Цветок и нож

Когда кто-то решается наконец сказать тебе правду в лицо, это значит, что уже ПОЧТИ слишком поздно.

Фредерик Бегбедер, «99 франков»

В поисках одежды после душа Эда забрела в гардероб. Её заколка упала и закатилась под одну из дальних полок. Взгляд опустился на открытую коробку с документами в самом углу.  Она ни за что не полезла бы в ту прозрачную папку, если бы её имя на самом верхнем листе не просвечивалось сквозь крышку.  Внутри — какие-то бумаги и история болезни. Выписка с подписями невролога, нейрохирурга и психиатра. «Закрытая черепно-мозговая травма, ретроградная амнезия. Полное отсутствие воспоминаний о последних 11-12 месяцах жизни до травмы». Остальные предложения плыли перед глазами, и она уже не могла ничего прочитать. Дрожащие пальцы вытаскивали остальные бумаги из папки. На том самом листе были схематично изображены квадраты с именами. От квадрата с именем Эды тянулись стрелки к другим — Айфер, Мелек, Джерен, Фиген. Мелким почерком ниже имён приписки — «тётя, воспитывает Эду с 6 лет», «полненькая, рыжая, зовёт тебя зятем», «высокая блондинка, крутит с Феритом, работает адвокатом в Артлайф», «кудрявая брюнетка, опасная и грубая». На остальных листах — подобные схемы, временные шкалы, на которых отмечены основные события их прошлого года — знакомство, заключение договора, покупка акций бабушкой Эды, день свадьбы. Почему-то не были отмечены другие важные моменты — признание в любви, расставание, день, когда Серкан рассказал правду о смерти родителей Эды, Новый год, когда они хотели начать новую жизнь вместе.  Эда хотела бы думать, что Серкан восстанавливал свою память по крупицам и схематично записывал важную информацию, которая так или иначе всплывает в разговорах и работе. Вот только записи были сделаны не его почерком.

***

— Эда, надо поговорить. — Она не слышала, как он вернулся и поднялся.  — Серкан, что это? — Эда говорила очень тихо, обводя руками пол спальни, на котором валялись бумаги. Он прикрыл глаза. Она его опередила.  Не поставил коробку на место, уходя к Селин. Хотел взять папку с собой и швырнуть ей на стол, но передумал. Как иронично. — Как раз об этом я хотел поговорить. — Тут написано, что ты не помнишь ничего за последний год, но ты говорил, что помнишь меня. Ты вспомнил по дороге домой? Или когда увидел меня? — По её взгляду было видно, что она проглотит сейчас любую ложь.  Серкан опустил глаза. — Серкан, скажи мне. — Я не помню тебя. Я врал тебе.  Эда опустилась на кровать. — Я хотел сказать тебе об этом как раз сейчас. Это правда, я не помню весь последний год, ничего и никого. Кроме того, что вспомнил, пока мы разговаривали сегодня ночью. Она молча смотрела на него, на лице не читалось ни одной эмоции.  — После катастрофы я очнулся и позвонил Селин, потому что помнил её. Для меня мы всё ещё были в отношениях. Она пока не осознавала, куда идёт этот разговор, но слёзы уже подступали к уголкам глаз, готовые сорваться вниз по щекам. Этот несчастный взгляд выдержать было невозможно. Серкан смотрел в пол.  — Селин рассказала мне о тебе. Я доверял ей, но она обманула, сказала, что ты охотилась за акциями и деньгами, и мстила моей семье вместе с бабушкой. Что ты соблазнила меня и умело манипулировала, чтобы женить на себе и отобрать компанию. Она тоже больше не смотрела на него. Тихо подняла с пола лист и внимательно изучала, вытирая слёзы. Серкан продолжал. — Мы решили вернуть акции, для этого я притворился, что помню тебя и некоторые события, которых на самом деле нет в моей памяти… Но когда я начал узнавать тебя, то понял, что ты действительно любила меня. И любишь. А меня сразу начало тянуть к тебе, потому что где-то внутри меня есть эти воспоминания, ты сама знаешь, и я надеюсь вытащить их наружу. У меня есть чувства к тебе, и это правда.  Он потянулся, чтобы взять Эду за руку. — Не смей. — Она подняла на Серкана потемневшие глаза. — Не смей прикасаться ко мне.  Он отдёрнул руку, как от огня. — Эда, пожалуйста. Я был неправ, я облажался, очень сильно. Но я хочу быть с тобой. Хочу дать тебе всю поддержку, какую могу. Я вижу, как тебе пришлось тяжело, когда ты почти похоронила меня. Пожалуйста, дай мне всё исправить. Рядом с тобой моя память восстанавливается, пусть медленно. Мы будем вместе. Я вспомню всё, а даже если нет, то мы начнём сначала.  Нервный смех вырывался из самой глубины её грудной клетки. — Вместе? Ты хочешь быть вместе? Ты, который даже не выслушал меня, ты не захотел знать МОЮ историю, решил, что Селин лучше известно, как всё было между нами! А теперь ты хочешь быть со мной?! Когда понял, что я могу помочь вернуть твою память? — Конечно нет, не из-за этого. — Что бы он ни произнёс сейчас, всё оборачивалось против него. — Я больше не верю ни единому слову, которое ты произносишь. Ты вернулся живым, и большего облегчения я не испытывала в своей жизни. Но если бы я знала, что всё, чего ты будешь хотеть — это получить контроль над компанией, я швырнула бы твои акции тебе в лицо, и исчезла навсегда из твоей жизни!  Эда встала и направилась к двери, но обернулась перед тем, как уйти. — Мне только жаль потраченного на тебя времени и нервов. Если решил взять в руки оружие, надо быть внимательным. Серкан схватил нож не с того конца. И теперь лезвие впивается в кожу, мышцы, разрезает сухожилия, а он стоит и смотрит на капающую кровь, не в силах разжать кулак.