчивалась им. Эндрю то, Эндрю сё. Не было бы это проблемой, если бы Нил не знал его, и не испытывал свою нервную систему на долгую верность. Никогда бы это не стало их общей проблемой. Но забывать, как будто, и не хотелось. Нил знал, что с Эндрю всё в порядке. Возможно раньше хватало и меньшего, но точно не сейчас. Хотелось вернуться, припасть до родной тёплой груди. Главной проблемой в этом, становился сам Нил. Его жизнь даже сейчас была слишком опасна для Эндрю. — Абрам, у меня к тебе важный разговор, — проговорил Анро, во впопыхах обтряхивая руки, а после вытирая полотенцем, что ему любезно падала одна из горничных. — Это по поводу наследства. Нил, ранее увлёкшийся чтением журнала про интерьер, самодовольно хмыкнул закидывая ноги на диван и сгибая колени к груди, — Я слушаю. — Всё почти так же, как и раньше, но есть парочка проблем. Виктор, он… как тебе сказать посолиднее. Забыл, где его место. Нил присвистнул. — Я не удивлён. Что ещё расскажешь? — Ему из наследства перешло 2 миллиона, и он хорошо раскинул их на видение бизнеса в Германии. Пара казино там да тут, ещё пара публичных домов, и он в шоколаде. — Конкретнее. Что не так? — закатив глаза Абрам, недовольно хмыкнул. — Всё не так. Он хочет весь этот «бизнес» перенести в Великобританию. У нас публичные дома нелегальны, но он может подкупить буквально любого, деньги то имеются. — И? Нам какое дело? Анро выдохнул, — Он хочет судиться с отцом за семейный бизнес. А ещё он довольно удачно заключил сотрудничество с Каматро. — И всё? Так это же делов на раз. Пошёл, припугнул, для вида грохнул пару человек, и он успокоится, — Нил невозмутимо продолжил листать глянцевый журнал, пока его не выдернули из рук. — На сколько этого спокойствия хватит? За Каматро стоят Вэй, Цзын Лэ без борьбы не сдастся. В крайнем случае, если восток уже против нас, мы не особо то и способны сейчас противостоять, — возмутился Анро. — Не весь. Ичиро всё ещё дружит с Гу Чо, так что Тайвань и Япония, точно не против нас. — С каких пор клан Гу стал лезть в разборки? — Хэтворд тревожно метал взгляд от Нила до стены каждые 2 секунды, постукивая ногой по полу. — С тех самых, что и Каматро. Успокойся, это не так уж и критично, — ответил Нил. -Хотелось бы верить. *** Следующие пол часа были погружены в разборках кузенов о том, какой фасад будет лаконичнее смотреться у новых домов, в районе Бостона. На телефон Нила уже не раз приходили сообщения, в основном от Ичиро, с бытовыми вопросами, но звонок у входной двери раздался слишком резко. — Я открою, — Анро весело спохватился, и подбежал к дверям, ожидая увидеть за ней отца или кого то из его людей. Но на пороге стоял высокий русый парень, с сумкой в руках и подозрительно знакомой ухмылкой. Парень не разуваясь и игнорирую младшего Хэтворда вошёл в помещение, проговария своё любимое — «Нииилсооон~», на что хозяин особняка, встрепенулся и возмущённо развернулся в сторону звука. Прикрывая глаза, Абрам лишь изнеможённо произнёс: — Боже, только не ты… Карлос.