Цветок и нож

🎵Massive Attack - Paradise Circus

Love is like a sin, my love For the ones that feel it the most Look at her with her eyes like a flame She will love you like a fly will never love you again Эда пыталась отвернуться от этой правды, которая преследовала её, не отставая ни на шаг. Если бы правда была мелодией, она зажала бы уши, чтобы не слышать её. Но ни спрятаться, ни выкинуть её из головы не получалось — однажды поселившись там, она укоренялась и крепла, росла, подпитываясь новыми фактами и ощущениями. Звучала эта правда очень просто. Серкан вернулся другим. Его взгляд, голос, прикосновения — всё было другим. Он смотрел на Эду и говорил те же слова любви, что и два месяца назад, но её чуткое сердце всё видело, всё подмечало. Её разрывало на части от радости, что он жив, и непонимания, как жить с этим одновременно родным и чужим человеком. И дело было не только в утраченных воспоминаниях. Какая-то причина вертелась, как забытое слово на языке, но ускользала, стоило лишь попытаться её нащупать.

***

Серкан всё больше привыкал к ней, как ни пытался доказать себе обратное. Он стал заметно холоднее с Селин, часто сбрасывал её звонки и велел не приходить к нему, предпочитая обсуждать дела в офисе. Контроль ускользал из рук, и её это раздражало, а его бесили попытки вмешаться, которые она предпринимала. Старые договорённости день ото дня утрачивали силу. Освободившиеся вечера Серкан предпочитал проводить в компании Эды. Она заставляла его улыбаться своей непосредственностью, хотя он видел ещё много печали в её невероятно глубоких прекрасных глазах. Оправдывая себя тем, что так надо для дела, он летел на её свет, как мотылёк на пламя, и не заметил, как оказался между двух миров — прошлым, которого не помнил, и будущим, картинку которого никак не мог создать.

***

Серкан проснулся среди ночи от крика. Не сразу опознав, где находится, он вскочил с дивана в гостиной и помчался наверх, в спальню. Они по-прежнему ночевали в разных комнатах, когда она оставалась. Он до сих пор не смог дать оценку своему поступку в загородном доме, склоняясь к тому, что спать с Эдой ему не стоило. Эда сидела на кровати спиной к нему. Он включил лампу на тумбочке и увидел, что она дрожит. — Эда?.. Серкан быстро подошёл и опустился на колени перед ней. Мокрое от слёз лицо, дрожащие руки, которые потянулись к нему — и его сердце вдруг очень больно сжалось. Она сползла с кровати, держась за его плечи, и обняла за шею, не переставая всхлипывать и трястись. Серкан так остро почувствовал жалость к ней, что обхватил руками её хрупкое тело и крепко прижал к себе. Они сидели на полу, обнявшись, и он гладил её по волосам. — Детка, всё хорошо, это просто сон. Поддавшись порыву, он поцеловал Эду в щёку и ощутил соль на губах. — Давай, ложись. — Он аккуратно поднял её за локти и уложил на кровать, укрывая одеялом. — Не уходи, пожалуйста. — Конечно. Я здесь. Он сел рядом и взял её ладонь в свою. Эда повернулась к нему. — Прости, что напугала тебя. Такое бывает со мной в последнее время. — Не говори так. Мне страшно представить, через что ты прошла. — В горле Серкана стоял ком, от которого никак не получалось избавиться. Она осторожно поднесла его руку к своему лицу и поцеловала, а потом прижала её к груди. — Всё уже позади, и я должна радоваться, что ты здесь со мной, живой и здоровый. Я люблю тебя. Слеза всё-таки сорвалась с ресниц и затерялась в щетине. Он потянулся к лампе, погасил свет и лёг ближе к Эде, так, чтобы быть с ней лицом к лицу. — Расскажи что-нибудь о нас. Твоё любимое воспоминание. — Их много. Дай подумать. Наверное, одно из самых любимых — твой день рождения. — Мы куда-то ездили? — Нет. Я заказала вам с Селин столик в ресторане. Тогда мы ещё изображали пару, но я уже была безнадёжно в тебя влюблена. — Лучшее воспоминание — как я был в свой день рождения с Селин, а не с тобой? — Он нахмурился, пытаясь разглядеть в темноте её выражение лица. — Как раз после ресторана ты нашёл меня в забегаловке на моём районе. Сказал, что без невесты день рождения отмечать не годится. — Слабая, но такая красивая улыбка озарила её лицо. — Я подарила тебе подарок, и ты поцеловал меня в щёку. Думала, умру прямо там, на лестнице. — Что ты подарила? — Попробуй, может получится вспомнить. Серкан напрягся, но ничего не приходило на ум. Он закрыл глаза, но видел только бесконечно длинные ноги в черной короткой юбке. — Ты была в чёрной юбке? Эда приподнялась на локте. — Да, в чёрной. Ты что, смог вспомнить?! Серкан расплылся в мягкой улыбке. — Выходит, что так. Жалко, не получается вспомнить сам подарок. Не говори, я постараюсь позже. Давай лучше ещё одно воспоминание. Осознание того, что ему удалось восстановить хоть секунду ушедшего года, отозвалось приятной дрожью внутри. Возможно ли, что она — его ключ к тем бесконечным дням, что утекли сквозь пальцы, не оставив ничего после себя? Эда держала его широкую ладонь в своих и нежно поглаживала. — Следующее — о том, как ты признался мне в любви. Слёзы совсем высохли на её лице, дыхание успокоилось, она улыбалась. Терапия воспоминаниями явно действовала положительно на обоих. — И как я признался? — Аллах, Серкан, я иногда совсем не понимаю, что же ты помнишь. Всё, что я рассказываю, для тебя в новинку. — Я же говорил, что помню тебя и какие-то обрывочные моменты. А где-то наоборот, общее, а не конкретное. — Ему было очень неприятно юлить и оправдываться, и он даже забрал свою руку из её. Эда обеспокоенно посмотрела на него и погладила кончиками пальцев по лицу. — Прости, любимый. Ты прав, если память сохранилась так избирательно, то мы просто будем восстанавливать её понемногу. Не хотела, чтобы ты нервничал. Он врал ей с самого первого дня, а она ещё и извинялась. Дремавшее чувство вины горящим углём запылало в груди Серкана. Он откашлялся, чтобы сбить хрипоту с голоса. — Я не дал тебе уехать в Италию. Но как именно? — Этот пробел Селин заполнить не могла, ведь от Серкана она знала лишь сам факт. Что и как было сказано и сделано, знали только двое, и один из них потерял бесценные воспоминания, а главное — бесценного человека. Эда перевернулась на спину и мечтательно улыбнулась. — Ты догнал такси, на котором я ехала в аэропорт. Сигналил, кричал, чтобы водитель остановился. Он, бедняга, так напугался тогда. — Смех, искренний и радостный, заполнил комнату, и Серкан невольно засмеялся тоже. Кажется, он впервые слышал, как она смеётся. Вспоминать прошлое ей определённо приятнее, чем жить в настоящем. — А дальше? — Ты отпустил водителя, сказал, что нам надо поговорить. Мне было очень, очень плохо. Я пыталась смириться с мыслью, что не нужна тебе, что ты выбрал Селин. Серкан сглотнул ком, который не хотел покидать его глотку с того момента, как он проснулся. — Но ты сказал, что не можешь перестать думать обо мне, что я заняла все твои мысли. Что не поехал соглашаться на предложение Селин сойтись. И попросил меня не уезжать. Серкан закрыл глаза и попытался позволить картинкам, образам, мыслям свободно течь по его сознанию. — Я сказала, чтобы ты назвал хоть одну причину, по которой я должна остаться. И ты ответил… — Я влюбился в тебя, как сумасшедший. — Он прошептал эти слова, чувствуя морской ветер на лице. — И поцеловал тебя. Он сгрёб её в охапку и уткнулся носом в плечо. К сожалению, хоть он и вспомнил момент, без эмоциональной составляющей это была всё равно что сухая архивная запись в недрах картотеки. Он вспомнил, что сказал, но не вспомнил, что чувствовал. Зато сейчас он чувствовал полный спектр жалости к Эде, к себе, вины, обиды на судьбу, а ещё ему хотелось разорвать Селин. Это было удивительно. Он не помнил людей, событий, имён, но стоило Эде задать направление — и он вспоминал, что говорил и во что она была одета в тот день. Неужели он ничего кроме неё не видел? Эда гладила его по голове, и вскоре оба провалились в сон.

***

Давно позабытое чувство покоя охватило Серкана, когда он открыл глаза и увидел лицо Эды на соседней подушке. Она была очень смешной и милой во сне. Тогда, когда не подскакивала в истерике от кошмара. События ночи всплыли в памяти, и от покоя не осталось и следа, его сменила глубокая жалость, смешанная с нежностью и раскаянием. Серкан провёл рукой по её волосам. То, что эта удивительная девушка создана для большой и великой любви, было очевидно. Она совершенно точно нужна ему. Для выздоровления, для восстановления воспоминаний, для того, чтобы любоваться её совершенно нереальными глазами. Чтобы ощущать эту дрожь, когда она касается его лица губами. Снова поставила его на колени за какие-то три недели, и никакие предостережения, никакие построенные планы не встали между ними. Он явно ненормальный, да и плевать. Пусть всё летит в пропасть, пока они просыпаются в одной постели. Пальцы сами потянулись к лицу и очертили пухлые губы. Серкан слишком хорошо помнил их вкус. Он подцепил лямку пижамного топа и спустив её, поцеловал в плечо. Ему хотелось постоянно чувствовать теплую нежную кожу под губами, и он оставил ещё несколько поцелуев на ключице, шее, в уголке губ. — Ты такая красивая с утра. — Серкан, что ты делаешь, — голос был совсем сонный, но довольная улыбка уже заиграла на лице. Он перевернулся и оказался сверху, пока Эда всё ещё расслабленно позволяла целовать своё лицо, подбородок, проводить носом по щеке и шее. Серкан беззастенчиво втягивал её запах, чувствуя, как желание наполняет его до краёв. Слегка приподняв её, он стащил майку, освобождая прекрасную грудь. Большие ладони тут же накрыли и сжали её, срывая вздохи наслаждения у обоих. Припадая к ложбинке губами, он гладил живот, то специально останавливаясь у резинки шортиков, то запуская под неё только лишь мизинец и сразу возвращаясь. Пальцы свернули с траектории и коснулись торчащих рёбер, и Серкан дёрнулся. Это молчаливое напоминание о том, через что прошла эта хрупкая девушка, отозвалось глухой болью внутри, и он оставил поцелуй на каждой из выпирающих косточек, царапая щетиной. Вернувшись к манящим приоткрытым губам, он глубоко поцеловал её, не отказывая своему языку в путешествии по горячему рту. Снова перед ним стояла дилемма — медленно, тягуче, с наслаждением ласкать её тело или почти разрывать на части грубым нетерпеливым напором. Оторвавшись и заглянув в бездонные глаза, он увидел там такое доверие, такое обожание и трепет, что ответ стал очевиден. Рукой нащупав её ладонь, он коротко поцеловал куда-то в область звёздного рисунка и переплёл их пальцы, а другой стянул с неё шорты вместе с нижним бельём. Эда моментально обхватила его бёдра ногами, и его свободная рука переметнулась на ягодицу, сжимая и впиваясь ногтями. Он всё ещё был полностью одет, и Эда расцепила их пальцы, чтобы снять футболку. Прижиматься к ней голым торсом было фантастически приятно, но тяжесть внизу живота становилась болезненной. Серкан снял с себя остатки одежды, припал губами к шее Эды, держа одной рукой за подбородок и чуть отворачивая её голову, и вошёл в неё мучительно медленным движением, придерживая за бедро второй рукой. Набирая темп, он не отрывался от шеи, пока она стонала прямо в ухо, значительно приближая развязку этими звуками и царапающими спину ногтями. Эда крепко обвила его шею, и он вдруг остановился и поцеловал её так сладко и нежно, что она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Это ощущалось как любовь. Серкан снова двигался в ней, с каждым толчком приближая их обоих к пику наслаждения. Ничего не имело значения, ни прошлое, ни будущее. Только его немая просьба «люби, люби меня всегда, всегда смотри на меня так, я хочу быть нужным для тебя». Когда дуэт финальных стонов отскочил от стен и вылетел в приоткрытое окно, Серкан лёг рядом и прижался ухом к её груди, чувствуя как сердце бешено отстукивает, а тонкие пальцы гладят его волосы. Никаких больше игр.

***

— Чего можно ждать от семьи, в которой бабушка подложила свою внучку под главу холдинга во имя мести? — Селин, ты вообще понимаешь, что происходит? Она по ночам просыпается от кошмаров, ей вся эта ситуация психику нарушила! Скажи мне, это похоже на меркантильную авантюристку, которая меня никогда не любила? А? Он сорвался на этот давно назревавший разговор прямо из постели, пока Эда была в душе. — Вот опять! Что и требовалось доказать, ты снова ведёшься на её дешёвые спектакли. — Или этому есть другое объяснение — ты была неправа. — Ты считаешь, я умышленно вводила тебя в заблуждение? — Не знаю, умышленно или нет, но обвиняя Эду в охоте за моими деньгами и компанией, ты не дала мне усомниться в твоих словах. Зато теперь я сомневаюсь абсолютно во всём, тобой сказанном. Следующая фраза, хоть и была сказана тихо, прозвучала в звенящей тишине подобно раскату грома. — Видимо и насчет моих чувств к ней ты ошибалась. Селин смотрела на него сквозь пелену слёз. — Ты спишь с ней? — Да. Представь себе. И знаешь что? То, как ты описала Эду, буквально всё тобой сказанное — это как раз то, чем она совершенно не является, даже близко. Дверь хлопнула, и Селин сползла по стене.