Love dies at the beginning of March

Свисающий над потолком канат, плотно обхватывал запястья. Всё как будто начиналось с самого начала. Разжимая пальцы, давно впившееся в кожу ладоней, можно было услышать лёгкий хруст затёкших суставов. Вид болтающегося посреди комнаты тела смешил. Он не брыкался, не просил о помощи, хотя мог. Возможно кто-нибудь даже бы его услышал, но голос как назло давно сорвался. Это и есть один из любимых способов наказания уже бывшего мясника. Для собственного сына он использовал его неоднократно, и всегда заканчивал его ровно через час давая передышку. Десять секунд на попытку встать и мальчишку хватали за руки, иногда за ноги, чаще всего за волосы, и волокли по серому коридору не вслушиваясь в детский лепет и просьбы остановится. В ответ обычно всегда слышалось: " — Заткнись. Уши вянут от твоего воя. Скажи спасибо за то, что я до сих пор тебя не прикончил.» И Натаниэль просил. Чуть ли не молился перед отцом на коленях запихивая любую человеческую гордость далеко в подсознание, где признаки личности рано или поздно начинали забываться сами собой. Физическая боль давно перестала быть сюрпризом для маленького и худощавого тела. В то время пока нормальные дети получали раны во время игр или несчастных случаев, Натаниэль чуть ли не гордо носил предумышленные увечья. Через время всё начинала медленно, но верно срастаться, оставляя после себя лишь шрамы. К 23 годам их стало в пять раз больше, чем когда ему было 10. На теле почти не оставалось живого и чистого места. Да и если такие находились, то были они относительно маленькими и содержали в себе хоть одну тонкую белую полоску. Удивительным оставалось то, что будучи столь жестоким и непредсказуемым, Натан всячески отвергал любое сексуальное насилие. Натан был человеком слова. Любые, даже выкинутые, казалось, на ветер слова всегда исполнялись. Так однажды, придя после работы и застав жену играющей в карты с одним из охранников, Натан сказал, что тоже был бы не против сыграть. Играли двое чуть ли не до ночи, а последнюю игру на желание, Натан благополучно проиграл, напоследок сказав что то вроде: « — Твоя взяла, умеешь играть, загадывай всё что хочешь, можешь даже загадать быть сегодня сверху. » И с тех самых пор их с Мэри сношения были больше похожи на схватки, так как оба пытались, пусть и ласково, но отнять у другого доминирующую роль. Когда то Мэри даже вспоминала и рассказывала Нату о том, как она с годовалым им летала в Британию к родителям. Рассказывала с горечью, ведь история всегда обрывалась на одном и том же моменте. Она возвращалась и с порога чувствовала, что взгляд мужа, как и его интонация голоса резко поменялась. «Неделя, — вспоминала она, — одна чёртова неделя превратила всю последующую жизнь в ад. Когда нас только посватали мы глаз друг от друга не могли отвести. Я смотрела и удивлялась, какой же бог дал мне столь прекрасного жениха. В молодости этот выродок был ещё красивее. Ухаживал за мной, как умел. Цветы, подарки, комплименты. Я будто купалась в шоколаде. А потом за одну грёбанную неделю весь этот шоколад слился, превратившись в дерьмо.» Роберт Джошуа Хэтворд — отец Мэри, обожал свою младшую дочь. Всегда отдавал ей самое лучшее. Естественно, что и жениха ей найти хотел знатного, хорошего и красивого. И вот, найдя его, нарадоваться не мог, что его доченька скоро выйдет замуж. Да и не за ибо кого, а за самого Натана Веснински, сына одного из лучших мафиози США.

Свадьба.

Год совместной жизни в браке. Беременность.

Рождение сына.

Год семейной жизни с ребёнком

и

конец сказки.